Астрид: свет, что не боится ночи

Прошло несколько дней с того разговора Астрид с профессором Люпином. Честно говоря, у девушки не оставалась ни времени, ни сил, чтобы вспомнить о его обещании начать с ней индивидуальные занятия по отработке заклинания Патронуса. Седьмой курс требовал от нее стойкой выдержки. Преподаватели словно вдруг вспомнили, что перед ними выпускники, и стали еще более строгими и требовательными, придираясь по любому поводу. На каждом уроке, будь то Зельеварение или Трансформация, им неустанно напоминали о грядущем экзамене. Хоть Астрид раньше и не боялась ЖАБА и относилась к нему с холодным спокойствием и даже вызовом, но теперь напряженная атмосфера школы воздействовала и на нее. Девочка стала нервной, что неудивительно из-за тех дополнительных уроков, на которые она ходила. Домашние задания становились все более и более громоздкими, что заставляло девушку все чаще отнимать очки у шумевших в гостиной ребят, которые прерывали ее покой. А это даже в роли старосты доставляло ей крайнее неудовольствие. С Луизой они тренировались глубокой ночью. Накинув на себя новоизученные дезиллюминационные чары, которые делали их практически неотличимыми от мебели и теней, девушки прокрадывались в Выручай-комнату. Тренировки продолжались два, а иногда и три часа, пока Астрид или Луиз не начинали клевать носом и невольно пропускать заклинания. После таких бессонных ночей даже Перси боялся к ним подойти, если не хотел получить в ответ непристойную брань в исполнении девушек. Обещание Снейпа наказать ее оказалась не пустыми словами — за ее маленькую шалость он действительно отправил ее к Филчу. Сквиб, полный злой усмешки, выдал ей «почётное» задание, заставив чистить старые картины, на которых накопились огромные слои пыли. Раз за разом Астрид вдыхала облака пыли, чихала и мысленно проклинала старика, но продолжала методично вытирать шероховатую поверхность рам и полотен тряпкой. Эти отработки беспощадно врезались в ее график. Если бы их назначил сам Снейп — все было бы гораздо проще: практика и наказание в одном. Но нет, не хотел зельевар сменять гнев на милость, поэтому девушке приходилось терпеть и не роптать. На Зельеварении она выглядела слегка отстраненной, но упорно варила свои зелья прямо перед крючковатым носом преподавателя. После их первого урока ее отсадили подальше от Флинта, после чего он еще долго жаловался своим одноклассникам и даже отцу на сурового профессора. Для Астрид это было даже своего рода облегчением — пусть Снейп видит, что она действительно работает ради своего будущего. И он видел. И хоть вслух высказывал едкие замечания, пропитанные ядом, но в глубине души его, возможно, грела тихая гордость за свою ученицу. Снейп понимал, Астрид была способной, и он видел за ней перспективное будущее. Но, как бы он не относился к ее стараниям, наказания он не отменил. Раньше назначенного срока девочка не избавится от Филча. Пусть считает это своего рода испытанием: уроки, домашние задания, отработки, ночные тренировки с Луиз, обязанности старосты и редкие индивидуальные занятия — все это окунуло Астрид в жёсткую реальность, напоминая, что жизнь не такая уж и легкая штука. После обеда у них предстоял урок Защиты от тёмных искусств, на котором они должны были продолжить изучать защитные заклинания для дуэлей. Но когда Астрид, уже немного уставшая от дневных лекций, зашла в кабинет… И застыла на пороге. На месте Люпина стоял… Снейп?! Что он здесь делает, Мерлинова борода?! Астрид едва не выронила книгу. — Мисс Мур, не стойте в проходе и займитесь чем-нибудь полезным. Например, найдите своё место, — проронил преподаватель ледяным голосом, отрывая мельком глаза от журнала. Астрид повернулась к Луизе, которая не с меньшим удивлением воззрилась зельевара. Они прошли к своей парте и сели на места. Где же Люпин?! Неужели все-таки его опасения подтвердились и он заболел? Астрид решилась и, подняв руку вверх, спросила: — Прошу прощения, сир, а где профессор Люпин? По классу тут же прошелся одобрительный шепоток. Кажется, этот вопрос мучил не только ее. Каждый счел нужным посмотреть на замещающего учителя требовательным, ожидающим ответа, взглядом. Снейп снова медленно поднял глаза от журнала. — Профессор Люпин будет отсутствовать некоторое время по причине болезни. Не волнуйтесь, опасений по поводу его жизни не наблюдается, — произнёс он с подчёркнутой холодностью, а на последних словах его глаза яростно сверкнули. — Начинаем урок. Половину занятия они переписывали из учебников длинные свитки полезных защитных заклинаний и контрзаклинаний, после чего не преминули приступить к практике. Хоть Снейп и не был плохим преподавателем, но ребята уж очень привыкли к Люпину. После Люпина методы Снейпа казались суровыми и бездушными. Астрид видела, как одноклассники невольно скучают. И не только они. Многие в школе относились к нему вполне положительно. Так уж получилось, что он за короткое время смог зарекомендовать себя и заслужить уважение и симпатию. Его доброжелательность, искренность, намного неловкая скромность делали его особенным среди преподавателей Хогвартса. В его лице чувствовалась одновременно и усталость, и твёрдость. Данные качества вызывали желание поддержать учителя, защитить от чьих-либо выпадов. И возможно именно они раздражали Снейпа. Он ехидничал на каждом шагу, сопровождая дуэли язвительными комментариями, критикуя методы Люпина; его мрачный взгляд буквально прожигал учеников. Даже самые смелые старались не встречаться с ним глазами, чтобы не нарваться на очередное замечание, пропитанное ядовитым сарказмом. Когда урок наконец закончился, класс вздохнул единой волной. Ученики поспешили на ужин, обмениваясь гневными репликами по поводу поведения Снейпа. Астрид и Луиз, наскоро поужинали, поглощая еду чуть ли не целыми кусками. Близнецы Уизли, сидевшие рядом, переглянулись: на их лицах читалось любопытство, перемешанное с лёгким ужасом — редко кто ел так быстро, будто за ними гнались дементоры. После ужина девушки поспешили в библиотеку. Астрид нужно было сделать хотя бы часть домашней работы перед индивидуальным занятием. — Совершенно не понимаю, почему Снейп так придирается к Люпину! — возмутилась Луиза, взмахнув руками так, будто она хотела призвать к ответу само небо. Отстаивание справедливости было ее своеобразным хобби. Жаль только, что против самого Снейпа справедливость оставалась безмолвной — желание поспорить с ним почти наверняка закончилось бы отработкой вместе с Астрид. — Он ведь сам сильно стремился на эту должность, — слегка рассеянно пробурчала девушка, пролистывая страницы толстого фолианта. Слова повисли в воздухе, но доверия к ним не было. Снейп, хоть и презирал всех преподавателей по ЗоТИ, но столь яростной ненависти раньше не выказывал. Было в этом что-то странное. После этих коротких реплик обе девушки погрузились в тишину, утонув в груде домашних заданий. Луиза не была слишком навязчивой и, зная о нынешнем состоянии своей подруги, отмалчивалась и не мешала. Астрид была усердной, даже слишком усердной для гриффиндорки, правильнее было бы отправить ее в Когтевран. Если она сидела с домашним заданием, то никто и ничто ей не помешает. За исключением приближающего индивидуального урока.

***

Астрид пришла ко Снейпу ровно в восемь часов. В воздухе стоял густой, терпкий запах зелий и сушёных трав, а из одного из котлов струился тонкий пар. Она остановилась, едва переступив порог: Снейп стоял у рабочего места, закатав рукава и склонившись над бурлящей жидкостью, ловко, почти ритуально, подмешивал в нее что-то из маленьких колб. Значит, сегодня они будут готовить вместе! Это было неожиданно. Честно говоря, Астрид уже и не помнила, когда в последний раз профессор помогал ей в приготовлении. Примерно на пятом курсе. С тех пор она ограничивался сухими советами и критическими замечаниями, но стоять рядом, работать плечом к плечу… Такое было редкостью. Удивительное явление, однако, достойное колдографии, если бы только можно было незаметно щёлкнуть камерой. — Профессор… сир, — тихо сказала она и встала рядом с учителем. — Я сегодня в качестве напарницы? Или наблюдающей со стороны? — Все верно, — ответил Снейп коротко и, кажется, едва заметно улыбнулся Астрид. Хотя может быть, ей это померещилось. Астрид моргнула, на всякий случай. Картина в виде искренне улыбающегося всегда мрачного зельевара — действительно удивительна. Это стоило бы тоже запечатлеть на колдографии для потомков. — Сегодня вы внимательно следите за тем, что я делаю. Как, что добавляю, в каких дозировках. Если понадобится — записывайте. В следующий раз будете готовить самостоятельно. Она кивнула, но тут ее взгляд зацепился за то, что извлекал из шкафчика зельевар. — Хорошо, но… что это? — ее глаза расширились от удивления, увидев, какие ингредиенты достает профессор. — Аконит?! Зачем он нам? Снейп даже не обернулся: — Вам это знать необязательно. А были бы у меня на уроках вы были более внимательной, давно поняли бы, что за лекарство я готовлю. Астрид едва сдержала порыв ответить что-нибудь колкое в ответ, но проглотила ехидные слова и просто наблюдала. Профессор действовал точно и быстро: измельчал травы, вливал тёмную эссенцию из узкой пробирки, погружал серебристое перо в кипящий настой. Каждое его действие было выверено, как будто он исполнял древний магический обряд, известный лишь мастерам-зельеварам. И все-таки, зачем ему понадобился аконит — сердцевина волчьей травы, опасная даже при малейшем ошибочном дозировании? Астрид не выдержала любопытства и достала чистый лист пергамента. Осторожно, почти украдкой, она начала записывать последовательность действий, перемешиваний и доз, параллельно поглядывая на профессора. Спустя некоторое время зелье обрело нужную плотность, поверхность тихо дымилась. Тонкая, едва уловимаямбледно-голубая дымка поднималась над котлом — не слишком густая, но устойчивая. Снейп наконец выпрямился. — Вот так выглядит правильно приготовленное зелье, — произнёс он, глядя на пар. — Видите эту дымку и оттенок? Только с таким цветом можно давать человеку данное лекарство, в ином случае вы попросту отравите его. Все поняли? Тогда свободны. Астрид молча сложила свои записи. Для себя она решила найти, что за зелье они только что готовили. Для этого нужно немногое, хоть аконит и используется во многих зельях, но дымку-то Астрид хорошо запомнила, а также и другие многочисленные ингредиенты. С этим ее поиски пойдут намного быстрее.

***

Перед выходом из школы их очень долго и дотошно осматривал Филч. Сквиб, словно ищейка, обнюхивал каждого подозрительным взглядом, шаг за шагом обходя компанию. От него веяло раздражением, будто от одной их улыбки он терял несколько лет жизни. — Ну, идите уже, — пробормотал он, махнув рукой, — но если я найду хоть одну жевательную слизь, все окажетесь на отработке. Девушки едва сдержали смех, дождавшись, когда он скроется за углом, и лишь тогда дали волю веселью. Вскоре к ним подоспели Фред и Джордж, сияя от нетерпения. Компания шумно двинулась в сторону Хогсмида. Когда они зашли на территорию деревни, в воздухе витал запах шоколада, ванили и карамели. Яркие разноцветные лавки манили своим тёплом. Первым делом они решили посетить магазин перьев Писарро, где воздух был густо пропитан ароматом чернил и бумаги. Астрид, зачарованно глядя на витрину, смогла приобрести несколько красивых пишущих перьев с экзотической окраской: одно с изумрудным кончиком, другое с перламутровыми переливами. Продавец любезно упаковал ее покупки в небольшой бархатный футляр. После они дружной компанией двинулись в лавку «Зонко», где уже раздавались характерные хлопки и хохот. Близнецы явно чувствовали себя здесь, как дома. Фред с Джорджем уж очень хотели подшутить над Филчем, поэтому они окидывали товары восторженным взором и обещали Астрид, что избавят ее от наказания. — Подкинем ему навозную бомбу! — верещал Фред, набирая в руки небольшие черные бомбочки, от которых разило непристойными запахом. — Прямо под дверь кабинета! — И Рыгательный порошок в чай, — подхватил Джордж, захохотав так, что продавец вздрогнул. — Вы сумасшедшие, — фыркнула Астрид, но в уголках губ промелькнула улыбка. Фред театрально изобразил сердитого сквиба: сгорбился, нахмурил брови и начал носиться по воображаемому коридору, что вызвало у девушек приступ неудержимого смеха. Даже продавец, укутывая их покупки в плотную бумагу, едва сдерживал ухмылку, при этом прикрывая нос рукой — запах бомб, к сожалению, был вполне реален. — Берите аккуратнее, — предупредил он, протягивая пакет. — В прошлый раз один мальчик уронил — вонь стояла на весь магазин. Смеясь, они вышли на свежий воздух. Весёлое настроение, быть может, и сохранилось, однако вскоре, уже в «Сладком королевстве» радости прервалась. У Астрид сильно разболелся живот. Видно, что-то не то съела на завтрак. Сначала это было лишь небольшое покалывание в животе, но уже через несколько минут боль была настолько сильной, что девушка до крови искусала губы, стараясь заглушить острые ощущения. Наконец, когда было совсем уже невыносимо, девушка поняла, что ее прогулка окончена. Лучше ей вернуться в замок, чтобы портить настроение своих друзей недовольным выражением лица. — Я пойду в замок, — сказала она друзьям, пытаясь звучать спокойно. Те удивленно переглянулись и вопросительно посмотрели на девушку. — Срочное дело. Астрид не хотела озвучивать истинную причину своего скорого возвращения. Друзья, к их чести, не стали выпытывать у девочки подробности и дружно промолчали. Лишь уточнили, все ли у Астрид в порядке. — Все нормально? — обеспокоенно проговорила Луиза, сочувствующе хлопая Астрид по плечу. — Да, все хорошо, — заверила она ребят с натянутой улыбкой. Она поспешно расплатилась за коробку с пончиками, поблагодарила продавца и, попрощавшись с компанией и крепко прижимая пакет к груди, направилась обратно в сторону замка. В больничном крыле стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким позвякиванием склянок на полках. Мадам Помфри появилась откуда-то из-за ширмы, держа в руках небольшую кружку, из которой тянулся густой, терпкий запах трав. — Выпейте все до последней капли, мисс Мур, — строго приказала она, наблюдая за ученицей поверх очков. Астрид послушно взяла кружку, поднесла к губам и, сделав глоток, поморщилась. — Фу-у! Мерзость! — невольно вырвалось у неё. Лекарство оказалось противным и горьковатым на вкус. Но что поделать?! Девушка через силу маленькими глотками выпила зелье под бдительным взглядом мадам Помфри. Горечь будто обожгла язык, оставив металлическое послевкусие на нёбе, однако почти сразу изнутри по телу разлилось слабое, тёплое покалывание. Через несколько минут боль, терзавшая живот, стала утихать. — Вот и чудесно, — удовлетворено произнесла целительница. — Можете быть свободны, но если снова заболит — сразу ко мне. Астрид заверила мадам Помфри в том, что все в порядке, поблагодарила и тихо покинула крыло. По дороге к гостиной мысли ее вдруг качнулись в другую сторону. Люпин. Насколько ей было известно, он был болен, но в лазарете его точно не было. Девушка вспомнила, что несколько дней назад ей пришлось отвести в медпункт парочку неудачливых первокурсников, отравившихся случайно сваренным зельем. Девушка удивилась, узнав, что профессор не посещал мадам Помфри. Сейчас его там тоже не было, а это значит, что он занимается самолечением. Получается, он сейчас должен находиться у себя в кабинете. Девушка решила проведать преподавателя. В конце концов, в этом же не было ничего плохого? Кабинет Защиты от тёмных искусств оказался не заперт, из-за чего Астрид сделала вывод, что профессор внутри. Она, поколебавшись, осторожно постучала. — Войдите, — донесся ослабевший, но все же уверенный голос. Она вошла. Профессор Люпин сидел за письменным столом, склонившись над кипой бумаг. При свете лампы он выглядел ещё более измученным: ещё более болезненная бледность, некогда аккуратно уложенные волосы были растрепаны, шрамы проступили на лице еще более отчетливо, а под глазами легли глубокие тени. Но сильнее всего Астрид потряс взгляд — в нём сквозил страх. — Мисс Мур… — Люпин напряженно вгляделся в девушку, словно не веря, что видит ее. — Я узнала, что вы не посещали больничное крыло, — тихо ответила Астрид и, немного смутившись, добавила: — поэтому, решив, что вы здесь, я надумала проведать вас. Как ваше самочувствие, профессор? — участливо поинтересовалась она. Астрид неуклюже протянула вперёд коробку с пончиками, завёрнутую в пёструю бумагу. Люпин несколько секунд лишь смотрел на неё, будто не решаясь поверить в такую простую доброту, а потом уголки его губ дрогнули. — Благодарю вас, мисс Мур, — мягко сказал она, и в улыбке его мелькнула грусть. — Хотя я не уверен, что заслужил столь трогательную заботу. — Заслужили, — с лёгкостью отозвалась Астрид, кладя руку на сердце, тем самым показывая искренность своих намерений. — От чистого сердца, кстати. Угощайтесь. — Чай или кофе? — спросил он уже теплее, и в голосе появился почти домашний оттенок. Она кивнула, и через несколько минут на столе зашипел чайник. В кабинете запахло бергамотом. Люпин, сперва настороженно и с долей скепсиса отнёсшийся к неожиданной гостье, постепенно оттаял. После тяжёлых, изнурительных дней полнолуния он впервые позволил себе немного покоя. Луна ушла из неба, волчья тень — из сердца, и измождённый профессор наслаждался редким чувством человеческого спокойствия. Полнолуние прошло на удивление легко: зелье, приготовленное Снейпом, действовало безупречно. Люпин даже невольно подумал, что стоит отблагодарить мрачного однокурсника — не столько из вежливости, сколько из искреннего желания сделать шаг навстречу, закопать старые юношеские обиды. Всё же Снейп, каким бы замкнутым ни был, спас его от боли и ужаса, которые прежде казались неизбежными. Астрид проявила себя с лучшей стороны. Люпин отметил, что в ней уживаются рассудок и сердце — умная, способная волшебница, но вместе с тем внимательная, доброжелательная, умеющая слушать и проявлять сочувствие к окружающим. За чаем они просидели чуть больше полутора часов: Астрид с воодушевлением рассказывала о школьных делах и забавных происшествиях, случившихся за время его отсутствия, а он делился с ней знаниями о паре полезных заклинаний и даже показал гриндилоу, которого собирался изучать с третьекурсниками. К своему удовольствию, он заметил — глаза девушки буквально горели любопытством и энтузиазмом. — Прошу прощения, профессор, но скоро отбой, — наконец сказала Астрид, вставая. — Вы обещали мне индивидуальные занятия… Он с лёгкой улыбкой кивнул. — Да, конечно. Найдем подходящего боггарта — и начнём практику. Но учтите, вы не единственная, кто изъявил желание. — Тем интереснее, — лукаво ответила она и направилась к двери. Люпин провожал её взглядом, в котором смешались благодарность и лёгкое удивление. Он не привык к чьей‑то заботе. Когда дверь за Астрид закрылась, он некоторое время ещё сидел неподвижно, глядя на оставленную коробку пончиков.

***

Астрид с Луиз не стали откладывать задуманное: решив, что время настало, они приготовились к своей вылазке. Встретил переоделась потеплее — в грубую шерстяную накидку, мягкий свитер и плотные сапоги — и, накинув с подругой дезиллюминационные чары, они растворились в тени замка, ступая осторожно, как кошки. На этот раз путь вёл их к опушке Запретного леса. Не в саму чащу — туда они не решились бы сунуться ночью, даже при всём своём любопытстве. Влажная, испаринами покрытая трава хрустела под ногами, воздух был густой, настороженно терпкий — как перед бурей. — Ну что, делаем ставки? — рассмеялась Луиз, размяв плечи. Астрид закатила глаза — привычный, почти сестринский жест. Её подруга умела сохранять бодрость даже перед самыми рискованными затеями, но Астрид сейчас не отпускала тревога. А вдруг их ритуал пойдёт не так? Однако приготовить всё они успели. Лист мандрагоры Астрид носила целый лунный цикл, преодолевая все неудобства. После последнего полнолуния они хранили его в хрустальном сосуде, ожидая подходящей грозы. И вот, после двух лет мучительных попыток, именно сегодня звёзды казались благосклонными. Астрид сосредоточилась. Луиз стояла рядом, готовая при необходимости подстраховать подругу. Всё должно было идти по плану — медленно, точно, с уважением к магии. Девушка глубоко вдохнула, ощутила биение собственного сердца. Её пальцы, дрожащие от напряжения, крепко сжали палочку. Она коснулась кончиком груди напротив сердца и отчётливо произнесла: — Amato Animo Animato Animagus! Последние слова прозвучали, словно стук ударов сердца. Затем Астрид опустошила пузырёк с кроваво-красным зельем. Оно было густое, чуть тягучее, оставляло на стенках стекла алые следы. На мгновение всё вокруг словно замерло: ветер утих, лес притих… и мир, будто затаив дыхание, ждал, что произойдёт дальше.