Сёстры

— Не успел приехать, как в историю влип. — вечером Иван зашёл к Игорю в гости. — Девочка-катастрофа! Я защиту от дурака на панель управления полгода разрабатывал — попросил её проверить, как несведущую, она за две минуты всю систему положила. — он рассмеялся. — Талантище. Мне кажется, что она может сломать что угодно. — Ну, хоть всё хорошо закончилось. Я рад за вас. Береги её. — Игорь поймал себя на мысли, что искренне желает девушке счастья, хотя ему от этого стало немного грустно. За последние пару недель он заново переосмыслил те месяцы на элеваторе, проведённые с Соней наедине. Своей непосредственностью она создавала какой-то уют на душе. — Я вообще без ума от неё. Жизнь точно не будет скучной.       По помещению распространялся терпкий аромат свежезаваренных чайных листьев. — Я пока на Софии был, пропустил новости, — Иван наполнил чашку чаем, — что там с Жемчужиной? — Да пока не понятно ничего, — Игорь недавно присутствовал на докладе отдела дальней космической связи, — получили семь пакетов данных по двенадцать терабайт. Так, отсчёты по рекогносцировке, данные по атмосфере, геологии, рассказывали, как устроились, какие проблемы. Не всё ещё расшифровали — часть данных потеряна — всё-таки семь световых лет.       Сигнал от второй флотилии приходил раз в двенадцать-пятнадцать лет. В ответ София передавала свои. Специально для нужд дальней космической связи на одном из спутников внешних планет была размещена крупная передающая станция. Расположение планет позволяло давать ответ также примерно каждые двенадцать лет. Но гигантские параболические антенны, как уши, были развёрнуты везде, где присутствовали люди — никто не хотел пропустить ни бита от второй Сестры. В глубокой мёртвой космической тишине было необходимо ощущать себя не одинокими. — Говорят, с отражёнкой боролись, — эта тема Ивану, как эрудиту, тоже была очень интересна, — не могли выделить свои пакеты, я что-то ничего не понял, что там техники между собой обсуждали. — он посмеялся, Игорь был источником более надёжным и сведущим, чем рядовой персонал доков. — Да нет, — собеседник улыбнулся. — Там данные по Сестре абсолютно идентичны. Мы сначала подумали, что поймали свои, отражённые от каких-нибудь объектов во внешних областях нашей системы, но потом разобрались — эти два мира реально одинаковые. Они даже поверхность Конева у себя нашли. Только назвали «слоем Жерара». — Как такое возможно? — удивился Иван, он задумался и крутил пальцами чайную ложку. — Ещё немного таких совпадений, и даже я начну склоняться к тому, что эти планеты были кем-то созданы. — Ну, — Игорь разделял догадки друга, — может быть не планеты, но катаклизм, который их привёл в сегодняшнее состояние, точно имеет одну и ту же природу. И что-то мне кажется, что неестественную. Не хотелось бы столкнуться с кем-то, кто в состоянии уничтожить планету.       Природных процессов, которые могли бы объяснить все получаемые данные, человечество не знало. И эту тему в своей работе все планетологи старательно обходили стороной. Было много надежд на работу десанта. Никто не брался строить предположения на счёт того, что люди найдут на поверхности.

***

      Тем временем отец вызвал Соню домой. До него дошли слухи. Он выглядел очень суровым и расстроенным: — Я очень надеялся, что это тебя не коснётся. — Папа! Она приставала к моему любимому человеку. — Любимому? В твоих действиях нет никакой любви. Только животная страсть. Которая порицается обществом. Милая! Партнёра себе нужно выбирать холодной головой. А не животными инстинктами. — Но мы любим друг друга… — Дочь! — Степан был строг. Соня отметила про себя, что никогда не видела его таким серьёзным. — Любовь вырастает годами, проведёнными вместе. Нельзя влюбиться, только увидев человека. А вот жажда близости пробуждается нужным фэйсом! — он почти кричал и помотал ладонью перед своим лицом.       Соня опустила глаза. — Доча, — его голос стал мягче. — Космические люди делают выбор только один раз. На всю жизнь! И этот выбор должен идти отсюда, — он показал пальцем на голову. — Ошибка в этом вопросе очень дорого стоит. Промискуитет более страшное преступление, чем убийство. А у нас выкидывают в космос и за меньшее.       У девушки по щеке скатилась слеза. — Ну что в этом такого-то? — хотя этот вопрос был лишним, на этике в школе подобные темы поднимались. — Убийство — это дело только двух человек, — пояснил отец. — Беспорядочные связи — это преступление против всего общества. Мы не можем тратить свои физические и моральные силы на половую конкуренцию, мы живём не в тех условиях. И мы в нашем развитии идём в другую сторону. Что будет, если каждый начнёт изо всех сил демонстрировать свою крутость, и все будут бороться за внимание самых ярких? А родившая однажды, чаще всего теряет всякую половую привлекательность. Мы исчезнем! В погоне за страстью. — Но он выбрал меня, а я его. — Соня пыталась оправдаться. — Он выбрал тебя как надёжного партнёра и спутницу? Или как самый румяный пирожок на полке? Потому что мог взять любой?       Соня молча роняла слёзы на пол. — Доча! Такие парни как Иван — это лакмусовая бумажка. Может барышня совладать со своей страстью или нет. Для мужчины жаждать близости — это естественно, мы с самого детства живём с этим чувством, разрывающим нас вот здесь, — он указал в область сердца. — Это и дар, и проклятье. Дар, как шило в заднице, дающий силы созидать и продолжать наш род в любых условиях, и проклятье, каждый день терзающее нашу волю и разум. Мужчины знают своего врага в лицо, а вот женщине нужно проявлять мудрость, — он сделал акцент на последнее слово. — Страсть — это страшный и коварный враг женщины. С чем ты останешься, когда она уйдёт?       Некоторое время они молча стояли друг на против друга. — Я не могу решать за тебя, — Степан подошёл к дочери и обнял её, — Я надеюсь, что ты будешь достаточно мудра, и я надеюсь, что решение, которое ты приняла, исходит от твоего разума.       Соня прижалась к родному человеку, и тихо расплакалась: — Папочка, я так хочу, чтобы мама была здесь. Мне её так не хватает. — Она всегда будет с нами, — он прижал её сильнее, и по его щеке пробежала слеза. — Папочка, — после небольшой паузы прошептала Соня, с отцом у неё запретных тем не было, — У нас с Ваней, ну, ничего ещё не было.… Я сомневалась…. Я не знаю почему…. Он понимает, и не настаивает.