Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

Амэрета, дорогая! Помни, что ты дитя юга, а не севера!

Когда Ной Блэк собрал своих сыновей, он дал им право жить среди пепельного пограничья так, как им захочет.

Взамен старый одноглазый дед потребовал их мечи,

которые он призовёт, если некроманты Эш'Хайгара придут вновь.

Он основал Чёрные Легионы из бастардов, изгнанных сыновей и проклятых дочерей.

Блэк подарил им шанс быть достойными своих предков.

Чтить их кровь; их долг сделать своим и быть чистыми в помыслах, даже если сам по шее в пепле и дерьме!

Сестра моя, прошу тебя обдумать своё решение ещё раз!

Ты рождена не в пепельных земель и

если проведёшь здесь остаток жизни, будешь полной дурой, как и я!

Помни, что жили Чёрные Легионы Уэйстека, будто бирюки и бешенные псы,

покуда Эйдэн Четвёртый не дал им возможность спасти этот бренный мир от полумёртвых магов.

Последний император, который должен был умереть подле Красных Легионов,

удостоил верных пограничников чести лежать в могиле рядом с ним, простив им всю ненависть и презрение,

которым Легионы Уэйстека одаривали его каждый день.

Может быть, нам стоит помнить, что мы всё-таки дети Кровогорья, а не пепла?

Стоит ли нам тонуть в этом дерьме,

если есть те, кто всё же считают нас людьми,

как ты считаешь, дорогая моя сестра? Прошу, не отвечай на это письмо,

если собираешься остаться в Уэйстеке.

Молю тебя, живи подальше от этих мест,

если не готова положить за Родину голову.

Из письма Деворы Тангер к её двоюродной сестре, Амэрете Блэк, сразу после победы Чёрных Легионов в Пепельном Море

против сил вторжения армии некромантов.

Седьмая эра. Сто восемьдесят пятый год от прибытия Олрида Старого.

Как позже сказала сама Девора, Амэрета так и не ответила на её письмо.

***

Седьмая эра. Двести девятый год от прибытия Олрида Старого.

Тихое Плато.

Северное Кровгорье.

Граница Уэйстека и Эш’Хайгара.

Десятый день Месяца Штормовых Ветров. Марун.

      Когда Орин и Блэксворд забежали в башню, подземные толчки стихли и лишь порода над их головами, казалось, ещё трепеталась. В этой башне не было ни лестницы, ни ступеней наверх или вниз, лишь посередине стоял рычаг, который Блэксворд по неосторожности двинул, запнувшись в кромешной темноте. Как только рычаг достиг противоположного положения, сама башня затряслась, из противоположных концов этого помещения, послышалось, что словно из труб выходил пар. Её стены завертелись и платформа, на которой стояли Блэксворд и Орин, начала спускаться вниз. Это было совсем необычное ощущение. Они стояли неподвижно, а платформа, со скрежетом и выпущенным паром, который во тьме окутывал их, медленно двигалась вниз, при этом, всё внутренности легионеров, словно по команде, испытали чувство того, что сейчас, они окажутся в верхней части тела. К горлу подступил противный комок, а в висках застучало так, словно Блэксворда ударили молотком по шлему, при этом шлем был на голове.       Они спускались несколько минут, свет от факела всё тускнел, покуда не потух, оставив легионеров в полной темноте. Прошло ещё несколько минут пока платформа не остановилась окончательно. Всё замерло. Застыло резко, заставив внутренности подскочить. Орин понял, что кое-как сдерживает скудный ужин вчерашнего дня в себе. Кое-как привыкшие к темноте глаза Орина различали силуэт Блэксворда в клубах пара, от которого голова кружилась в сто крат сильнее. — Орин! Ты здесь?! — Воскликнул Блэксворд, присев на корточки. — Угомонись… я здесь… твоё дыхание слышно за лиги отсюда. — Орин напряг слух. Механизмы под ними остановились, пар перестал идти и только паникующий Блэксворд источал больше шума, чем старые гномьи строения. — Я… ничего не вижу… ничего… кромешная тьма…где…где факел?! Боги, не могу дотянуться, весь вспотел... — Юный Тангер затрясся. — Факела потухли. Блэксворд, успокойся. — Орин заставил свой голос перестать содрогаться. Пот проступил по всему телу. — Орин, здесь есть выход? Я… я боюсь замкнутых пространств! Боги, я, кажется, сварился в этих доспехах! Слишком тесно. — Блэксворд часто дышал, почти что свернувшись клубком на каменном полу. — Блэксворд, слушай меня, всё будет хорошо. Главное - успокойся. Нащупай в рюкзаке огниво и фонарное масло, я достану фонарь. — Блэксворд дрожал, стены давили на него, пар окутывал его, заставляя усиленно потеть. Жара стаяла неописуемая. Его губы дрожали, пальцы начинали неметь, сердце готовилось выпрыгнуть из груди. А тело, по ощущениям, скинуло в этой "бане" вес, равный его доспехам. Тангер медленно приподнялся на каменном полу, снял с себя рюкзак и начал шарить по нему. После пары минут он нащупал огниво и круглую баночку, в темноте было не разобрать, но в рюкзаке, насколько Блэксворд помнил сам, было только фляга и масло. Кое-как разглядев очертание Орина, Блэксворд подал ему огниво и масло. Орин в свою очередь, словно слепой котёнок, нашёл фонарь, ощупывая себя, с ног до головы, затем, прищуром глаз смотря на очертания Блэксворда, который протянул ему огниво, Орин опустился вниз, присел на корточки, поставил фонарь и взял в руку огниво и масло. Спустя ещё несколько минут копошения, Орин сумел зажечь фонарь. От этого им обоим стало на много легче. Тусклый свет фонаря кое-как пробивался сквозь клубы тёплого пара, но его лучи сумели осветить небольшое пространство. — Пар! Проклятый пар! Во имя Богов, Новых и Старых! Будь он в два раза горячее, мы бы сварились в доспехах! — Процедил Блэксворд, поймав не себе злобный взгляд Орина. — Всё! Я спокоен. — Блэксворд выдохнул и потянулся. — Почему башня двигалась? - Спросил он, опасливо оглядываясь. — Гномья работа, друг мой. Я не знаю, но явно к работе над Зиккуратом звались лучшие гномы-механики. — Орин припомнил, как по молодости оказался в Трехградье Эмон. Там такие башни и такие механизмы обыденность. Но здесь, на землях далёкого севера, это было чудом. — Гном… некроманты… Ненастный и осквернённые… весело будет! Жопой, блять, чую! — Блэксворд поправил перчатки, затянул сапоги потуже и обратился к Орину. — Что делаем дальше? — Юный Тангер быстро пришёл в себя. — Выбираемся отсюда. — Коротко ответил Орин. Стонн'Кассел прошёлся по кругу, осматривая каменные стены с металлическими вставками, что явно служили опорой той башне, в которой они сейчас находились. В том месте, откуда они вошли, не было прохода, была лишь стена, зато в другой стороне, расположились массивные металлические двери, украшенные древним орнаментом, на древнем наречии. Красивые завитки контрастировали с грубыми рунами, что были начерчены на самом верху, слишком длинное высказывание там красовалось. Орин понял всё слишком дословно, но это не отменяло того, как это можно было интерпретировать.

— Он'затэр Алиан он'шеи. Он'шеи, магур тамар, магур ве'марэ, Ин-ар-Хартум, Эат Кандара, сэмар даз'ире, даз'Фер....

Тай, он'ларе лиане азар, отур Тай он'такар.

Он'затэр, он'шеи лиане азар тардахор райнгулар.

Оставь Надежду идущий!

Входя сюда, забудь кем ты был, забудь тех кого любил.

Зиккурат Ин-ар-Хартум, что был возведён тысячами душ, не жалеете принимать в свои залы невеж и осквернителей.

Поверни назад, ибо Тьма, что покоится в этих богами забытых руинах, должна быть непреступна.

А если ты желаешь войти в те руины, цена такая же древняя, как и то, чем клялись Первые……

      Орин нахмурился и сплюнул в сторону. Блэксворд уже пришёл в себя и лишь спросил: — То, чем клялись Первые? Это ещё что? — Недоумевание юноши было понятно Стонн'Касселу. Тангер не знал древнего наречия и не не знал старых обычаев. Бастардов этому не учат. — Кровь, юный Тангер. Кровь. — Хмуро произнёс Орин, снимая перчатку. — Орин, погоди… если с тобой что-то случится, дело придётся довершать мне или если я погибну, ты будешь идти до конца. Боги могут решить так, что один из нас умрёт, а кто поверит мне, если я выберусь один, кто поверит бастарду? Ты — Стонн’Кассел, тебе поверят. Позволь мне. — Блэксворд тоже снял перчатку и уже достал нож. — Я старше тебя по званию и по возрасту, я должен платить. Ты же видел толчки! Землетрясений не было в этих местах три эры! Если и вправду что-то случится и выживет один из нас, а я этого допускать не намерен, то именно тебе придётся остановить ритуал этих осквернённых ренегатов и не допустить ещё одного Хода! — Орин уверенно шагнул вперёд. — Орин, у тебя, как я знаю: брат, сестра, жена, дочь. Я — неузаконенный бастард, мне терять нечего, а тебе есть что терять. — Блэксворд неожиданно для Орина уже порезал руку, зашипел и провёл кровавой ладонью по золотистой стене. Надпись загорелась зелёным огнем, и дверь с грохотом, сбрасывая вековую пыль, начала открываться. Орин вновь облачил руку в перчатку и проговорил: — Чтобы там не случилось, мы справимся. — Блэксворд лишь кивнул и они направились в открывающийся проход, из которого, что было странно, лился тусклый свет, наполненный пылью.

***

      Странно было осознавать, что одна часть Зиккурата была построена гномами, а другая работниками нежити, вурдалаками, гулями, зомби и прочими упырями. Эти башни, что спускали платформы вниз и испускали пар, явно были гномьей работой, ведь только гномы строили всяческие механизмы в камне, что работали на пару и могли быть исправными тысячи лет. Однако, ворота, что требовали кровь в качестве платы, явно были работой самих некромантов, которые обожали строить древне орнаментные ворота, что требовали плату или всяческих клятв.              Блэскворд и Орин шли по ступеням. Шли в тусклом свете, не понимая, то ли они спускаются вниз, то ли идут прямо.       Когда они вышли из башни, перед ними предстала абсолютно другая картина. Не было того холодного камня и золотистого металла, что окружал их в башне, не было той кромешной тьмы, что ступала за ними по пятам, нет, этого не было. Это вё пропало, осталось за спиной.       Их встретил огромный зал, с наведёнными мостами и стенами, в стенах было множество ходов, но по всей видимости, это были могилы. Огромный куски монолита, будто городские стены возвышались в бесконечно огромных пещерах. Это были не просто недостроенный стены для обороны. Это были могилы на тысячи и тысячи людей.       Внизу виднелось всё та же чёрная водная гладь, что в прошлой пещере. Блэксворд невольно поморщился и взглотнул. Тусклый свет, освещающий сотни, а то и тысячи пылинок, исходил откуда-то сверху и он явно был неестественный. Слишком белый. Слишком холодный. На стенах висели зажжённые факела и огненные чащи, с потолка свисали покрытые временной ржавчиной цепи, а очередной мост заворачивал налево, в очередной проход и так до бесконечности, то внизу, то вверху. Могилы расположились даже на самом мосте, вырисовывая зигзагообразную свободную дорожку, будто мертвецы своими костями выкладывали правильный путь. — Сколько же здесь похороненных? — Спросил вслух Блэксворд, обходя очередной скелет. — Неважно, главное к ним не присоединиться. Пошли, тихо и аккуратно. — Ответил Орин. Блэксворд хмыкнул. Глазами пробежались по стенам. Тангер насчитал почти семь сотен и это только на одном участке, а стены шли всё дальше, могилы располагались и вверху и внизу. Здесь явно поработала не одна и даже не одна тысяча кирок. Сколько лет строился Зиккурат Ин-ар-Хартум? Сотни? Тысячи? Всё это возводили не просто так, а с определённой целью, это изваяние источало холодное величество и мрачность, что вкладывали каменотёсы и каменщики в свою работу. Не было ощущения, что сейчас всё это упадёт им на голову, казалось, Зиккурат тихо дремал, и Блэксворд с Орином слышали гул, похожий на сопение спящего дракона или гиганта. Они ступали так тихо, как могли, изредка бряцая доспехами и переговариваясь, стараясь не превышать голос. Они боялись разбудить этого исполина. Он боялись, что во тьме их настигнут глаза или зубы. — Странно… Ин-ар-Хартум, Зиккурат тысячи душ. Орин, как вообще создавались Зиккураты? — Спросил Блэксворд, обходя очередной саркофаг на мосту. И пусть Тангер и сам понимал, как и зачем создавалось всё это, но ему было интересно послушать Стонн'Кассела. — Душами, друг, душами. Сотни и даже сотни тысяч душ уходили на то, что вдохнуть Немёртвую жизнь в эти залы, где покаются тысячи и тысячи смертных. Они ждут очередного часа, чтобы подняться на Ход. Вернуться в мир живых и отомстить. А души тех несчётных бедолаг, тех, кому не посчастливилось умереть сразу, становились частью этого места. Они, те чьи кости не нашли здесь покоя, они — Зиккурат, а Зиккурат, стены, камни, пыль, всё это — они. Ты можешь себе представить, что твоя душа на веки заточена здесь? Она бродит, одинокая, холодная, неприкаянна. Можешь представить, что холодный ветер, обдувающий эти стены, обдувает тебя самого до самых костей, которых уже нет? Что ржавчина и мох, покрывающие стены, покрывают тебя изнутри? Что кровь, которая проливается здесь, течет по тебе, однако тела у тебя нет? Это их дом, Блэксворд. Они ждут, смотрят, если ты грабишь и оскверняешь — становишься частью Зиккурата, мучаешься, боишься. Пришёл почить их память, они помогут тебе выбраться, если заплутаешь. Пришёл захватить их, они помешают тебе, сделают частью себя. Захватишь их, станешь их частью. По крайне мере, то те легенды и слухи, что знаю я. — Блэксворд недовольно взглотнул, но промолчал, чувствую напряжение и холод изнутри себя. На миг ему показалось, что вперед что-то мелькнуло, поэтому он держал руку наготове, чтобы при случае опасности выхватить клеймору как можно быстрее.       Они шли, час, два, может быть три, Блэксворд не знал.        Внутренне часы Орина подсказывали ему, что сейчас уже полдень. Пока они не были голодны, и продолжали идти по мосту, который вёл в одном направлении, время от времени петляя. Проходя сквозь огромные арки из зелёно-чёрного камня, они всё дальше и дальше входили вглубь Зиккурата, уже давным-давно сбившись со счёта, что в стенах было саркофагов.       Наконец-то они вышли к очередному, небольших размеров залу. Посередине зала стояла статуя женщины, которая сложила руки таким образом, чтобы права рука находилась внизу, ладонью вверх, с полусогнутыми безымянным пальцем и мизинцем, а левая рука находилась над правой, с так же согнутыми безымянным и мизинцем. Указательный и средний пальцы были выпрямлены, а большие оттопырены. Статуя смотрела в один из четырёх проходов, а именно в тот проход, который вёл вниз. Четыре развилки предстали перед ними тёмными дорогами из пыли и смерти.       Из одной дороги пришли Блэксворд и Орин, другая, ведущая вниз, была заперта тяжёлой решёткой, с толстыми и плотными прутьями, сквозь которые не протиснула бы даже мышь. Два других прохода вели налево и направо. Они были открыты. Орин и Блэксворд потихоньку осматривали старый и пыльный зал, который кое-как освещался факелами на стенах. Того неестественного света, что был в зале с мостом уже не было. Лишь свет факельного огня, и вновь зажжённого фонаря на поясе Орина, помогал осмотреть этот зал. Блэксворд поднял старый пыльный и завалявшийся факел и зажег его от фонаря. — Что это за зал? — Спросил Бэксворд, осматривая правый проход, огромная арка, выполненная в каком-то старом витиеватом стиле, будто из костей, вела куда-то вперёд и наверх. — Если бы я не знал, где похоронена Эльнора Грейкассел де Айвенворд, Императрица Некромантов и всех Мёртвых, то предположил, что это её могила или, по крайней мере, место поклонения. — Ответил Орин осматривая статую женщины, в которой он признал эту самую Эльнору - любовницу Эйдэна Четвёртого и его убийцу. Нужно было признать, что сама статуя была выполнена красиво, впрочем, по легендам, сама Эльнора отличалась ещё большей красотой для некромантки. — Проклятье! — Прошипел Блэксворд. Всего лишь десяток шагов и Блэксворд оказался уже по ту сторону арки, всё затряслось вновь и прутья решётки, что были в этой арке, с грохотом опустились, а из левого прохода послышался истошный и страшный виз, вперемешку с гомоном. — Тангер! — Не выдержал Орин, обнажая меч. Он соскочил с места и уже водил остриём меча по воздуху, предвкушая битву. — Я не хотел, я сделал всего лишь пару шагов! — Блэксворд занервничал, но он продолжал держать себя в руках, ухватившись обеими руками за прутья. — Орин! Что делать?! — кричал Блэксворд. Орин подбежал к решётке, что разделяла их и протараторил. — Беги! Ищи обходной путь, если сможем, мы встретимся вновь, а теперь пошёл! — Блэксворду ничего не оставалось, как рвануться с места и бежать вдоль этого прохода. Орин готовился к схватке.

***

      Орин круговыми движениями водил мечом по воздух. Рюкзак он уже сбросил, напрягся и сосредоточился, как только мог. В воздухе уже веяло гнилью, разлагающимися трупами и кровью. В свете факелов лезвие клинка блеснуло, когда Орин почувствовал, как что-то схватило его за ногу. Он в одно короткое мгновение рубанул в эту сторону. Три мертвеца восставали из грязи и пыли, кто без руки или части тела. Один почти сгнил, второй медленно поднимался, рыча и визжа, третий старался подползти ближе. Они рычали, холодными глазами смотрел на него. Орин отскочил к статуе и бегом оглянулся, визг со стороны левого прохода приближался быстро-быстро, а это означало, что эти мертвецы ему только преграда.       Рубанув с размаха, Орин отрезал мертвецу руку. Покрытый гнилью, кусками ткани и серым мясом, мертвец протягивал свои обрубки рук в сторону Орина, друге двое намерились полакомиться им, надвигаясь быстро, навострив сгнившие челюсти. Орин провёл удар с полуоборота, нанеся раны, несовместимы с жизнью, вспоров мертвеца животы. Но это были мертвецы, а не живые противники. Им чужды страх и боль, ими управляет одно, желание убивать. Они очень цепки за своё существование. Орин провёл ещё один удар, проведя полный оборот вокруг себя. Одного мертвеца он разрубил пополам, другого откинул на пару метров назад, третьего незначительно поранил. Ему нужно было повалить их, или прижать, или же сжечь. Орин предпринял колющую атаку. Пронзив мертвеца насквозь, он вынул из него меч по средствам сильно пинка. Мертвый тут же упал, словно грязная тряпка. Орин проткнул его голову, пока мертвец лежал. Затем провел круговой удар, отрубив другому мертвецу голову, ещё раз ударил наискосок, полностью разрубив его. С третьим мертвецом было проще. Орин увернулся от укуса его гнилых зубов и вновь удар наискосок, сверху вниз. Вместо ужасного визга, что рвал ушные перепонки минутами раньше, он услышал за спиной голодный рык.       Позади него стояло серое существо, с вытянутой мордой, неестественно вытянутыми конечностями и зелёным, голодными глазами, из его пасти текла слюна. Стоило Орину повернуть голову, чудище напало на него, меча в шею своими чёрными клыками и когтями. С виду, оно было лёгким, но прыжок, который оно совершило, был необычайно сильный. Орин только и сделал, что успел пререкаться в сторону. Так пришлось проделать несколько раз, пока чудище не поняло, что столкнулось с умным противником. — Сучьи потроха. Надо же, выскочила, тварь! Ну давай, потанцуй со мной. — Прорычал Орин, сплёвывая слюну с медным привкусом. — Вурдалак. — Немёртвое чудище издало истошный крик и встало на задние лапы. Его рост превышал рост Орина в два раза.       Вурдалак был худущим, страшным и противным. Он намеривался загнать противника в угол. Орин стоял, нельзя было отдавать господствующую позицию. Его левая рука потянулась за серебряным кортиком, который покоился на его пояснице. Вурдалак прочуял это и не стал медлить. Меч Орина - Изгой, так же мог нанести нежити существенный урон и убить её, но серебряное оружие могло на время отвлечь противника. Помотав лысой и втянутой головой, вурдалак вновь прыгнул на Орина. Орин метнул в него кортик и сам в последний момент увернулся от удара мощных когтей нежити, пожертвовав наплечником доспеха и плащом, который теперь напоминал лоскуты. Повезло, что наплечник остался на месте, пусть и помятый. Серебряный кортик застрял в лёгком чудища. Вурдалак помутился и пошатнулся, из его пасти слюна лилась рекой. А ядовито-чёрная кровь капала на пол. Своей длинной левой лапой он неуклюже вынул из себя кортик и демонстративно облизал своим противным и гнилым языком, показывая, что ещё готов к бою.       Вурдалак откинул кортик и растопырил когти. Орин приложил лоб к плоской стороне меча. Вурдалак сделал ещё шаг, затем ещё один, затем прыжок с намерением разорвать противника, повалив его на пол и разгрызть шею. Орин вдохнул пере прыжком вурдалака и ушёл уклоном в сторону, рубящим ударом с полуоборота отбиваясь от врага. Орин пробил голову вурдалака, открывая его противные внутренности, его бешенный глаза скосились, нестеснённое тело, словно с переломанными костями, с грохотом упал, поднимая тучу пыли, когда Орин осторожно вынул клинок из серое тела, что упало замертво. «Чем дальше в лес, тем больше дров» - Подумал Орин, вытирая лезвие клинка и кортика от крови чудища остатками своего плаща.

***

      Увидев мертвецов, Блэксворд попытался сломать прутья, но они были слишком толстыми и прочными, рычаг что, по всей видимости, должны был открыть эти ворота, Блэксворд в порыве ярости и расторопности сломал, или просто рычаг оказался слишком ветхим. Что-то также схватило его за ногу, из-под земли показалась полуразложившаяся морда мертвеца, с холодными светящимися глазами. Блэксворд выкрикнул страшные ругательства и другой ногой, что облачена была в тяжёлый сапог, проломил голову мертвеца. Ещё одна тварь вылезла впереди него, разинув страшный рот без нижней челюсти. Блэксворд освободился от костяшки прошлого мёртвого, и выхватив клеймору рубанул её с полного оборота. Голова мертвеца покатилась по пыльной земле. — Сучьи потроха. Надо же, выскочила, тварь! Ну давай, потанцуй со мной — прорычал Орин, сплёвывая слюну с медным привкусом. — Вурдалак. Блэксворд глянул через решётку, на то, как Орин перекатывался от ударов серой твари. Ещё несколько мертвеца окружили юного Тангера, но преимущество двуручного меча позволили ему провести вихревую атаку, лишая мёртвых конечностей. Поняв, что с ними покончено, по крайней мере, но сейчас Блэксворд помчал в коридоры искать обходной путь.       Блэксворд сломя голову мчался сквозь перепутанные коридоры и лестницы, он должен был найти обходной путь и помочь Орину. Паника вскоре сменилась на гнев, как в свой адрес, так и в адрес этого проклятого места! Блэксворд петлял то туда, то сюда. Но каждый раз возвращался к тому, что оказывался в длинном коридоре, который в свою очередь вел в какую-то сеть непонятных лабиринтов, из того же чёрно-зелёного камня. Колкое ощущение паники, горящее от страха замкнутых пространств лицо, вопли повсюду. Блэксворд в десятый раз оказавшись на этом месте не выдержал и остановился, переводя дыхание, успокаиваясь. Блэксворд вновь обнажил клеймору, припал на колено и опёрся на клинок. — Спокойно, Тангер. Ты выберешься и ещё такого шума наделаешь. Главное, помнить, я сюда не грабить пришёл, значит, духи должны мне помочь. — Блэксворд прошипел и глянул на руку, которую порезал, рана так и не перестала кровоточить. Вновь перебинтовав руку, он опять опёрся на клинок. — Куда идти-то? Только прямо или опять петлять? Ёлы-палы, блять! Куда же логичнее всего идти, в панике начинаешь петлять! Я же всё осмотрел. Значит ещё раз, только теперь, нужно идти прямо. — Разговоры с самим собой помогали Блэскворду успокоиться. Он вдохнул откинул страх от себя.       Блэксворд поднялся и медленно пошёл прямо, по больно знакомому коридору. Он не вернул клеймору в ножны на спине, а уже держал её наготове, понимая, что возможной схватки он не избежит. Он ускорился и уже шёл более спокойно, он не петлял, а выходил всё новые и новые коридоры, пока не наткнулся на лестницу, ведущую куда-то вверх. Казалось, что это место специально путало его, смеялось над ним. Блэксворда это ни сколько не смешило, только наоборот всё больше и больше злило, заставляя скрипеть зубами и сильнее сжимать рукоять клейморы, будто от этого сделается лучше. В проходе оказался точно такой же вурдалак, с которым тягался Орин. Немёртвый с истошным воплем помчался в узком проходе на Блэксворда, царапая когтями стену. Блэксворд знал, что в таком столкновении у него мало шансов. Поэтому он метнул клеймору в противника. Реакция немёртвого поражала. Вурдалака увернулся, но клеймора задела его руку, он покрутил головой, и с яростью помчался на Блэксворда. Юный Тангер уже приготовил серебряный кортик в правой руке и шипастый левый кулак, с металлическими вставными пластинами.       Они встретились почти в плотную, вурдалаку мешали его длинные конечности, которые застревали в стенах, поэтому он зажал Блэксворда и старался прогрызть ему шею. Тангер провернул сначала хук, а потом апперкот левой. Голова вурдалака отшатнулась и со злостным недоумением он глянул на противника, демонстративно выплюнув кроваво-чёрное слюну. Выражение глаз вурдалака говорила само за себя: «Ты что дурак поехавший?!» Блэксворд не медлил и всадил кортик в тонкий кадык немёртвого. Тварь испустила дух, а слюна из её пасти текла фонтаном, обливая ноги Блэксворда. «Никогда не надо бить нежить в лицо, такого недоуменного взгляда я больше не выдержу!» - Проговорил Блэксворд сам себе.       Блэксворд шёл, может быть, минут пять, но он вышел на очередную возвышенность, выступ одной из колонн зала со статуей Он заметил, что Орин уже со всеми расправился и оглядывал местность. Блексворд обрадовался и окликнул Стонн’Кассела. — Орин! Я здесь! — Орин глянул наверх, и краешком рта улыбнулся. — Молодец! Назад вернуться сможешь? — Прокричал Орин. — Нет, ворота до сих пор закрыты! Тут много балок и навесов с цепями, попробую пройтись по верху, может быть, выйду к тебе! Это место будто смеётся над нами! Мне это не нравится! — Жаловался Блэксворд, крепче сжимая клеймору. — Хорошая идея! Будь осторожнее, так всё слишком хлипкое! Найдешь старинный лук или арбалет, не стесняйся, бери! Зиккурат пробудился, вурдалаки, прочая нежить лезет, так что ты тоже с ними столкнёшься! — Орин взмахнул мечом, будто салютую Тангеру. — Уже столкнулся! Сущие братья Ненасытного! Твари страшнее ночных кошмаров! — Блэксворд даже сплюнул себе под ноги. — Будь аккуратен Тангер, славу и ордена потом делить будем! — Орин как-то странно усмехнулся. — Орин, смотри, там не помри! И честно сказать, это место, как мне кажется, использует страхи, будь аккуратен, все чего-то да бояться! Удачи! — Тангер тоже поднял оружие, желая капитану справиться со всем. — Так оно и есть! Удачи, Тангер! Чистота крови, чистота легиона, чистота долга! — Прокричал Орин. — Давай, Стонн’Кассел! Чистота крови, чистота легиона, чистота долга! — Эхо голоса Блэксворда разошлось по старинным залам, будто стены этого места содрогнулись в хохоте. Им пришлось разделиться…