Апофеоз

Мне нравится видеть параллель между Бьянкой и Варриком, и Лавеллан и Соласом — любовники, которых в итоге разлучают обстоятельства. И Бьянка, и Солас оба внесли свою лепту, пусть и не специально, в помощь Корифею. В свою очередь и Варрик, и Риал бесконечно терпеливы и преданы своим пассиям, несмотря на предательство и длительную разлуку. Мы все переживаем, что Солас в итоге покинет Лавеллан, но, черт возьми, Варрик ждал встречи с Бьянкой пятнадцать_лет.

***

Если бы мне пришлось претендовать на дом за пределами Вольной Марки, я бы выбрала Внутренние Земли. Сколько месяцев мы провели там, составляя карту этих лесов? Я вечно терялась в Убежище и все еще могла заблудиться в Скайхолде, но я нигде не чувствовала себя настолько дома, как среди холмов и каменистых рек Внутренних Земель. Я знала, что это алас (1) на моих ступнях. Я чувствовала под ногами переход от суглинистой почвы к глине, пока мы ехали от Гномьего перевала к озеру Лутий, могла сказать по растущей густоте прохладной травы, когда мы приближались к неторопливому ручью, отсекающему север, я знала грубую гальку, которой была выстлана дорога к Ведьмину лесу, и сухой треск сосновых игл около пустого дома там. Те времена не были счастливыми, но, боги, насколько проще тогда было. До того, как мы встретились с Корифеем, до того, как я увидела Редклифф, заполоненный красным лириумом, до того, как я вернула себе воспоминания в Тени, даже до того, как я нашла Блэкволла. Тогда у меня были только Солас, Варрик и Кассандра, и наши проблемы были не больше зловещего Разрыва позади фермы Редклифф. Мне было больно и тоскливо от того, что мы вновь вчетвером бродили по этим лесам — сладкое чувство вроде ностальгии, но омрачено осознанием, что все это время прихвостни Корифея добывали здесь красный лириум. Как я могла ходить здесь, ощущать пальцами эту землю, но упустить, насколько извращенной я ее чувствовала? Мы все знали то место, что Бьянка отметила на карте, и я даже вычистила Валаммар однажды подчистую, простите за каламбур. Черт побери, как же я не догадалась тогда? Если бы я смогла помешать поставкам красного лириума, могла ли атака на Убежище пойти иначе? Сколько бы людей могло остаться в живых? Я остановилась как вкопанная, чувствуя легкую тошноту от этой мысли. Тогда мне было наплевать на Инквизицию, я едва совладала с Якорем и легко отмахнулась от нежеланного шемленского (2) титула. — Венан (3)? Солас развернулся ко мне лицом, и мне вдруг стало стыдно. Он присоединился к Инквизиции по своей собственной воле, потому что был любопытен и умен, и хотел помочь. Меня же просто тянули за собой обстоятельства, совершенно неинтересные мне, пока не появился Алексиус и не показал мне будущее, что ждет в случае моего провала. — Погрузилась в свои мысли, — улыбнулась я ему, удовлетворенная жалостью к самой себе. — Я много раз путешествовал по Внутренним землям в Тени, — сказал он, — но я не никогда не видел ничего, что указывало бы на красные лириумные копи так близко к поверхности. — Ты и вправду почти все свое время проводишь в Тени? — Спросил Варрик, натягивая перчатки чуть плотнее. — Столько, сколько удается. Тень — кладезь знаний для умеющих искать. — Это да... Но я даже не представляю, каково эти сны смотреть, не говоря уже о хождении по ним. Особенно при том, что вылезающие из Тени подарочки кого угодно способны довести до помешательства. — Как и люди. Но все же мы продолжаем с ними общаться... когда нет другого выхода. Кассандра цокнула, но в остальном проигнорировала колкость. — А как насчет тебя, сапожок? Ты большая поклонница Тени? Я засмеялась: — Естественно. — Вы двое когда-нибудь, ну я не знаю, отправляетесь на “теневые” приключения? Мне хватило выдержки продолжить улыбаться и не показать, насколько я шокирована его вопросом. Мы с Соласом уже давно договорились не рассказывать никому о нашем времени в Тени, проведенном совместно. Нам не хотелось вызывать излишние подозрения или расспросы, которые, несомненно, возникли бы, узнай все, что мы вдвоем владеем такой редкой магией. Особенно учитывая все эти сомнительные связи между Корифеем, Тевинтером, сомнобориумом и эльфами. — Хотя вы и не посещаете Тень во сне, мастер Тетрас, я думал всем известно, что снами не делятся. — Право на личную жизнь, я понимаю, — ответил Варрик. — Солас хочет сказать, что сны нельзя разделить друг с другом, — вмешалась Кассандра, и я поняла: нет. Солас не собирался говорить ничего подобного. Он просто избегал говорить всю правду, делясь лишь малой частью, а остальные делали неправильные выводы сами. Если бы я не знала правил Игры, я бы подмигнула ему. Боги, он был великолепен. — Маги делят, — настаивал Варрик. — я знал этого парня еще в Киркволле, Фейнриэля. Или это эльфийская фигня? — Что?! Этого не было в “Истории Защитницы”. — Да ладно тебе, Искательница. Ты думаешь, я бы выдал беззащитного отступника? Если бы сейчас отступники не превосходили ее числом, Кассандра, возможно, взяла бы Варрика под стражу. Как бы то ни было, она не стала допрашивать его, предоставив Варрику возможность допрашивать нас. К счастью, Солас был не единственным, кто мог сбить его с толку. — Расскажи нам еще о Бьянке. — Хм, ничего не обещаю, — предупредил он, повышая голос, когда мы приблизились к грохочущему водопаду. — Как вы познакомились? — Я спросила что-то безопасное, простое. — Мы встретились много лет назад, когда она еще жила в Киркволле, а я искал кого-то, чтобы… словом, толкового механика. Бьянка, без сомнения, — гениальнейший кузнец на свете. Так и не видел ее с тех пор, как она вышла замуж и переехала в Орлей. Мой рот сложился в идеально круглую букву "О" от невысказанного удивления. Такой "безопасный и простой" вопрос, мда. Преданность Варрика Бьянке была легендарной, и я почувствовала укол раздражения, поняв, что это чувство явно не было взаимным. — Иии, вы с ней давно уже вместе? — Я замолчала, когда мы пересекли верховье ручья. — Ну, если занудствовать, то мы не... — он тоже замолчал, махнув рукой, как будто пытаясь подобрать правильный термин. — Обычно между нами целый континент. Мы переписываемся. Иногда исхитряемся встретиться… Не знаю, называть ли это “вместе”. Н-да, сколько ж это длится уже? Пятнадцать лет? Теперь ощущаю себя стариком, вот спасибо. — Что же все-таки случилось? — Мы почти начали войну между кланами, не все ли равно? Я все равно ничего уже не могу изменить. — Неудивительно, что ты пишешь такие убедительные драмы, — сказала Кассандра. — Ты живешь этим! — Ха! Может быть, но это единственная история, которую я никогда не расскажу. Да и зачем беспокоиться? Мой агент убеждена, что “Вестница и Отшельник” реабилитируют мое имя после “Хоука и Волка”. Кажется, эта история была несколько угрюмой. Я внезапно остановилась на травянистом берегу, и Кассандра чуть не сбила меня с ног. — Скажи мне, что ты шутишь. — Ни в коем случае, все любят хорошие романы по типу Блумингтайд-Харинг (4)! Отдельная история о двух эльфийских магах? Никто никогда не писал подобного, я буду первым в этом жанре. — О, боги. — Варрик был предельно серьезен. — Дикая долийка и тихий городской ученый, — продолжал он, — преодолевающий трудности, спасающий мир, магия искрится в воздухе... это будет грандиозно. — С, О, Л, А, С, — сказал Солас, взбираясь по скале к водопаду. — Довольно часто пишут с ошибками. — О, боги. — Солас тоже был предельно серьезен. — Ты удивительная женщина, венан. О тебе будут слагать много историй. По крайней мере, ты можешь доверять мастеру Тетрасу, что он не исказит правды в своих. Не у многих героев есть роскошь выбрать своего биографа. — Мне понадобится всего лишь пара коротких интервью, чтобы прояснить то, чего я сам не видел. — Нет-нет-нет. После того случая с Виуусом и Дорианом я смирилась с выдумками; по крайней мере, они не нарушают мою личную жизнь. — А как же твое наследие? — спросил Солас. — Я либо побеждаю Корифея, либо нет, но я едва ли понимаю, какое мне дело до того, что подумают люди. Варрик рассмеялся, но без тени улыбки: — Спроси как-нибудь Хоук об этом. У меня скрутило живот. Несмотря на блестящий образ Защитницы Киркволла, Хоук была изгнана из города, который она называла своим домом, и загнана в подполье как отступница. И Солас был прав, мое наследие будет иметь последствия. Не только для долийцев, но и для всех эльфов; возможно, и для магов тоже. Боги знают, как сильно каждый из этих факторов был против меня, когда Кассандра впервые вытащила мою задницу из темницы Церкви. — Я... подумаю об этом. Два маленьких нага исчезли из виду, когда мы вошли в тенистую пещеру за водопадом, взвизгивая, убегая вниз по холму позади нас. Солас повернулся, чтобы дать мне доступ к его рюкзаку, и я выудила ключ от Валаммара, который мы убрали туда ранее. Ключ был тяжелый, черный и покривившийся от времени. Я убрала засов на двери, и мы вошли внутрь, приспосабливаясь к тусклому дневному свету, который просачивался через ущелье над нами. — Наконец-то! Я уж думала, вы не появитесь! Бьянка стояла в тени, капюшон был надвинут, чтобы скрыть ее лицо, и она казалась весьма расстроенной. — Тебя никто не заставлял ждать в этой мерзостной пещере, — укоризненно произнес Варрик, его тон был непроницаем. — Ладно, ждать все равно пришлось, так что давайте поторопимся, — сказала Бьянка, выходя на свет. Она дружески кивнула мне, хотя мы уже встречались днем, но прежде чем повернуться и повести нас к широкому каменному мосту, подозрительно оглядела Соласа и Кассандру. Я заметила тень, скользнувшую по ее лицу, а затем мимо моего уха просвистел булыжник — Солас расчистил дорогу, убив напавшего на нас гнома. Бьянка развернулась, приподнимая бровь в знак благодарности; Солас настолько быстро сориентировался, что она даже не успела вынуть стрелу. Простой лук казался странным выбором для опытного кузнеца, но я думаю, что сам Джун (5) не выбрал бы ничего другого. Я слышала, что настоящие мастера чаще всего предпочитают самые простые инструменты. Я вытащила свой посох и провела острием по полу, подняла его в повороте, и бросила молнию в тень. Варрик послал град стрел через каменную площадку: мы могли бы посчитать убитых по их крикам. Варрик ткнул в меня кулаком и подмигнул. — Значит, ты этим теперь занимаешься? — Бьянка искоса посмотрела на Варрика. — Прости?.. — Шныряешь по пещерам, стреляешь в тех и этих. Такая у тебя сейчас жизнь? — Ты сама привела нас сюда, — напомнила я ей, чувствуя потребность заступиться за Варрика. Мы спустились на нижний уровень, ловко расправляясь с немногочисленными охотниками за сокровищами и разбойниками, с которыми столкнулись. Бьянка провела нас вдоль ближайшей стены к двери, которая была заперта во время нашего прошлого визита. Даже Коул не смог проникнуть за нее. — Эти двери — моя работа, — объяснила она, открывая замок. — Они, наверное, закрыли их с той стороны, когда мы тут подняли переполох. Та-дам! — Вы здесь так часто бывали, что даже оборудовали пещеру? — Не знаю, говорил ли вам Варрик, — резко сказала она, — но в Торговой гильдии все головорезы. В буквальном смысле. — Ой, да перестань. — Я построила двери, чтобы соперники не следовали за мной, и не устроили “несчастный случай”. — В таком случае хорошо, что вы с нами. — Я часто это слышу, — сказала она, склонив голову набок, смотря на меня с некоторым отвращением. — После вас. Даже в темноте я заметила по меньшей мере три пары мерцающих глаз. Я шагнула вперед с правой ноги и вскинула руку с меткой вверх, создав идеальный по форме сферический Разрыв в центре помещения, а затем повернула посох, выбрасывая сгусток молнии по направлению к затаившимся гномам. Головорезы из Хартии погибли почти мгновенно. Солас не использовал магию, Кассандра не доставала меч. Я начала задаваться вопросом, зачем именно Бьянка привела нас сюда; если она хоть немного умела стрелять, ей не составило бы труда справиться с ними самостоятельно. И пока мы шли по залу, я чувствовала гул красного лириума в камнях под моими ногами. Его песня была тревожной, требовательной, ревностной. Мы спускались глубже, и красный лириум был повсюду. Сваленный в ручные тележки, растущий из стен, разбросанный по полу обломками. Впервые в жизни я была бы рада надеть сапоги. Солас лениво протянул руку и создал заклинание, притягивающее все осколки в центр небольшого вихря, чтобы мы могли идти, не опасаясь наступить на них. Бьянка не особо обращала на него внимание. Она прошла через комнату и прямо к большому деревянному столу, достав из верхнего ящика богато украшенный ключ. Еще через мгновение она заперла ближайшую дверь, даже не потрудившись ее открыть. По выражению лица Варрика я поняла, что не одна нахожу ее поведение немного подозрительным. — Бьянка… — Так это благодаря вам они узнали, где тейг, — это был не вопрос. — Да нет же, все совсем не так! Не совсем… так. Черт, — она повернулась к нам лицом. — Когда я узнала про место, то решила сходить и посмотреть своими глазами. Я нашла красный лириум и... изучила его. Варрик стоял прямо перед ней. — Ты же знаешь, что от него бывает! — Я просто... хотела разобраться. — Разобрались? — Спросила я. — Вообще-то, да. Я узнала, что красный лириум… в нем скверна, Варрик! Ты понимаешь, что это значит? — Что? Что две смертоносные штуки вместе дают нечто сверхужасное? — Лириум живой, — догадалась я. — Или... почти, — предупредила Бьянка. — Я не могла продолжать в одиночку, так что стала искать какого-нибудь мага из Серых Стражей, чтобы и скверна, и магические знания, ага? И нашла мужчину по имени Ларий. Его, казалось, очень заинтересовали мои исследования. Так что я дала ему ключ. — Ларий? Это же тот Серый Страж, которого мы встретили у Корифея в… черт. — Я не догадывалась, пока ты не написал про красный лириум в Убежище. Пришла сюда и… вот. — Погоди, Ларий — это тот самый... — Он был в тюрьме Серых Стражей, когда мы нашли Корифея. И он определенно не был магом. О, боги. Я знала, чем именно заканчивается эта история. Хоук объяснила это всем нам в своем первоначальном докладе, и это означало, что Бьянка имела дело с самим Корифеем. Поскольку Варрик и Бьянка явно нуждались в том, чтобы поговорить по душам о ее неосторожных поступках, мы с Соласом отошли подальше, пока Кассандра бродила по комнате, методично избавляя уже мертвых головорезов Хартии от всех полезных вещей, что они скопили. Я прислонилась к богато украшенной резьбой стене, столь характерной для тейгов, в то время как Солас стоял прямо, как шомпол. — Значит, Корифей спокойно накапливает силу на Глубинных тропах, — прошептала я, — уже сколько, три года? — Похоже, что так. — И потом Стражи начали слышать ложный зов... Как бы тщательно Солас не старался сохранить нейтральное выражение лица, я видела, что его переполняет злость на Бьянку. Я рассеянно сжала рукоять своего посоха. — Когда он схватил меня там, в Убежище, Корифей сказал, что я нарушила запланированный ритуал, — сказала я. — Но почему он так долго не начинал этот ритуал? Почему не нападал? Со всем этим красным лириумом он мог бы открыть сферу давным-давно. Зачем ждать начала конклава, который даже не планировался тогда? Солас сжал губы в жесткую линию и покачал головой. — А если… что если тогда у него не было сферы, — предположила я. Я соскользнула по стене на пол и начала распутывать шнурок из шерсти галлы, привязанный к моему посоху. Это был очень изящный вариант магии огня, каждый узелок — простая руна и молитва одновременно. — Силейз (6)! Солас посмотрел на меня сверху вниз: — Ты молишься или ругаешься? — Думаю, — поправила я, ущипнув его за мизинец на ноге. — Ну, немного молюсь. Это напомнило мне о том, что ты рассказывал, что сосредоточение направляет силу от самих богов. — Да. — Так какому же богу принадлежала сфера? — Очень хороший вопрос, хотя, возможно, менее актуальный, чем тот, кому она принадлежит сейчас. — Верно, — сказала я, снова завязывая веревку и наматывая ее на посох. — Но тебе должно быть хоть немного любопытно. — Я еще не нашел таких ответов в древних текстах. Как раз в этот момент мимо нас прошел Варрик, а следом за ним Бьянка. — Варрик! — Не волнуйся, — сказал он так тихо и мягко, что у меня сжалось сердце. Бьянка остановилась и повернулась ко мне. — Дадите ему погибнуть — выдеру глаза, Инквизитор. И съесть заставлю. И то, что Солас переступил с ноги на ногу, наступив на край моей мантии, не было случайным совпадением, потому что я намеревалась вскочить на ноги и отшвырнуть ее в стену. Солас много раз видел, как Сэра провоцировала меня, у меня не было терпения для угроз. — Фенедис ласа, дурген'лен (7). Но ведь не я поставляю красный лириум Корифею, — я не сдержалась. На одно короткое мгновение мне показалось, что она действительно может ударить меня, и именно этого я и хотела. Но вместо этого она прищурилась и вышла из комнаты, будто это ее обидели. Что ж, если бы мне пришлось выбирать между Бьянками, я бы выбрала арбалет.