Апофеоз

А что, если Соласа не было рядом, когда Лавеллан проснулась? Что, если она всерьез воспримет его слова о том, что два эльфийских мага должны быть вне подозрений?

***

Я резко села в своем спальном мешке, обливаясь потом. Сердце стучало как бешеное. Кажется, я кричала. Я в ужасе зажала рот рукой. Воздух вокруг был влажным и густым, он заглушал звуки нагов, бегающих через подлесок. Я была в Изумрудных могилах. Тяжело дыша, я пыталась скинуть с себя остатки сна. Боги, это было так похоже на реальность. Солас был таким реальным. Жар его кожи, гладкость... нет, стоп! Это нужно прекратить. Каким бы реальным произошедшее ни казалось, этого не могло быть, невозможно. Маги не могут во сне ходить в гости к другим, наш разум принадлежит только нам. И кем бы ты ни был, магом из Круга или долийцем, но входя в Тень, ты принимаешь условия: здесь друзей нет. Только духи могут искушать нас или демоны. Страх сковал мое тело словно лёд, мороз полз по коже. Каллен однажды рассказывал мне, что был знаком с Героиней Ферелдена ещё с тех пор, когда она состояла в Круге Магов, что он был там в ту ночь, когда цитадель Кинлох пала, и демоны терзали его, превращаясь в ее образ до тех пор, пока он не перестал узнавать реальную женщину, что стояла перед ним. Десятки измученных магов, хороших людей, мужчин и женщин, и эльфов, были одержимы демонами в собственной башне, настолько сильно было искушение. Я вспомнила о подруге Варрика Мерриль, которая услышала в Тени духа, обещавшего ей восстановить элувиан. Никто, кроме долийца, не смог бы понять, какова была цена, которую Хранительница Меретари заплатила за эту «услугу». Именно это и значило быть Первой; мы свободно принимали решения, но последствия их ложились на весь клан. Среди долийцев Мерриль называли хареллан — предательница нашего рода. Я лучше умру, чем мой народ назовёт меня так. Я выскользнула из одеял и побежала со всей возможной скоростью через весь лагерь к нужной мне палатке. — Кассандра? Она обнажила свой меч ещё до того, как полностью осознала, что происходит, и я обожала ее за это. Узнав меня, она расслабилась. — Инквизитор, я… — Нет-нет, не убирай меч! — Инквизитор?.. — Я… я могу быть одержима. Она издала звук недоумения: — О чем ты говоришь? Я старалась унять дрожь в руках. — Во сне ко мне пришел дух, предлагал что-то, чего я желала, и, — здесь годилась только ложь, — я не смогла прогнать его. Кассандра говорила со спокойной уверенностью: — При всем моем уважении к терминам, которые вы с Соласом предпочитаете, Церковь не признает разницы между духами и демонами. — Вот почему я здесь, Кассандра. Теперь она действительно выглядела взволнованной: — И что произошло потом? Меня бросило в жар, но я понимала, что ей и в голову не придет придавать моим словам двойной смысл. — Он… вошел в мое тело, и произошло слияние. Кассандра перехватила меч поудобнее, и стыд, что я ощущала, вновь сменился жаром. Вивьен была права: магам нельзя доверять. Ведь я понимала, что нахожусь в Тени, осознавала, что я не одна, и я позволила ему говорить и говорить. Я позволила себе поверить, принять этот обман. Боги, я до сих пор верю в произошедшее, будто это было на самом деле! Но вера во что-то не делает это реальностью. В ту ночь около факела с Завесным огнем Солас сказал мне, что мы должны быть вне подозрений. Мне нужно было что-то сделать с произошедшим. — Я не Храмовник. Я не могу изгнать демона, это за пределами моих способностей. — Но убить-то ты можешь. Кассандра выглядела скверно: — Нам нужен Каллен. Она быстро оделась и пошла к моей палатке, так что я только поспевала следом. Без колебаний она взяла мой посох и сломала его о свое колено. Тот самый посох, который мне помогал мастерить Блэкволл. Одевшись, мы дошли до края лагеря, нашли разведчицу Хардинг и соврали ей, будто направляемся в Скайхолд по срочному донесению Лелианы; соврали, что ее ворон принес нам письмо. Мы попросили ее сказать Дориану и Блэкволлу, что им необязательно следовать за нами, мол, это все пустяки, политические дрязги. Так Хардинг, сама того не зная, присоединилась к нашей лжи. Кассандра стояла на страже, пока я седлала своего оленя, и мы пешком вывели его на дорогу. До рассвета оставалось ещё несколько часов, вокруг было прохладно и серо. — Ты выпьешь это, Инквизитор? Она отдала мне маленький флакон, и я поняла, что это было магическое зелье еще до того, как оно коснулось моих губ.