Астрид: свет, что не боится ночи

Разговор Сириуса с Дамблдором, как ни странно, почти ничего не изменил. Сириус пришёл к нему уже на взводе — злой, измотанный, с той опасной решимостью, которая всегда появлялась у него, когда дело касалось Гарри. Разговор очень быстро перестал быть спокойным. Сириус повышал голос, ходил по кабинету из угла в угол, несколько раз так резко ударил ладонью по столу, что перья в чернильнице задрожали. В какой‑то момент под его рукой даже жалобно треснул подлокотник одного из кресел. Но всё это не произвело на Дамблдора почти никакого впечатления. Он выслушал его до конца, позволил выговориться, а затем всё тем же тихим, усталым голосом повторил то, что уже было сказано раньше. Кубок Огня сделал выбор. И этот выбор нельзя отменить. Барти Крауч, присутствовавший при разговоре, оказался не менее непреклонным. Вдвоём они буквально усадили Сириуса в кресло, словно опасаясь, что тот в следующую минуту снова начнёт метаться по кабинету, и попытались объяснить ему всё ещё раз — уже медленнее, почти терпеливо. Правила турнира существовали не первое столетие. Если кубок выбрал чемпиона, тот обязан участвовать. Иначе это означало бы нарушение магического контракта. Сириуса такие объяснения совершенно не устраивали. Тем не менее, несмотря на весь шум, крики и разбитую мебель, кое‑чего он всё‑таки добился. Гарри не оставили одного разбираться со всем этим без присмотра. И само появление Сириуса в школе произвело настоящий переполох. После событий предыдущего вечера многие ученики уже успели решить, что Гарри просто снова оказался в центре внимания — возможно, даже намеренно. Такие слухи расползались по коридорам с пугающей скоростью. Но когда Сириус Блэк собственной персоной появился в Хогвартсе и, добившись разрешения хотя бы на короткую встречу, увёл Гарри поговорить после занятий, некоторые всё‑таки начали смотреть на происходящее иначе. Не настолько уж это, похоже, было похоже на очередную проделку Поттера. Астрид всего этого уже не видела. После случившегося она старалась держаться подальше от Дамблдора. Попадаться ему на глаза ей совершенно не хотелось — разговор, который неминуемо последовал бы, вряд ли оказался бы приятным. К тому же в какой‑то момент она начала сомневаться, правильно ли поступила, так прямо рассказав всё Сириусу. Как заметил позже Люпин, Сириус был человеком… мягко говоря, импульсивным. И теперь последствия этой импульсивности разносились эхом по всей школе. Огонь в камине потрескивал тихо и ровно, словно ничего особенного в мире не происходило. Астрид сидела на ковре перед каминной решёткой, поджав ноги, и мрачно смотрела на зелёное пламя. Люпин появился в нём через несколько секунд — сначала смутный силуэт, затем знакомое усталое лицо. Он выглядел так, словно последние пару дней почти не спал. — Полагаю, — спокойно сказал он, — ты уже слышала, чем закончился разговор Сириуса с Дамблдором. Астрид тихо фыркнула. — Если под «закончился» ты имеешь в виду крики, разбитую мебель и ноль результата — то да. Уголки губ Люпина дрогнули. — Это довольно точное описание. Некоторое время они молчали. В камине тихо шевелилось зелёное пламя. — Я не должна была ему говорить, — наконец пробормотала Астрид. — Если бы я промолчала, он бы не примчался в Хогвартс устраивать… всё это. — Он всё равно узнал бы, — мягко ответил Люпин. — И тогда был бы ещё злее. — Он и так был достаточно злым. — Это Сириус, — спокойно сказал Люпин. — Когда дело касается Гарри, он перестаёт быть разумным человеком и превращается в очень шумную проблему. Астрид невольно усмехнулась, но почти сразу снова нахмурилась. — И что теперь? Люпин чуть наклонил голову, словно раздумывая. — Теперь… ничего особенно нового. Гарри остаётся участником турнира. Дамблдор будет следить за ситуацией. Крауч будет делать вид, что всё под контролем. — А Сириус? — Сириус будет злиться. — Он и сейчас злится. — Да, — согласился Люпин. — Но, по крайней мере, теперь он знает, что происходит. А это для него важно. Астрид провела пальцами по краю каминной решётки. — Он не может ничего изменить. — Не может. — И всё равно лезет. Люпин тихо усмехнулся. — Именно поэтому мы с ним столько лет дружим. Кто‑то должен был иногда говорить ему «нет». Хотя, признаюсь, это редко помогало. Астрид некоторое время смотрела на огонь. — Дамблдор наверняка хочет со мной поговорить. — Скорее всего. — Мне этого не хочется. — Понимаю. Она подняла взгляд на Люпина. — Он ведь уже знает, что я была той, кто рассказал Сириусу? Люпин немного помолчал. — Дамблдор обычно знает такие вещи. — Великолепно. — Но, — добавил Люпин мягче, — я сомневаюсь, что он будет злиться. — Это ещё хуже. — Почему? — Потому что тогда он будет смотреть этим своим… понимающим взглядом. Люпин тихо рассмеялся. — Да. Он умеет так делать. Пламя в камине мягко вспыхнуло, освещая его лицо. — Послушай, Астрид, — сказал он чуть серьёзнее. — Ты поступила так, как сочла правильным. Иногда этого достаточно. — Даже если после этого Сириус начинает ломать мебель в кабинете директора? — Особенно тогда. Астрид вздохнула и снова уставилась на огонь. — Надеюсь, хотя бы кресло было старым. — Зная Сириуса, — сказал Люпин, — я надеюсь, что кресло было крепким. Некоторое время они молчали. Пламя в камине лениво перекатывалось из изумрудного в тёплый жёлтый, тихо потрескивая. Астрид рассеянно водила пальцем по узору на ковре. — Кстати, — наконец сказал Люпин, будто вспомнив что‑то между делом. — Сириус, скорее всего, не ограничится одним визитом. Астрид подняла голову. — В каком смысле? — В прямом, — спокойно ответил он. — Первое испытание ведь уже скоро. Она на секунду замерла. — Ты хочешь сказать… Люпин слегка улыбнулся. — Он твёрдо решил быть где‑нибудь поблизости. На случай, если что‑то пойдёт не так. Астрид тихо выдохнула. — Дамблдор разрешит? — Формально — нет, — сказал Люпин. — Но Сириуса это редко останавливает. На её лице впервые за весь разговор появилось что‑то похожее на живую искру. — Значит… он приедет? — Да. Люпин чуть наклонился ближе к пламени. — И я, скорее всего, поеду вместе с ним. Если уж кому‑то и удаётся удерживать его от совсем безрассудных поступков, то иногда это всё‑таки я. Астрид невольно улыбнулась. — Иногда? — Не будем преувеличивать мои способности. Она тихо рассмеялась, и в этом смехе впервые за весь разговор прозвучало облегчение. Но через мгновение она снова внимательно посмотрела на него. — Римус… а ты как себя чувствуешь? Он слегка удивился. — Вполне терпимо. Почему спрашиваешь? Астрид пожала плечами, будто это был пустяк, но всё же чуть смутилась. — Я… завела календарь. — Календарь? — С фазами луны, — пояснила она. — Отмечаю новолуния. Ну… и всё остальное тоже. Люпин на секунду замолчал, явно не ожидав такого. — Понимаю, звучит немного странно, — быстро добавила она. — Но так я хотя бы примерно знаю, когда тебе особенно тяжело. В пламени мелькнула тень его улыбки. — Это очень предусмотрительно. — Я просто не хочу, чтобы ты снова пытался пережить всё это в одиночку. Она чуть придвинулась ближе к камину. — Мы ведь могли бы снова делать зелье. Люпин тихо вздохнул. — Астрид… — Нет, послушай, — упрямо продолжила она. — Я его тебе почти весь прошлый год готовила. Ты хотя бы оставался… собой. Безопасным. Он смотрел на неё через колышущееся пламя, и в его взгляде мелькнула знакомая смесь благодарности и осторожности. — Это очень сложное зелье. — Я знаю. — И довольно опасное, если ошибиться. — Я тоже знаю. Она слегка наклонила голову. — Но мы уже делали его вместе со Снейпом. И я всё записала. Люпин тихо усмехнулся. — Конечно записала. — У меня теперь вообще много записей, — сказала она чуть живее. — Календарь, рецепты… даже пометки о том, какие ингредиенты легче достать. Он покачал головой, но в голосе не было упрёка. — Ты слишком много думаешь о чужих проблемах. — Это не чужая проблема. Она сказала это тихо, почти упрямо. Несколько секунд Люпин молчал. — Я подумаю об этом, — наконец сказал он мягче. Астрид кивнула, будто этого было достаточно. Пламя снова тихо зашуршало между ними. — Значит… вы оба будете на первом испытании? — спросила она чуть позже. — Постараемся, — ответил Люпин. — Где‑нибудь неподалёку. Неофициально, разумеется. Астрид на мгновение отвела взгляд к огню. Пламя отражалось в её глазах мягкими золотистыми бликами. — Это… было бы здорово. Она сказала это тихо, осторожно, но в её голосе теперь отчётливо звучала надежда. — Я имею в виду… будет спокойнее, если вы будете рядом. Люпин внимательно посмотрел на неё через каминное пламя. — Думаю, Сириус будет рад это услышать. — Он и так собирался приехать. — Да, — согласился Люпин. — Но всё равно. Астрид снова посмотрела на огонь, и уголки её губ едва заметно поднялись. — Тогда… увидимся на испытании? — Увидимся, — мягко сказал Люпин. Пламя тихо вспыхнуло, словно соглашаясь.

***

К утру дня первого испытания в Хогвартсе стояло странное напряжение. Казалось, даже стены замка чувствовали его. Ученики говорили громче обычного, смеялись чуть натянуто, а в коридорах то и дело возникали толпы, которые тут же распадались, стоило появиться преподавателю. Астрид на трибуны не пошла. С самого утра она была в больничном крыле вместе с мадам Помфри. Та ещё накануне решила, что во время испытания лишние руки ей не помешают. Турнир турниром, а если на поле выпустят драконов — а слухи ходили именно такие — без пострадавших точно не обойдётся. В больничном крыле стоял привычный резкий запах зелий и свежевыстиранного белья. Кровати были аккуратно застелены, на столике уже стояли флаконы с заживляющими мазями, бинты, несколько пузырьков с обезболивающим и заживляющим зельем. Помфри двигалась по палате с деловитой быстротой. — Если кого‑то принесут с ожогами, — говорила она, проверяя очередной поднос с инструментами, — сначала охлаждающее. Только потом мазь. И никаких героических экспериментов, мисс Мур. — Я поняла, — спокойно ответила она. На самом деле она была благодарна, что занята делом. Если бы ей пришлось сидеть на трибунах и смотреть на всё происходящее… она бы, наверное, сошла с ума от ожидания. Где‑то далеко, за стенами замка, внезапно раздался гул. Сначала приглушённый, затем чуть громче — будто огромная толпа одновременно ахнула. Помфри на секунду подняла голову. — Началось, — коротко сказала она. Астрид тоже замерла, прислушиваясь. Но стены больничного крыла были слишком толстыми. До них доходили лишь отголоски — далёкий шум, иногда короткий всплеск криков. Время тянулось медленно. А потом двери больничного крыла распахнулись. Внутрь почти вбежали двое старшекурсников, поддерживая под руки ученика из Шармбатона. У него был обожжён рукав мантии, а на щеке тянулось ярко‑красное пятно ожога. — На кровать, быстро, — скомандовала Помфри. Астрид уже двигалась. Она помогла усадить пострадавшего, аккуратно отогнула обгоревшую ткань и подала мадам Помфри нужный флакон. — Охлаждающее, — коротко сказала та. Зелье зашипело, соприкоснувшись с кожей. Парень зажмурился, но облегчённо выдохнул. — Дракон? — спросила Помфри деловым тоном. — Да… — выдохнул он. — Огромный… — Конечно огромный, — пробормотала она. — Они другими и не бывают. Едва они закончили с первым пациентом, как двери снова открылись. На этот раз привели ученика Дурмстранга — у него была рассечена бровь и сильно обожжена ладонь. Потом ещё один. И ещё. Постепенно больничное крыло наполнилось голосами, запахом зелий и суетой. Астрид бегала между кроватями, подавала бинты, держала флаконы, иногда осторожно придерживала чью‑нибудь руку, пока Помфри накладывала мазь. Где‑то далеко снова поднялся громкий рев толпы. Астрид на секунду остановилась. Гарри. Мысль мелькнула и исчезла, потому что в следующую секунду Помфри резко сказала: — Мисс Мур, бинт. Она тут же подала его. В этот момент двери распахнулись ещё раз — уже гораздо громче. На этот раз в больничное крыло внесли Гарри. У него была обожжена рука, мантия местами почернела от копоти, волосы растрепались ещё сильнее обычного, но он был на ногах и, кажется, даже пытался что‑то объяснить тем, кто его сопровождал. — На кровать, мистер Поттер! — строго сказала Помфри. Он послушно сел. Астрид подошла ближе, уже привычно доставая охлаждающее зелье. Где‑то снаружи в этот момент снова взорвались аплодисменты. Они перекатывались волнами, то усиливаясь, то затихая, и даже сквозь толстые стены больничного крыла было ясно — первое испытание закончилось. Мадам Помфри уже занялась рукой Гарри, осторожно очищая ожог от копоти. — Честное слово, мистер Поттер, — ворчала она, нанося охлаждающее зелье, — вы как будто специально ищете самые опасные способы участвовать в школьных мероприятиях. — Я не специально, — пробормотал Гарри, морщась, когда зелье коснулось кожи. Астрид стояла рядом, придерживая флакон и внимательно следя за тем, чтобы бинт лёг ровно. Ожог выглядел неприятно, но, к счастью, не слишком глубоким. — Повезло вам, — тихо сказала она. — Могло быть хуже. Гарри только вздохнул. — Там был… дракон. — Мы уже догадались, — сухо ответила Помфри. Она закончила перевязку и строго посмотрела на него. — Никаких подвигов хотя бы до вечера. И постарайтесь не трогать бинт. В этот момент двери больничного крыла снова открылись. Астрид сначала даже не обернулась — она как раз убирала флаконы обратно на поднос. Но почти сразу услышала знакомый голос. — Гарри! Она резко подняла голову. В дверях стоял Сириус. Он выглядел так, будто пробежал половину замка: волосы растрепались ещё сильнее обычного, мантия сидела неровно, а в глазах читалась смесь тревоги и облегчения. За его плечом стоял Люпин. Он, как всегда, выглядел спокойнее, хотя внимательный взгляд сразу остановился на Астрид, а затем на перевязанной руке Гарри. — Ты цел? — быстро спросил Сириус, уже подходя ближе. — Да, — ответил Гарри. — Всё нормально. — Нормально? — Сириус бросил взгляд на бинт. — Ты называешь это нормально? — Это всего лишь ожог, — вмешалась Помфри. — И если вы не будете стоять у меня над душой, мистер Блэк, он заживёт гораздо быстрее. Сириус открыл было рот, но Люпин мягко положил руку ему на плечо. — Думаю, мадам Помфри знает, что делает. Сириус нехотя отступил на шаг. На секунду его лицо стало чуть теплее, глядя на Астрид. — Похоже, вы здесь незаменимый помощник, — сказал он. Астрид вдруг поняла, что всё это время держала в руках пустой флакон. Она быстро поставила его на поднос. — Здесь сегодня… довольно много работы, — сказала она. Сириус наконец тоже посмотрел на неё. — Значит, ты не пошла смотреть? Она покачала головой. — Кто‑то должен был помогать. — Разумно, — коротко сказал он. Но в его голосе прозвучало одобрение. Люпин тем временем подошёл чуть ближе к кровати Гарри. — Мы были там, — сказал он. — Видели всё. Гарри поднял голову. — Правда? — Да, — ответил Люпин. — И, должен сказать, ты справился гораздо лучше, чем ожидал Сириус. — Я ожидал, что тебя поджарят! — немедленно возразил тот. — Но идея с «Молнией» — это гениально. Отец сегодня гордился бы тобой. Гарри не удержался и улыбнулся. В больничном крыле на мгновение стало почти спокойно. Астрид украдкой посмотрела на Люпина. Теперь, когда он стоял ближе, она могла лучше разглядеть его лицо. Он выглядел уставшим, как обычно, но всё же… живым, настоящим, здесь. И от этой простой мысли внутри стало неожиданно легче. Снаружи всё ещё слышались далёкие голоса и шум празднующей толпы, но в больничном крыле снова пахло зельями, бинтами и привычным спокойствием.

***

В больничном крыле постепенно становилось тише. Несколько пострадавших уже отпустили, остальных уложили отдыхать. Мадам Помфри переходила от кровати к кровати, проверяя повязки и строго напоминая всем, что никакие «празднования победы» не являются уважительной причиной покидать палату. Сириус всё ещё стоял рядом с Гарри и что‑то горячо ему объяснял, размахивая руками. — Я тебе говорю, ты должен был держаться правее, — говорил он. — У драконов всегда есть слепая зона. — Сириус, — устало сказал Гарри, — я уже сделал это. — Ну да, но… — Мистер Блэк, — резко перебила Помфри, — если вы будете мешать моему пациенту отдыхать, я выставлю вас за дверь. Сириус замолчал, но выражение лица у него осталось упрямым. Пока все отвлеклись на этот спор, Люпин тихо отошёл в сторону. Он остановился у столика с зельями, будто разглядывая аккуратно расставленные флаконы. Астрид как раз складывала чистые бинты. Она заметила его движение и через несколько секунд подошла тоже — достаточно естественно, чтобы это выглядело как обычная работа. Несколько мгновений они молчали. — Ты хорошо справляешься, — тихо сказал Люпин, беря в руки один из флаконов и читая этикетку. — Мадам Помфри делает большую часть работы. — И всё же. Она чуть пожала плечами. Потом негромко сказала: — Ты выглядишь уставшим. — Сегодня был длинный день. — Я имела в виду не только сегодня. Люпин на секунду задержал взгляд на флаконе, потом аккуратно поставил его обратно. — Всё в порядке. Астрид скептически посмотрела на него. — Я отмечаю новолуния, помнишь? Он тихо усмехнулся. — Да, ты говорила. Она немного помолчала, затем сказала ещё тише: — Если ты… всё ещё думаешь о зелье… я могу принести записи. Люпин повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — В Хогвартсе? — Не совсем. Она быстро оглянулась на Помфри и Сириуса, которые всё ещё спорили с Гарри. — Сегодня вечером ученикам разрешат пойти в Хогсмид, — тихо сказала она. — После испытания. Люпин понял почти сразу. — Ты предлагаешь встретиться там? Она кивнула, стараясь говорить как можно спокойнее. — В «Трёх метлах» будет слишком людно. Но за ними есть старая тропинка к лесу. Он немного подумал. — Это рискованно. — Немного. Она встретилась с ним взглядом. — Но я всё равно хотела… поговорить. Последние слова прозвучали тише. Несколько секунд Люпин молчал. Потом едва заметно кивнул. — Хорошо. Она почувствовала, как внутри неожиданно потеплело, хотя внешне постаралась остаться такой же спокойной. — После заката, — тихо сказала она. — Там обычно почти никого нет. — Я найду дорогу. Где‑то за их спинами Сириус снова повысил голос: — Я всё равно считаю, что это был безумный план! Люпин чуть улыбнулся. — Похоже, нам лучше вернуться, пока нас не начали искать. Астрид кивнула. Она взяла поднос с бинтами и пошла обратно к кроватям, словно ничего особенного не произошло. Но теперь вечер казался гораздо ближе.