Апофеоз

Честно, я бы не оставила вас на лестничной клетке, ребят.

Я понятия не имела, как долго это продолжалось. Я помню, словно щелчок в Тени, искривление, и я перестала осознавать время в обычном его понимании. Мир стал медленным и густым, все было словно в тумане. Солас оставил все попытки успокоить меня и просто положил обе руки мне на бедра, прижался ко мне под углом, под которым он получал особенное удовольствие, а я должна была либо совладать с собой, либо довольствоваться тем, чтобы весь Скайхолд слышит, как меня грубо трахают в лестничном проеме. Выбрать первый вариант оказалось гораздо труднее, чем можно было бы подумать — я сдалась, пытаясь сосчитать свои оргазмы. Это было что-то невероятное. В какой-то момент я услышала медленное, глухое тиканье, оно казалось совершенно неправильным и не сулило ничего хорошего. Оно становилось все громче и громче, пока я не поняла, что никакое это не тиканье, а чьи-то шаги, а отдаленный шум на самом деле был звуком открывающейся двери библиотеки. В один миг все окружение растворилось в мерцающем голубом свете, мир поплыл перед глазами в резком порыве, в скорости, энергии, а затем я поняла что падаю, падаю... Судя по силе удара, мы упали с большой высоты. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться и сориентироваться: рыжевато-розовый солнечный свет, свежий воздух, потрескивающий огонь, каменные стены. Мы приземлились на шелковые простыни моей мягкой человеческой кровати. — Я неправильно рассчитал. Я расхохоталась под тяжестью его тела. Несмотря на произошедшее, Солас все еще был во мне. Несмотря на произошедшее, меня все еще накрывало волной желания. Я пошевелилась, чтобы сбросить с себя бриджи, обмотанные вокруг лодыжек, вставая на колени. Солас сорвал с меня уже разорванную тунику и медленно вышел из меня. Мгновенно без него внутри я ощутила болезненную пустоту, будто мир потерял краски. Я перекатилась на спину, чтобы посмотреть на него, немного растрепанного, его брюки спущены не до конца, но достаточно, чтобы... Ох. На фоне его мягкой флисовой туники цвета слоновой кости было что-то определенно дикое в его обнаженном стоячем члене, таком гладком и твердом, словно мрамор. Я была ошеломлена. В этом, как и во всем остальном, Солас превосходил всех тех гибких эльфийских мужчин, что я знала раньше. Более того, он еще никогда не был таким настоящим. В Тени я могла видеть его лишь с той стороны, с которой он сам видел себя, и этот образ накладывался на мои собственные воспоминания о том, как выглядит его грудь, его руки и пальцы, как он пахнет и каков он на вкус. Это был Солас, сплетенный из наших общих воспоминаний, словно идея, пришедшая нам в голову. И там, где я чего-то не знала о нем, не могла заполнить эти пробелы, его собственные мысли делали это за меня. Теперь я знала, что он, должно быть, считает себя совершенно обычным. Боги, но это не так. Солас приподнял мой подбородок (как долго я так смотрела на него?), снял свой амулет из волчьей кости и повесил его мне на шею, и этот его поступок очень удивил меня. Амулет гудел от какой-то непонятной мне магии, возможно, стихийной. Возможно, элементаль. Дух, без сомнений. Неудивительно, что Солас так редко снимал его. Я откинулась на подушки, испытывая какое-то извращенное удовольствие от того, что на мне, кроме амулета, ничего не было, и смотрела, как Солас раздевается. Он даже не потрудился снять с ног обмотку, после того, как сбросил с себя брюки, и просто взобрался на меня сверху, будто шаг в Тени через весь Скайхолд в мою спальню был лишь небольшим перерывом. Его руки скользнули по моим икрам и бедрам, затем он раздвинул мои ноги и большими пальцами начал рисовать маленькие круги по обе стороны от меня. Теперь это он пялился на меня, и я могла только представлять, как замучено я выгляжу после всего. Солас ухмыльнулся одним лишь уголком губ, и упал на меня, в меня, одним плавным движением сделав меня целой, наполненной, такой наполненной. Он быстро перевернул нас и усадил меня сверху. Я знала, что мне следует оседлать его, показать ему, как мне это нравится, но я не могла вынести этого расстояния между нами. Я хотела его рот, его язык, осознавать, что он внутри меня и во рту, и внизу. Я приподнялась на локтях, чтобы волчий амулет не впивался так больно между нами, и наши глаза встретились. Я ритмично поднимала и опускала свои бедра, пока дыхание Соласа не стало прерывистым, пока его мышцы не задрожали, пока его челюсть не сжалась, пока она снова не расслабилась, когда он кончил благодаря мне. — О, — выдохнул он, — Ты такая настоящая. В его голосе звучал благоговейный трепет, и я вновь потеряла контроль, кончая, испытывая ответный трепет. Я могла бы растаять, лишиться всей своей магии, отказаться от долийцев, Инквизиции, от всего Тедаса. Но он мой. Он мой. Он мой.