В ловушке инстинктов

Новый дом Ривая оказался просто огромным — в два, нет, в три раза больше предыдущего. Он находился в элитном районе, даже среди остальных домов выделялся своей роскошью и красотой. — Не знал, что ты так богат — ошеломленно бросил мальчик и вышел из машины. — Это не мой дом — оказавшись рядом, возразил Кенни. — Знаешь, в этом мире родится бетой это как получить приговор, от которого никак невозможно спастись. Мое имя даже не было упомянуто в завещании отца. Он разделил все свое богатство между своей дочкой-омегой и сыном-альфой. — уловив на себе негодующий взгляд Леви, продолжил Кенни. — Не пойми меня неправильно, Ривай, я никогда им не завидовал. Не боюсь признаться, я даже любил их — судорожный выдох, от чего Леви почувствовал себя виноватым за свои потайные мысли. — По-своему, но я любил их. Единственное, о чем я жалею даже сейчас, это то, что я помог твоей матери сбежать со своим любимым. И эта моя ошибка стала причиной ее смерти… — Твои слова не объясняют причины, почему мы здесь — чтобы как-то сменить тему разговора, произнес Леви. Ему самому было больно, но на фоне чужой боли, он даже почувствовал себя сильным. — Неделю назад мой брат со своей женой умерли в автокатастрофе и я стал опекуном их дочери — Микасы Аккерман. Вот почему я не смог прийти… И, как ее опекун, я переехал в этот особняк. Надеюсь, вы с ней поладите. Хотя, по-другому и быть не может, вы же как никак кузены. — И у нас слишком много общего — слишком много пережитого. Леви и не знал, что у него есть кузина. Хотя это и неважно, ведь о существовании Кенни он тоже узнал только в прошлом году. — Ты прав — заметил Кенни, все еще не отрывая своего взгляда от особняка, чьи окна в ночной темноте горели как маяки, словно пытаясь привлечь их внимание и указать им правильный путь. Словно они оказались там, где и должны были. — Здесь холодно — намек Леви был понят. Кенни улыбнулся ему уголками губ и зашагал к входу, уверенный, что Ривай будет следовать за ним. Их встретила светлая и широкая прихожая и две служанки, которые, кажется, ждали их здесь не первую минуту. — Добро пожаловать домой, господин Кенни — старшая из них сделала легкий поклон прибывшим. — Покои для молодого господина уже готовы. — Чем занимается, Микаса? — сняв шарф и куртку с Леви, спросил Кенни. — Десять минут назад у нее закончились занятия с репетитором и теперь у нее перерыв. — отчиталась служанка. Все это сильно удивило Ривая, но сил выражать свои эмоции больше не было, поэтому он и выглядел подобающим образом — равнодушным. — Проводите Ривая до его комнаты. — бросил Кенни, прежде чем скрыться за первой попавшийся дверью, оставив потерянного Аккермана так и стоять в прихожей. — Петра — строгий голос старшей заставил вздрогнуть не только молодую служанку, но также Леви. Приказ был понят и принят. Та, которую звали Петра, сделала ему легкий поклон, а после бросила тихое: «Последуйте за мной». Шаги по пустому коридору неприятно режут слух, но Ривай даже не собирается остановиться. Он, словно под гипнозом, не отрывает взгляда от чужой спины и шагает за ней. Лишь краем сознания замечая, что они поднялись на второй этаж и остановились напротив третьей двери на левой части коридора. Служанка, так же, без лишних слов, открывает ему дверь, а после уходит. Что же сказать, покои и вправду оказались комфортными. Свою комнату Леви описал бы в трех предложениях: кровать слишком большая и не подходит для него. Окна слишком широкие, будет светло по утрам. Здесь слишком много мебели, будет не хватать привычного минимализма. Первым делом мальчик посетил ванную, а после внимательно осмотрел и комнату. И, к его удивлению, все полки шкафа уже были забиты новой одеждой его размера. И когда тихий голос Петры за дверью сообщил ему, что через десять минут начнется ужин, Ривай уже знал, что ему нужно делать. Он быстро переоделся в наугад выбранную одежду из шкафа и спустился вниз. За столом сидели Кенни и Микаса, которую Ривай видел впервые: пятилетняя девочка с короткими черными волосами и слишком серьёзным выражением лица. Обычно в ее возрасте дети только и улыбались, а вот она словно уже повзрослела. — Добрый вечер — поздоровался Леви со всеми, прежде чем сесть на свое место. Это и послужило сигналом для Кенни. — Микаса, это твой кузен, о котором я тебе говорил — Ривай. — на это Микаса лишь кивнула, мазнув по мальчику мимолетным взглядом. — Приятного аппетита. — так и не получив от детей отклика, сдается Кенни. Ужин проходит в тишине. В уютной и неловкой тишине, которую прерывает Микаса. — А когда приедут Джагеры? — и Ривай удивляется. Он даже не знал, что она способна выражать хоть какие-то эмоции кроме равнодушия, ведь Ривай это заметил с первого взгляда — они похожи. Но вот в вопросе явно чувствуется ее нетерпение, волнение и даже радость. — В понедельник — Ривай так и не отрывает взгляда от Микасы, которая реагирует на эти слова улыбкой. И это выглядит дико. Ведь она всего неделю назад потеряла своих родителей, а теперь улыбается? Разве так легко забыть смерть тех, кто подарил тебе жизнь? Или может это она слишком маленькая, чтобы понять все. Хотя нет, Ривай уже заметил — она не такая как другие дети. Она такая же как он. — Я рада. Спасибо, дядя Кенни — и продолжила ужинать, словно ничего не случилось. Такая резкая смена настроения сбивает с толку Ривая, ведь он так ничего и не понял. После ужина Ривай остался вместе с Кенни, в то время как Микаса ушла в свою комнату. — Джагеры? — не сдержался от вопроса мальчик. — Мне кажется, я уже где-то слышал эту фамилию — хоть это и правда, сколько бы не пытался Леви вспоминать, у него так ничего и не получилось. — Гриша Джагер был врачом твоей матери, и только благодаря ему она смогла жить так долго — и Ривай вспомнил то, что хотел забыть. — И еще, семья Джагеров были очень близки с родителями Микасы, — чтобы сменить тему, добавил Кенни. — Они даже хотели ее удочерить, но я не согласился. Пока жив, я никогда не откажусь от вас. Ривай ничего больше не ответил, включил телевизор и забрался на диван, словно его и правда интересует то, что показывают на голубых экранах. Кенни тоже сел рядом и первые десять минут даже внимательно слушал ведущего, а после плюнул на это и вышел из гостиной, оставляя Ривая в одиночестве досмотреть вечернее телешоу. Леви так погрузился в собственные мысли ни о чем и обо всем одновременно, что не то чтобы смотреть, он даже не заметил как часы пробили десять и шоу закончилось. Лишь голос мимо проходящего Кенни смог вырвать его из этого состояния. — Пора спать. Маленьким омегам нужно спать не меньше девяти часов, чтобы их организм развивался правильно — Леви закатил глаза, но все-таки встал и пошел в свою комнату. В комнате было темно и пусто. Мальчик включил свет, а после переоделся в новую пижаму и быстро забрался на кровать. Прогнав все воспоминания и мысли от себя прочь, он, вдыхая в себя еще не привычные аромат чистоты и свежести, попытался спать. И у него это почти получилось, несмотря на включённый свет, что нещадно бил на закрытые веки. Сначала он ощутил как падает вниз, словно сквозь темноту. Падает, падает, и это никак не заканчивается. И в этом падании чудилось ему чужое присутствие. Будто кто-то стоит в сторонке и наблюдает, как тот мучается. И почему-то это злило его больше, чем собственная беспомощность. — Ривай — чужой голос донесся до него словно издалека, прошелся холодной лаской по нервам… и он очнулся в реальности. Не было криков или слез, просто в один миг он открыл веки и проснулся от этого кошмара. Первым делом поднял глаза на настенные часы — почти полночь. Перевернулся на другой, собираясь обратно провалится в сон, но в последний момент звук из коридора зацепил его сознание, которое все еще сопротивлялось и никак не хотело отдохнуть от реальности. Встав с кровати, Леви накинул на плечи халат, поправил одеяло и вышел из комнаты. В коридоре было пусто и полутемно, и он уже жалел о своем порыве. — Ривай — сколько удивления было в чужом голосе, что мальчик не сразу смог повернуться к его источнику. Микаса сидела на широком подоконнике, взобравшись на него ногами и не отрывая от него своего взгляда. Леви ничего не ответил, подошел к ней и сел на свободный край. — Тебе тоже не спится? — под лунным светом, одетая в свободную пижаму, Микаса выглядела как никогда хрупкой и уязвимой. Словно она призрак, стоит до нее дотронутся кончиками пальцев и она исчезнет. Бред… — Я скучаю — нехотя ответил Леви. — Знаю — еле слышно отозвалась Микаса, передернув плечами будто ей было холодно, больно, или же противно. — Я тоже скучаю. Но ты больше не один, у тебя есть дядя Кенни и я, поэтому не надо все время грустить — почти с детской уверенностью произнесла она, и верила, что эти слова смогут помочь Риваю. И они ему помогли — он улыбнулся. — А у меня есть Эрен — мечтательно добавила и зажмурила глаза. — Он — моя семья, и пока он у меня есть, я всегда буду счастлива. — Эрен? — Ривай впервые слышал о нем. — Кто же он? — Эрен Джагер — моя семья. — с улыбкой призналась Микаса. — Он — мой друг. Он — мой жених. В прошлом году наши родители решили все за нас, заключив брачный контракт. — ее слова сильно удивили Ривая. Хоть ему и было всего лишь семь, но о брачных контрактах он уже знал что-то. Например, то — что они заключаются только для бракосочетания двух альф в будущем. Ведь своих омег они в будущем сами найдут и от этого вряд ли будет какая-то выгода семье. Поэтому и заключались такие контракты между богачами. — Ты не подумай что я чем-то недовольна — недовольна? Ривай закусил губы чтобы не сказать ничего лишнего. Ведь это, наверное, больно, когда у тебя нет выбора даже в личной жизни. Теперь понятно, почему она не выглядела такой, какой должна была… ей, наверное, стало легче после смерти таких родителей. И представить сложно, в прошлом году ей же было всего лишь четыре годика, а отец и мать уже выбирают ей будущую пару и спорят между собой, как бы выгодно продать ее свободу. — Ты можешь отказаться от этого брака — все-таки не сдержался Ривай и получил в свою сторону негодующий взгляд. — Ты была тогда совсем ребенком… — О, боже, — смех Микасы резал слух, заставляя хмурить брови и недовольно сжимать губы. — Ты меня неправильно понял. Я люблю Эрена и не хочу от него отказываться. — Ривай так и застыл, не веря своим ушам. Любовь? Ей же всего лишь пять. — Я не понимаю тебя. — Это было моей просьбой заключить брачный контракт. — невпопад бросила она, еще сильнее удивив Леви. — Ты не понимаешь меня, потому что ты еще не видел Эрена. Я люблю его. И знаешь, Ривай, его невозможно не любить. «Невозможно не любить» — Ривай так и повторял эти слова мысленно, пока Микаса спустилась с подоконника, зашагала по коридору и скрылась в своей комнате. А Леви так и стоял и смотрел в пустоту. — Эрен Джагер — чужое имя сорвалась с его языка как драгоценные жемчужины, оставляя после себя странное ощущение опустошённости. Ривай поймал себя на мысли, что хочет вновь и вновь повторять это имя, чтобы больше не ощущать опустошение. — И его невозможно не любить…