Апофеоз

И теперь мы можем с полным правом сказать, что Солас отвлек Инквизитора от ее обязанностей.

***

Это было то еще зрелище: Кассандра скачет верхом на диком олене в Скайхолд, Инквизитор без сознания сидит позади нее, руки привязаны к луке седла. Конечно, люди Лелианы опередили нас, поэтому когда Кассандра свернула на извилистую тропинку позади водопада и вошла в подземелье, Лелиана и Каллен уже ждали ее там. Я очнулась, стоя на коленях, в центре тюремной камеры, совсем как в Убежище, только на этот раз я точно знала, что происходит. Я была безоружна, вместо брони лишь белая свободная сорочка, в которой я спала прошлой ночью. Мои запястья и лодыжки были связаны, с меня сняли мои кольца и амулеты. Я могла смириться с пропажей многих вещей, но я просто молилась, чтобы Кассандра не уничтожила то деревянное кольцо из дерева сильвана. Трое людей Лелианы стояли около моей двери, обнажив кинжалы и давшие обет не произносить ни звука. Жозефину не позвали, и я была очень этому рада. Каллен выглядел неумолимым, и я могла почувствовать резкий аромат лириума, что исходил от него. Он потер затылок одной рукой, готовясь к тому, что должно было сейчас случиться. Несмотря на произошедшее, когда это все закончится, у Каллена будет достаточно мыслей для обдумывания. — Инквизитор, — его голос был тверд. — Святая кара (1) изгонит слабых демонов обратно в Тень, но более сильные из них буду сопротивляться. В Киркволле я насмотрелся на огромное количество подобной мерзости. Он убил огромное количество подобной мерзости. — Если демонов внутри тебя нет — ты будешь тяжело ранена, а я буду молить тебя о прощении. Будь что будет, я не собираюсь мстить ему за это: — Командор Каллен, это мой приказ. Я опустила взгляд в пол, услышала скрежет металла, когда Кассандра обнажила свой меч, услышала спокойное дыхание Каллена, и затем — сносящая волна жара и ослепляющая боль, разрывающая на части, терзающая. Меня отбросило к стене, протащив по усыпанному мусором полу. На мгновение я почувствовала пустоту, будто у меня нет никакой связи с Тенью, боль отпустила, а затем нахлынула обратно с новой силой. Жгучая, кричащая, рваная, слепящая боль. Гораздо позже я осознала, что лежу в кровати, обычной человеческой кровати. Я была абсолютно обессилена не только физически, но и магически опустошена. Солас сидел рядом со мной на кровати, прижимая к моему лбу влажную ткань, пропитанную отваром из эльфийского корня. На его лице застыло выражение холодной ярости, смешанное с беспокойством. — Леталлин, — его голос был кристально чист. Он отложил ткань в сторону и провел по моему лбу своей рукой. — Леталлин, что случилось? — Солас, я… — Я смогла выдавить из себя только хриплый шепот. Солас принес чайник горячего чая с огня, налил его в чашку. Вернулся к кровати, сделал глоток, пробуя, а затем опустил покрытый магическим инеем палец в кружку. Когда чай достаточно остыл, он поднес кружку к моим губам и дал мне выпить его. — Попробуй ещё раз, — приободрил он меня. Я медленно вздохнула, чтобы успокоиться, но не смогла встретиться с Соласом взглядом. Как я могла рассказать ему о случившемся и умолчать о самой сути произошедшего? Смогу ли я спрятать все за абстрактными высказываниями, чтобы он не нашел никакого намека на себя в моем повествовании? — Мне снилось Убежище, ещё до нападения Корифея. Было спокойно. Потом ко мне явился дух в образе моего друга. Я знала, что на самом деле это был не он, Хранитель моего клана рассказывал, что никаких сновидцев среди нашего народа не было уже две сотни лет, но мне было все равно. Вокруг меня столько смертей, столько ужасного, что я просто хотела чего-нибудь лишь для себя. На лице Соласа явно читалось недоумение, и я видела, что он хотел спросить что-то, и потому продолжила рассказывать, не дав ему произнести вслух свой вопрос. — Было так спокойно, так хорошо, но я как-то это испортила. Дух отстранился от меня, сказал, что это было ошибкой. Но разве демоны — это не искаженные желания? Как тот маг, Андерс, связанный с Духом справедливости. Что, если я случайно вытолкнула Духа из Тени и тем самым осквернила его истинную природу? Мы не можем допустить второго Киркволла, и потому я все рассказала Кассандре. Солас был пугающе неподвижен, тонкий слой инея окутывал его кожу, как это иногда случалось в бою. — Каллен попытался изгнать Демона из тебя? — Да, — испуганно прошептала я. Солас не простит, если по моей вине погибнет хотя бы один дух. — Я слышал, как ты кричала. Даже сквозь каменные стены, Большой зал, даже через Завесу. Ты не пыталась защитить себя? — Нет, но Кассандра… неважно, Солас. Это был мой выбор, и мне очень жаль, если дух пострадал из-за этого. — Так что сделала Кассандра? От него невозможно было ускользнуть: — Дала мне магическое зелье. — И ты его выпила? — Недоверчиво спросил он, и я видела ужас, мелькнувший на его лице. Я ничего не почувствовала, но поняла, что он прощупывает мою ауру также, как я делала это же с ним в лесу. — Ты осознанно позволила лишить себя силы, чтобы люди чувствовали себя в безопасности? В Искательнице так много веры, я бы никогда не подумал, что она позволит пытать невиновного. — Ты говорил, что мы должны оставаться вне подозрений, Солас. Поэтому я позволила им решить этот вопрос так, как они привыкли. Это должно было случиться. — Этого не должно было случиться. Он взял мою левую руку и стал осматривать Якорь. На моих запястьях остались синяки от веревок, которыми я была связана, и, конечно, он заметил это. Он сбросил с меня одеяло, даже не извинившись, чтобы проверить, есть ли травмы на остальном моем теле. Короткая рубашка едва закрывала мои бедра, никак не прикрывая грубые ссадины на моих лодыжках и царапины на моих ногах. Я вспомнила, с какой силой меня отбросило через все подземелье. — Так испугались эльфийского ребенка, что командор Каллен решил, что в состоянии справиться с ним лишь связанным и беззащитным? Что́, он слишком глуп, чтобы уловить разницу между одержимой и богиней? С такой потрясающей проницательностью неудивительно, что орден Храмовников разваливается на части. Солас вскочил на ноги, продолжая кричать, по-настоящему. Он не кричал на меня, вернее, не совсем на меня. На столах и стульях, вдоль перил и на лестнице стал собираться иней. Я никогда раньше не видела, чтобы магия выходила из-под контроля вне боя, тем более у кого-то такого сдержанного, как Солас. Магия не игрушка, но необходимая реакция. — Солас, остановись. Я даже не знала, с чего начать. Я думала, он разозлился из-за духа, но причиной его ярости явно было что-то другое. — О чем ты вообще говоришь? Он сделал осознанный вдох, но не смог заставить себя сесть. Он скрепил руки за спиной и сейчас вновь выглядел, будто он мой харен. — О чем ты больше беспокоишься, что я назову тебя ребенком или богиней? Ты и то, и другое. Древнему Арлатану потребовались века, чтобы повзрослеть, ещё больше, чтобы развить свою магию. В сравнении с этим ты — ребёнок в доспехах. И все же у тебя в руках сердце бога — сфера. Ни один демон не может овладеть тобой. — Откуда ты все это знаешь, Солас? Он мягко опустился на кровать рядом со мной, положив мою левую руку на свою щеку. Даже учитывая боль в моих костях и мышцах, по моему телу словно прошел электрический разряд. И хотя Солас взял меня за руку, когда мы встретились, схватил меня за шею однажды в пылу сражения, и его пальцы трогали мое ухо, я никогда сама не касалась его просто так, из-за своих желаний. Он нежно поцеловал мою ладонь. — Ты можешь считать меня, кем угодно, леталлин, но я точно не демон, желающий обладать тобой.