Апофеоз

Просто еще один день из жизни Инквизитора-некроманта, которая не понимает, что влюблена в Ужасного Волка.

***

Ее звали Амалия. Мы не встречались несколько недель после церемонии, но Виуус предупреждал меня, что наше сближение может занять время. Этому духу... ей... нужно будет научиться ориентироваться в Тени, будучи привязанной к черепу некогда жителя Неварры, наблюдать за моими снами, оценивать мир, в который я ее призвала. Каждый вечер после ужина, когда Жозефина уходила, я накладывала на череп призывающее заклинание и ждала. Я подавала скорее просто знак, нежели давала команду, звала ее, а она могла прийти на мой зов или проигнорировать его, и в течение двух недель она не отзывалась. Но однажды ночью череп вспыхнул совсем как во время ритуала, эверит засветился мягким зеленым цветом. Это был единственный знак, который она подала за все время, а несколько дней спустя она пришла ко мне в Тени. Я бродила по Жюдикаэлеву мосту еще до его разрушения, и по пути мне встретилась женщина, идущая со стороны Солнечных луж. На вид ей было около двадцати пяти лет, как мне, или чуть больше. У нее были большие глаза цвета янтаря, большеваты, как для человека, и широко посажены, и это придавало ее лицу почти кошачье выражение. У нее были длинные густые волосы, тяжелые волны медного цвета; она была одета в простую льняную рубашку. — Привет, — сказала она, и то, как твердо она произнесла это слово, напомнило мне Кассандру, но может быть, это был просто неваррский акцент. — Привет, — ответила я, остановившись в тени высокой статуи. — Ты услышала мою песню. — Я услышала стук. Она улыбнулась, и сквозь ее зубы я увидела полупрозрачный эверит и буресердник, которыми был украшен неваррский череп. — Я рада, что ты выбрала меня, но элгар (1) — нет. Дух, конечно. На самом деле Коул был очень расстроен из-за меня. На следующее утро после ухода Виууса я проснулась и обнаружила, что широкие поля его шляпы изгибаются дугой между каменными совами над моей кроватью. “Ты другая, — сказал он, и в его голосе не было ни капли нежности. — Ты рвешься на куски. Они толкают на место, демоны, но разные, неправильные. Мне это не нравится.” — Коул он... он нормально воспримет. — Дух Сострадания? Я совсем забыла о нем, ему нравится, чтобы забывали. Нет, другой. — Другой? Она мрачно посмотрела на меня, и я почувствовала покалывание в Якоре. — Меня зовут Амалия, — сказала она. — А меня Риал. — Никто никогда не называл тебя так. Мои глаза открылись, и я снова оказалась в Эмприз-дю-Лион, в шаге между Тенью и миром. Должно быть я повернулась во сне, потому что Солас крепче обнял меня и, не просыпаясь, нежно прикусил за шею. Без сомнения, это был лучший момент, когда мы спали вместе. Это, и тепло его тела позади меня, или то, как он дотрагивается своими пальцами до моих губ. — Тише, венан, — мягко говорит он. Солас не часто приходил в мою палатку, поскольку мы решили, что во время наших путешествий, когда мы не одни, лучше каждому спать у себя, и потому я дорожила каждым случаем, когда Солас все же приходил ко мне. Я могла понять его любовь к уединению, ведь он всю свою жизнь жил отшельником, и ему было тяжело менять свои привычки. Я старалась сближаться с ним очень медленно, я не хотела давить. Но в то же время, Солас никогда не отказывал мне в моих просьбах. Мне было некомфортно находиться в лагере Инквизиции в Высокой роще. Он располагался между жутким сияющим красным лириумом, который постоянно “пел”, и огромной статуей Фен’Харела, которая скрывалась в пещере неподалеку. Я не говорила ничего такого Соласу, опасаясь быть иронично обвиненной в предрассудках по отношению к неживой каменной статуе, хотя при этом у меня самой имеется человеческий череп, в котором живет дух. Поэтому безо всяких объяснений я просто потянула его за край рукава, когда мы только разбили лагерь, и Солас последовал за мной в мою палатку, прежде чем это могла бы сделать Сэра. Приход Амалии был в своем роде шоком для меня. Виуус сравнил этот опыт с попыткой приручить дикую кошку. Потребуется немало времени, чтобы установить доверие между нами, и только она будет решать, хочет ли прийти сегодня. Все, что я могла сделать — это поставить миску с молоком и ждать. Мне было очень приятно, наконец, встретиться с ней, хотя, наверное, я не удивилась бы, будь она загадочной и странной. Духи были такими даже при самых благоприятных обстоятельствах, и я просто не ожидала, что она найдет меня так далеко от Скайхолда. Это означало, что теперь я могу позвать ее, попросить о помощи в бою. При этой мысли меня пробрала дрожь, а Солас снова укусил меня. Было довольно больно, но в каком-то смысле это было возбуждающе. Я представила, будто сейчас в Тени у него идут какие-то серьезные дела. В Эмприз-дю-Лион было настолько холодно, что даже с огненной руной в кровати мы все спали в одежде. Брюки Соласа натянулись, и я почувствовала, как нечто твердое упирается в меня. Я завела руку за спину, трогая Соласа через плотную ткань и чувствуя, как он сильнее напрягается под моей ладонью. Я поняла, что Солас полностью проснулся в тот момент, когда он перехватил мою руку. — Нет, — его голос был сонным и тихим. — Ты начал это. — Я ничего такого не делал. — Ты меня укусил. Дважды. И это, — я потерлась о его штаны ягодицами, — не имеет ко мне никакого отношения. — Пойдем со мной в Тень, венан. — Солас... — Там гораздо теплее и светлее, и там у нас нет необходимости в одежде. Кроме того, — он снова уткнулся мне в шею, — я бы хотел услышать, как ты кричишь. Я покраснела. Он всегда так хорошо аргументировал. У меня не было никаких контраргументов, чтобы убедить заняться его сексом в холодной палатке, ведь он мог перенести меня в лето. Мне нечего было сказать в защиту старого спального мешка и заплесневелого одеяла, ведь он мог уложить меня на зеленую траву под навес из звезд. — Ар лат ма, не отказывай мне в этом. — Подлиза.