Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

      Красные легионы создали с одной лишь целью.

Отомстить крылатым владыкам,

изгнать их войска с наших земель и установить мир,

который мы так долго ждали.

Когда Неран предложил своим легионерам выбрать стяг,

они с радостью пошли под стягами дракона с восьмью головами.

Ибо видели в Неране спасение и шанс отомстить за молодость,

которую у них украли. Шанс начать новую жизнь.

Шанс умереть свободными, а не в оковах страха.

Слова Клеора I Мейстланда, лорда амхарской заставы,

произнесённые им после битвы за Амхару.

Третья эра. Сто десятый год от прибытия Олрида Старого.

***

Амхарские поля.

      Бой только начался. Конные копейщики южан повязли в пехоте Пятнадцатого Легиона. Всадники один за другим падали со своих лошадей и оказавшись на земле, тут же были зарублены легионерами. Стоял дикий крик, перемешалось всё. Ор людей, ржание лошадей. Что не говори, всё равно у конника есть большое преимущество перед пехотинцем. Первое — высота, ведь конный боец чаще попадает по голове, нежели, когда пеший бьёт пешего. Второе — скорость. Скорость лошади суммируется с силой удара, не оставляя шанса пешему противнику, если тот один. Но конница может часто завязнуть и застрять в пехоте. В данной ситуации, когда плотный и сплоченные строй встретил на щиты коней противника, конница сумела прорвать лишь несколько рядов противника и завязнуть в пехоте. Кровь окрасила соколиные поля. Казалось, само небо ужаснулось при виде этой схватки. Чёрные тучи тянулись со всех сторон, кружились над провинцией, будто сражение было прямо в центре урагана.       Айдан удивился, когда каким-то образом ему пришлось столкнуться с конником один на один. На гнедом коне южанина почти не было брони, за исключением шор, закрывающих глаза. Сам всадник был закован в лёгкую броню из, скорее всего, вываренной кожи. Вооруженный укороченным копьём и каплевидным щитом, этот всадник словно специально выбрал Айдана своей главной целью. Как уж так получилось и думать как, в пылу битвы, что Айдан оказался в рядах, что приняли первый удар и что Анкит оказался прямо на пути конника, времени не было.       Между ними образовалась чуть-чуть свободная дорожка, посреди битвы. Навострив копьё, всадник понёсся на Айдана, подгоняя лошадь. Айдан, в свою очередь, крепко сжал рукоять своего меча и прикрылся щитом, чтобы не поймать лихой удар копья промеж ребёр. Всадник уже подготовил копьё, перехватив его древко так, чтобы получился удар сверху. Гнедая лошадь заржала, и поднялась на дыбы прямо перед Айданом, намереваясь ударить его копытами. Наверное, он свалился бы от такого удара сразу, если бы вовремя не отскочил в сторону. Пришлось вложить в прыжок всю силу и концентрацию.       Первый удар копья принял щит, всадник с особым рвением пытался пробить оборону своего противника, разворачивая свою лошадь, попутно нанося удары копьём. Айдан прикрывался щитом и ждал выгодного момента для удара. Юный легионер вознамеривался одним хорошим ударом свалить противника на землю и добить. Однако удар получился не совсем так, как он рассчитывал, но результат был ожидаем.        Когда на щит пришёлся очередной удар, копьё застряло в нём. Всадник попытался вытащить его, но Айдан исхитрился и притянув щит к себе, притянул и всадника. Айдан нанес рубящий удар, но немного промахнулся и попал лошади в голень. От боли зверь встал на дыбы и сбросил зазевавшегося всадника прямо на Айдана, помчавшись прочь.       Так они и прокатились кубарем пару метров. Айдан яростно оттолкнул противника и судорожно поднялся с грязной земли. Щит казался тяжёлым, ведь копьё до сих пор торчало из щита. Весь грязный, потный, злой и запыхавшийся, Айдан стоял напротив упавшего всадника, который тоже поднялся и уже успел обнажить свой короткий, изогнутый меч. Он выглядел разъярённым. Ещё бы, потерять коня и сражаться пешим, тут и не так разозлишься! Уж Айдан бы точно рвал и метал. Обозленный на своего врага, южанин окончательно решил прикончить его, собственными руками вонзить меч меж ребёр. Айдан выдернул копье из щита и откинул его в сторону. Южанин понёсся на Айдана с боевым кличем: — За Ваетир! — Рычал он так кромко, как мог. — За Кинхарт! — В свою очередь ответил Айдан, готовясь встретиться с противником лицом к лицу, уже на равных, в пешем бою.       Лязг стали о сталь звенел не умолкая. Крики ярости, боли и отчаяния наполнили округу. Всадник, прежде, чем быть поваленными на землю успевали ранить и убить одного-двух легионеров. Хватило буквально нескольких минут, чтобы эта дуэль закончилась. Всадник без коня быстро накинулся на Айдана, его короткий клинок раз за разом ударялся о щит Айдана, уж слишком быстро всадник наносил удары.       «И откуда у него столько силы?». Думал Айдан, обороняясь от его быстрых ударов. В конце концов Айдан не мог долго держать эти удары и решился на прорыв. Он отскочил назад, отвел первый режущий удар всадника слева своим же мечем, затем заблокировал второй удар сверху и заломил руку противника так, чтобы она оказалась внизу.       Удивленное выражение лица всадника — последние, что Айдан воспринимал адекватно. Проведя сильный, размашистый, режущий удар слева направо, он отрубил противнику голову. «Первый готов. Первый за этот день. Первый за пару лет.» Пронеслось в его голове. Голова покатилась по земле, а тело забилось в конвульсиях и упало на землю, пока из раны фонтанировала кровь. Её железный запах сводил с ума. Вкус её капель, окропивших лицо, было до боли горьким.       Айдан вновь убил. За какую-то секунду в голове все переменилось. Воздух стал затхлым от запаха крови, дерьма и пота. В ушах больно звенело, будто каждый крик был ударом колокола. Айдан с трудом понимал, почему ноги держат его. Почему руки ещё удерживают меч. Так не должно быть, да? Он не должен отдаваться битве, будто зверь? «Я обещал, что этого не повториться…»       Тем временем битва продолжалась, всадники одни за другим падали и вскоре пехота отбилась и полностью побила кавалерию. А её отступающими остатками занялись стрелки. Радостный крик озвучил первую и небольшую победу легионеров, но клин противника всё приближался. Айдан стоял как вкопанный. Он не первый раз убил, да. Когда-то давно совершённое им было куда хуже. Айан убил этого южанина жестко. Его руки тряслись, тело окунулось жаром, а к горлу подступал противный комок. «Вновь пролил кровь. Ну, конечно, а чего ты ожидал? Убил, потому что должен был! Ты же хотел жить, не так ли?! Так сражайся!» — Твердил себе Айдан, пока дыхание сперло, в глазах темнело и в висках больно пульсировало. Он убил. Он отнял жизнь. Ещё раз. На этот раз он убил врага своего государства. И это правильно, не так ли? Клин противника всё приближался, а команды на построение так и не прозвучало. Айдан лишь заглушено слышал крики и стоны раненных и изувеченных. — Чья…чья это кровь? — Бормотал кто-то, лёжа в кровавой земле. — Что со мной? Это что… моя кровь? — Неразборчиво слышалось по сторонам. — Лекаря! Лекаря сюда, сукины дети! Живо! Кто-нибудь, помогите, блять! Он умирает! — В стороне кто-то истошно кричал, солдаты носились по сторонам в неразберихе, а приказа так и не было. Неожиданно, кто-то схватил Айдан за плечо, это заставило рядового выйти из оцепенения. Анкит хотел было ударить человека, что схватил его за плечо, но перед глазами оказался знакомый человек. — Рядовой, драть тебя за жопу, держать строй! Чего встал как вкопанный? Ты что, хуй на свадьбе, чтоб так стоять?! Марш в строй! В строй, кому говорю, ебарь недоделанный! — Это был сержант Браун. С виду ему было лет тридцать, крепко сложенный суровый на вид легионер с лысой головой и чистым лицом. Айдан понял, что ноги сами несут его в строй. В поисках своих однополчан он провёл не долгое время, благо неразбериха первого боя заканчивалась. — Капитана ранили! Капитан ранен! — Взревел лейтенант, что оттаскивал тело Гарет от общей свалки.       «Вот тебе раз. Хоть бы жив и здоров остался». Проговорил про себя Айдан. Терять такого командира в первом бою категорично не хотелось. — Ну, сучьи дети, они у нас получат! Порвём их на части! Первый отряд первой сотни, стройся в клин! Будем бить эту сволочь! — Слова сержанта Брауна были одобрены боевым кличем, которым легионеры рвали себе глотки, пытаясь набраться храбрости. — За Кинхарт! — В это время к ним присоединились ещё отряд и ещё один, в считанные секунды, Айдан даже посчитать успел: вышло ровно тридцать пять, почти весь состав пехоты легиона построился в подобный вражескому клину. Первый отряд первой сотни, в котором числился Айдан, стоял авангардом, сто двадцать пять человек, остриём стояли в первых рядах, готовясь к атаке. — Ну, вперёд, ублюдки! Покажем южанам, из какого мы теста! Смерть песчаным ублюдкам! Ура! — Закричал сержант Браун, ведя за собой людей. Легионеры ответили ему яростным криком, который словно гром Мергшорана, разнёсся по полю. — Ура! Ура! Ура! — В бой! — За Кинхарт! — За славу Кон-Итьенов! — Куда?! Куда, идиот, блять?! Положишь всех ребят! Стой, стой кому говорят, ебанутый!!! — Вряд ли кто-то в это время слышал крики других офицеров. Клин держали пять сотен человек — первый полк пятнадцатого легиона. Основной состав пехоты легиона. Второй полк, состояли из стрелков, которые вместе с отрядами лекарей уносили раненых, и готовились при необходимости отстреливаться до последнего колчана.       Земля содрогалась под топотом ног двух клинов, что неслись друг на друга, шаг за шагом набирая скорость. Кровь закипала от вновь взыгравшей жажды боя, сердце билось ещё сильнее и вот-вот должно было выпрыгнуть из груди, разорвать доспехи, зажечься в полёте и гореть, подобно Келтрику. Потные от страха руки сжимали меч и щит. Время словно замедлилось. Каждый шаг мог стать последним, а нового вдоха могло и не быть. Легионеры неслись на врага, даже не прикрываясь щитами. Они рвались в бой. Наверное потому, что это был их первый бой, и они хотели показать свою доблесть, а может ещё и ранения капитана дало такую реакцию, но было понятно одно — ребята, ни разу в бою не бывавшие, неслись убивать и умирать. Потому что перед ними был враг, который развязал войну. Враг, что не вступил в переговоры. Тот, кто пришёл на эти земли, земли их предков, грабить и убивать. В бою без потерь невозможно, кого ранят, кого контузят, а кого убьют. Бой, он как водка, что с каждым разом опьяняет сильнее, а без него — ломка. А первый бой — бутылка водки залпом. Уже и не знаешь, встанешь или нет.       Два клина столкнулись буквально через минуту, преодолев расстояние в полторы стони метров. Они сошлись на соколиных полях, нанося друг другу раны. Схлестнулись, как две волны из стали, крови и криков. И бились сердца в унисон бою, и руки их, обагрённые кровью, рубили сталь, дерево и плоть. Столкнулись жестко и страшно, рубя наповал. Столкнулись они лицом к лицу, сталь рубила плоть как нож масло, на смерть, разрезая конечности и головы.       Легионеры Кинхарта и мятежные южане в бою совсем забыли о главном — держать строй и бой быстро превратился в свалку и резню, где всё зависело от удачи, прыти и подготовки солдат. Лязг стали о сталь, как и прежде, звенел без остановки, крики ярости, боли, страха и приказа разносились и смешивались в воздухе, смешивались со смрадом смерти и крови. — Не стыдно погибнуть за Кинхарт! Руби сволочь! Не стыд… — Сержант Браун храбро и умело бился, опыта ему было не занимать, но в общей толкучке, когда бой превратился в мясорубку, ему разбили голову тяжёлой шипастой палицей. У южан было принято носить личное, выборочное оружие, в то время, как красные легионеры носили простые мечи, как основное оружие.       «Убили молодца. Аяяяй, сержант, прости, брат, придётся мне ребятам кричать, что делать дальше». Кровь сержанта брызнула на Айдана, попав на шлем и на лицо. Айдан вновь вздохнул этот кровавый железные смрад и не на шутку разозлился. Растолкав трёх южан своим щитом, он накинулся на убийцу сержанта, проведя серию быстрых ударов, в основном режущих, словно вихрь. Пусть так и урона особо не нанесёшь, но своего Анкит добился. Вывел противника из равновесия и тот, замахнувшись, открыл ключицу. Айдан всадил свой меч, насквозь пробив ключицу противника, с хрустом вынув из него меч, тут же постарался отскочить от шквала ударов подоспевших товарищей убитого минутой ранее южанина. Спиной Айдан напоролся на спину своего товарища, Вал’Алена Маилаула. Крупный такой, простой парень, ровесник Айдана, рожном из Кинхарта. Вал уже успел обзавестись большущим топором, которым яростно оборонялся, круша щиты и плоть южан.       Айдан же на секунду взглянул на тело Брауна. Адэл Браун три года командовал в подразделении Айдана. За эту долгую, тянущуюся как прогорклое масло секунду, Айдан вспомнил день, когда Адэл Браун выдал ему снаряжение, велев начистить доспехи, сапоги и меч до блеска. Ох, Айдан потом перемывал оружейную со всеми остальными на пять раз, пока Браун ни понравилось. Айдан даже вспоминал, как с товарищами желал сержанту скорой погибели. Да только во время похода Адэл подбадривал своих ребят, ел с ними с одной чашки, делил место отдыха, вставал в караул и сейчас лежал, изуродованный булавой южанина. Лежал мёртвый, холодный, на земле, что испачкала его всегда чистое лицо. Айдан удивлялся, как это Адэл успевал бриться ко всем построением? Почему у него всегда были лучшие доспехи и почему именно взвод Брауна, в котором Айдан служил, всегда хвалили? Да потому что Адэл, чьё тело топтали южане и кинхартцы в этой распроклятой мясорубке, всегда исполнял приказ.       Айдан взглянул на то. что осталось от головы Адэла и стиснув до боли зубы, пообещал мертвому сержанту, что выполнит приказ. — Вал, командира их надо грохнуть, иначе все здесь поляжем, как куропатки на охоте! — Кричал Айдан. — Да где и как мы его с тобой возьмём?! Сержанта нашего убили! Отступать надо! — Отвечал Вал, прорубив голову южанину, что подставился под удар. — Я тебе отступлю, сука, блять! Давай, всех в стену щитов и прорываемся к стрелкам! У меня план есть! — Айдан отступать не собирался! Навести такой позор на легион он не собирался. В его голове за минуту созрел план, хотя с каждой последующей минутой он казался всё менее и менее удачным, как это было сначала. Да и вообще, Айдан понял, что план был чистым самоубийством, но отрекаться от него было слишком поздно. — Есть! Дэн! Стену щитов! — прокричал Вал. Дэн’Лэрен — был братом Вала, хотя они были абсолютно не похожи. Вал — типичный деревенский верзила, но не пальцем деланный, очень уж образованный, а Ден — щуплый и ловкий, похожий на вора и доспехи ему не подходили, чересчур были большие. Смотрелись на нём, как ведро и большая скатерть.       Когда о приказе «Стена щитов» услышали остальные легионеры, южане даже отступили на пару шагов. Легионеры в мгновение, убив два десятка южан, обороняясь от их атак, образовали плотную линию из щитов, машинально, без приказа, замкнувшись в кольцо. Южане под руководством командира тут же впустили в новый бой.       Те две стони, чтоб были по бокам основного клин, окружив уже не пять, а три сотни легионеров. А это сулило к неприятностям, ведь южане, превосходящие их на две сотни человек, окружили полк красных легионеров ещё одной «стеной щитов». Всё слаживалось очень плохо и Айдан понял, что время выкладывать козырь, единственный который он надумал. Повисло молчание. Два «кольца» смотрели друг на друга и молчали, обострив оружие, словно волки, что оскалили морды. Наступила гробовая тишина, как обычно бывает перед страшным громом или, в данном случае, резней. — Анкит, ты чего удумал? Нас всех сейчас перебьют! — Закричал кто-то из строя. — Так, Анкит, что бы ты не придумал, действуй сейчас, иначе мы все здесь на костях поляжем! — Поддержал друга Вал. — Вы убили нашего командира! Я требую дуэль! Требую права мести! — Обратился Айдан к южанам, сделав на свой страх и риск несколько шагов вперед. Он набрался сил, вспомнил всё, что знал и закричал что было силы: — Дей’Рейкар Нерил! Сталь зовёт! Сталь зовёт! — Древние наречие само вырвалось из его уст, заставив южан унять гнев, а однополчане Айдана диву дались и зашептались.       Все, без исключения, повернулись в его сторону, ошарашенные и пораженные этими словами, абсолютно все — что легионеры, что солдаты южан смотрели на него выпучив глаза, так, что казалось они лопнут кровавым фонтаном.       К Айдану вышел южанин в пластинчатых, позолоченных доспехах. Похожих на те, что были на самом Айдане. Он вышел из толпы вражеских солдат, те покорно расступились, вытянувшись, будто бы по стойке смирно. Командир южан был высок, строен, крепко сложен, весь в грязи и крови. Он так и излучал надменность с долей призрения. Он звучно цокнул, хмыкнул, вскинул взгляд гордых и злобных карих глаз и сказал — Дуэль, так дуэль. То, чему учили древние, нельзя забывать! — Стоя в метрах пяти от вражеского командира, Айдан уловил в его голосе некое спокойствие и готовность принять вызов.        Такое не было редкостью, но происходило не так часто, обычно в пылу битвы одна сторона вырезала другую, изредка, если одна сторона попала в окружение, как сейчас, или кто-то решил поиграть в героическую дуэль. По крайней мере, Айдану этот выход казался более подходящим, а иначе весь легион поляжет. Опыта у южан не занимать. Всё-таки им приходилось воевать на границах с империей Темногора, государством ящеролюдов и гноллов. Горцы с юго-запада мечтали прибрать к рукам юг Кровогорья, но южные легионы раз за разом их отбрасывались, тем самым закаляя себя в тяжелых боях.       Южане по приказу своего командира отступили на два десятка метров, плюя под ноги легионерам и всячески их проклиная, выстроивших в стену, так же сделали и легионеры пятнадцатого. Айдан бегло оглядел ситуацию. Обе стороны были сильно подточены, от полка в пять стонет человек, осталось примерно две с половиной сотни. Чуть больше трёх сотен осталось у южан. — Анкит, ты безумец, чего это ты дуэль удумал? — Закричал кто-то из толпы. — Эх, друг, поляжем, чую, поляжем. — Хрипло выдавил из себя Дэн. — Чего раскисли, Анкит лучшим на турнире был! Давай рядовой, за Кинхарт! — Радостно выкрикнул Вал.       Кто-то молился за Айдана, кто-то поддерживал его, выстраиваясь в заранее продуманную черепаху, не прикрываясь щитами… пока.        Айдан глотнул воды из фляги, что всё ещё висела у него на поясе. Вода оказалась необыкновенно вкусной и чуть прохладной. Затем Айдан быстро умыл лицо этой водой, повесил флягу обратно и скинул рюкзак. Всё это время он сражался с рюкзаком из плотной и тёмной кожи. Скинув рюкзак, Айдану стало намного легче, спина, уставшая за время походов и боя, наконец смогла полностью выгнуться. Ноги гудели вместе с руками, будто вот-вот они возьмут и отваляться, но Айдан только сейчас почувствовал, как сильно гудели его ноги и руки, как его внутренности выворачивались после того, как перед его глазами предстали убитые однополчане и те, кого Айдан лично убил.       Сплюнув в сторону и грязно выругавшись, Айдан подтянул лямки на сапогах, перчатках и шлеме, поправил кирасу и проверил снаряжение. Меч уже держал в правой руке, он был весь в крови, которая медленно стекала с лезвия на остриё. Щит, весь в зарубках и вмятинах, чехол с дротиками он скинул к рюкзаку, они будут только мешать. Кинжал на поясе со спины держался крепко — это был запасной козырь.       Ещё раз выругавшись и под гул и клич легионеров, он направился к своему противнику. Командир южан в позолоченной кирасе, с остроконечным шлемом и кольчугой, которая покрывала его плечи, вооружённый изогнутой саблей в правой руке и кривым кинжалом в левой, он, под гул своих солдат, медленно направлялся к Айдану.       Они встретились на поле, усеянном трупами и пропитанным кровью. Слабый, но прохладный ветерок дул в спину Айдану и качал траву, которая чуток не доставала до середины икры ноги. Ветер качал эту траву и капли крови, которые напоминали росу ранним туманным утром. Холодный пот потёк по его спине.       «Хотел быть героем? Так делай то, что положено делать героям!» - Приободрил себя Айдан.       Два солдата стояли напротив друг друга. Молчание прервал Айдан, сделав три удара меча о кромку щита, и затем прокрутив меч в руке, он встал в боевую стойку, крепко встав на землю, выставив левую ногу вперед, прикрывая перед щитом, а меч лезвием положив на щит, заготовив колющий удар.       Командир южан виртуозно прокрутил саблю и кинжал в руках, выполнив их лезвиями круги, перехватывая рукоятки пальцами. Минуту они так и стояли. Пока южанин резко сорвался с места и помчался на Айдана с громким кличем: — За Ваетир! — За Императора! — ответил Айдан, срываясь с места, готовясь принять удар противника.

***

      Смерть всегда найдёт причину. Так было, так есть и так будет.       У Смерти есть свои причуды. И причуды диковинные. Смерть есть посредник. Она помогает покинуть этот бренный мир тем, чьё время пришло. Она стоит рядом, когда человек, или будь то эльф, а может гном или кто-то другой, умирает. Она берет его или её за руку, обнимает и уводит. Она берет на руки младенца, которому судьба не отвела долгой жизни. Она пожимает руку воину, что пал в бою. Она не плачет, она лишь пожинает. Она провожает одного за другим, запоминая каждого. Она провожает их во Врата Харды, на вековые муки или же к Отцам и Матерям Основателям. Всё зависит от того, кому молились смертные.       Смерть видела миллионы и увидит ещё миллионы миллионов. Она видела тех, кто умер пешкой в игре богов, тех, кто пожелал быть бунтарём и тех, кто со своей судьбой смирился. Были и исключительные. Герои, злодеи, те, кто так смог совершить то, что не по силам другим, те, кто занял особое место в истории. «Бриллианты» народов. Те, над которыми даже боги бессильны. Те, кто сам выбирает между Светом и Тьмой. Были даже те, кто выбирал Смерть, те, кто поклонялся ей, те, кто «любил» её… но это уже другая история…       Так вот, у Смерти есть свои диковинные причуды. Она обожает материальное обличие. Хоть ей и не свойственны эмоции, но как настоящая живая женщина, она всегда «при параде». Чёрная длинная шёлковая ряса, распушенные чёрные локоны и красивое лицо с острыми скулами, об которые можно было порезаться. Есть легенда, что сама Смерть когда-то была смертной женщиной. Необыкновенно красивой и прямолинейной женщиной.       Вот и сейчас она проходила по полю боя, забирая безнадёжно раненных и тех, чей срок уже иссёк. Она медленно касалась их и в долю секунды, которая для Смерти и усопшего становилась часом, а то и больше, узнавала о нём всё. Его жизнь и его веру, а от этого зависело куда отправлять мёртвого. Какая вера, таков и мир иной для приверженцев какой бы там ни было веры.       Перед ней лежал совсем юный парень, как смертные говорят: «Молоко на усах не обсохло». Совсем молодой, год отслуживший в Кинхарте, погибший в первом бою. Рядовой, которого кто-то ждёт дома, но он не придёт. Смерть коснулась его, и он ушёл. Он лежал на мокрой от крови траве, его юношеское лицо, которое всегда было весёлым, решительным и светлым, теперь стало бледным, а его глаза, которые недавно горели от жажды жизни, теперь были холодными и в них застыло смирение перед судьбой. Безразличный и холодный взгляд, направленный в небеса. Небеса без единого облако, вечное и единое небо, единое для всех. Губы Смерти тронула грусть. Но она шла забирать следующего. Как обычно и делает.

***

      Отражая удар за ударом, Айдан в который раз убедился, что его противник явно употребил чего-то наркотического перед боем. Горькие травы? Привозной порошок из Даргона? Магия? Потому что нельзя нанести почти три десятка ударов без остановки и не выдохнуться! Нельзя! Но командир южан наносил уже сороковой удал своей саблей по щиту Айдану, используя кинжал тогда, когда расстояние между ними сокращалось короче, чем на шаг.       Сам Айдан уже чувствовал, что щит вот-вот расколется и ему в скором времени придётся перейти на парирования, в которых он был не особо силён. Левая рука уж чересчур болела от той силы, которую южанин вкладывал в каждый удар своей изогнутой сабли. И вот, это случилось.       С громовым терском верхняя часть щита, словно щепка, отлетела в сторону. Айдан отскочил назад и успел освободить руку от щита, откинув его в сторону. Противник не заставил долго себя ждать и тут же провел круговую атаку, но Айдан сумел парировать удар, выставив лезвие так, чтобы сабля ударилась и не прошла дальше. Южанин этого не ожидал и вслепую взмахнул саблей снизу вверх. Айдан сумел лишь уклониться. На этот раз атаковать решил Айдан, проведя колющий удар из замаха от плеча. Удар прошел по касательной, проскальзываю по наплечнику противника.       Айдан тут же постарался уйти в сторону, но южанин ловко толкнул его правым плечом и решил проткнуть противника ножом, но Айдан успел отвести удар рукой чуть вправо. Но южанин ловко вывернулся и ударил Айдана эфесом сабли по голове. Благо на нём был шлем, он хоть и смягчил удар, но Айдан, шатаясь, успел отойти на пару шагов назад. Сейчас он чувствовал в своей голове колокольный звон и тупую боль, бьющую по вискам и затылку. Айдан сплюнул, выругался про себя и выпрямился, готовясь к новому «раунду».       Очередной удар южанин решил нанести так, чтобы сразить противника не сразу насмерть, а так, чтобы он помучался.       Южанин раз за разом проводил рубящие удары, наискосок и такая перспектива Айдану не нравилась, от слова, совсем. Пытаясь вывернуться из ситуации, он заметил, что его противник начал ненамеренно сдавать свою лидирующую позицию, движения стали уставшими, а сам он уже не так рьяно наносил удары. То ли это была уловка, то ли и вправду его противник начал выдыхаться. Однако дикий взгляд южанина сквозь забрало шлема говорил о том, что он не намерен пропускать удары.       Айдан крепче сжал меч в своих руках и решил провести точно такие же удары наискосок, клин клином вышибают. Собрав всю силу в кулак, Айдан нанёс рубящий удар сверху. Его меч встретился с саблей южанина, и со скрежетом два лезвия скрестились. Стоило хотя бы одном из них схватить рукоять своего основного оружия обеими руками, то дуэль закончилась бы в пару мгновений.       Командир южан задержал меч Айдан своей саблей и держал её, покуда силы позволяли. Айдан занимался тем же самым, за исключением того, что левой рукой он держал лезвия ножа противника, а остриё упёрлось в миллиметре от живота Айдана. И даже тут он умудрился схватить лезвие так, что заточенная сторона разрезала ладонь. Тёплая кровь капала на землю, растекаясь по всей руке. Жгучая боль прожигала ладонь, но лезвие всё ещё оставалось неподвижным, остриём упираясь в доспех Айдана. Рука у южанина набитая и он с лёгкостью пробьёт доспех. Этого Анкит допускать категорически не собирался.       Их взгляды встретились. Южанин своими холодными и карими очами смотрел на Айдана. Холодными как сталь, в то же время в них ощущалось присутствие гнева и ярости, отчётливо выражаясь в лопнувших капиллярах и неестественно расширенных зрачках. Айдан смотрел на него своими зелеными глазами, зная, если он отведёт взгляд, проиграет и погибнет. С минуту они так стояли, слушая заглушенное дыхание друг друга, похожее на рычание.       Внезапно Айдан что есть силы оттолкнул противника так, чтобы его собственная сабля закрыла ему обзор, и он попытался отвести нож чуть левее. «Не в живот, так в ногу». Промелькнула мысль в голове Айдана. Но всё пошло, как всегда, не так.       Южанин хоть и на шаг отступил, провернул нехилый трюк. Как только Айдан его толкнул и лезвие меча приблизилось опасно близко к голове, южанин скользнул саблей вниз, упёрся в гарду меча и стукнул Айдана по голове своей же головой. Шлем ударился о шлем и Айдан отклонился буквально на пару сантиметров. Но этого хватило, чтобы южанин бросил саблю, заломил руку Айдану и вонзил вниз его живота нож.       Айдан почувствовал жгучую боль и прилив небывалой раньше ярости. Кровь словно закипела, дыхание стало частым, похожее на рык. Он пнул противника так, что тот отлетел на пару метров кубарем, резко вынув из Айдана нож. Южанин быстро оклемался, поднялся с земли и стал подзывать, дразнить Айдана. Держа в правой руке нож, а движением левой подзывал парня. Он хотел закончить дуэль, которую считал «спектаклем». Айдан вынул из-за пояса добротный охотничий нож и решил раз и навсегда это закончить. Ярость захлёстывала его алой пеленой затмевая глаза, не давая шанса опомниться. Айдан уже не боялся, гнев горел в нём и желание убить своего противника взяло вверх над жеанием жить.       На это хватило минуты. Всё произошло очень быстро. Южанин уже наносил удал слева, намереваясь ударить в правый бок. Айдан ушел от удара влево, схватил противника за правую руку, где он держал нож и раскрутил южанина. Его противник попытался было выбраться из «захвата» левой рукой перехватив нож, но Айдан отплатил ему той же монетой, ударив его голову об голову. А затем вовсе сделал подсечку, уронив противника на спину. Айдан тут же нанёс удар, припав на колено вместе с противником. Командир упал на землю и парень пробил его позолоченный доспех. Охотничий нож вошёл в самое сердце. Айдан тут же его выдернул, а южанин начал захлёбываться собственной кровью. С минуту он сидел на одном колене у поверженного противника, который беспомощно рыскал глазами по стороне. Ещё через минуту он уставился на Айдана холодными как лёд глазами.       В одно мгновение перед ним представала женщина в чёрной рясе. Она дотронулась до южанина и тот затих, перестав двигаться. Она будто не видела Айдана. И как будто была здесь одна. Но на одно мгновение, она удивленно посмотрела на парня, который не срывал с неё глаз. Она словно застыла или испугалась. Ещё минуту они молча смотрели друг на друга, не в силах сказать хоть что-то. — Кто ты такая? — Спросил Айдан, не понимая ничего, от слова «совсем». — Твоё время ещё не пришло, Айдан. Оно никогда не придёт. — Только и ответила она, испарившись, распавшись на частички праха, уносимые ветром по полю.       Айдан, держась за рану левой рукой, вернул нож в чехол на поясе и медленным шагом двинулся к своим. Южане молча развернулись и ушли в непонятном направлении, куда-то на юго-запад от главного тракта. Легионеры им не препятствовали. Древний обычай, как ни как. Зато Айдана они встретили громким и радостным возгласом, поднимая вверх оружие и руки, сжатые в кулаки. Они обнимали его, стучали по плечу и продолжали скандировать. — Анкит! Анкит! Анкит! — Слыша, как скандируют его имя, Айдан почувствовал, как его переполняет гордость и усталость. Он и вправду устал. Внезапно в глазах начало темнеть, голова закружилась, он свалился на колени. Такую тошноту Айдан чувствовал впервые, будто бы все внутренности начали скисать и бурлить. Из раны продолжала течь кровь, а левая рука, которая её зажимала, уже была красно-чёрной от запёкшейся крови. Перед тем как потерять сознание, он услышал. — Лекаря сюда! — В одно мгновение его окутала тьма.