Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

Мой дорогой племянник. Мой дорогой, погибший в бою Эйдэн.

Альвева скончалась. Моя сестра умерла сегодня утром. Её не стало.

И тебя не стало в этот день.

Я пишу это письмо в никуда. Я плачу, заливаю кровавыми слезами пергамент и понимаю, что ты никогда не прочтёшь это письмо.

Мы долго говорили с Альвевой про Бездну, пока она боролась с пророческим даром.

Про то, что на самом деле является нашим предназначением.

Когда долго смотришь в Бездну, мой дорогой племянник,

Бездна начинает смотреть в твою душу.

Выискивать твои слабости; высматривать в тебе боль, ненависть, злобу и страх.

Эйдэн, как бы мне хотелось, чтобы ты раньше запомнил эти строки и сжёг это письмо.

Но тебя нет. Ты предпочёл умереть со своим легионом и не дать Эльноре победить. О тебе уже ходят легенды. О том, как ты умер на её руках и как твои люди продержались до подхода солдат Джейстена и Сайн-Ктора.

Ты никогда не услышишь, что о Бездне думала твоя мать. Она считала, что Бездна оборачивается твоим самым худшим, самым ужасным и самым кровавым кошмаром. Она заставляет тебя отправится на поиски спасения,

Бездна велит тебе играться с игрушками Ненасытного, а тот, кто вовремя не завязывает с этими играми, вскоре поднимает клинок Тай-Фера, как его полководец.

Ты умер, не став ни тварью Тай-Фера, ни его слугой.

Ты умер, а твоя мать отошла вслед за тобой.

Вы оставили меня одного. Своего брата и дядю на растерзание двору и политике.

Ты не увидишь, как Тьма и Свет решили, что им подвластна сама жизнь. Ты не узнаешь, что Цари Рассвета и Заката могут проживать одну историю за другой, покуда само мироздание не вычеркнет их из плетения судьбы.

Всё, что от тебя требовалось бы — отдать Рассвету свою волю, а Тьме своё тело.

Но ты мёртв, дорогой племянник. И твоя мать, моя любимая сестра, мертва.

Вы оба оставили меня.

Как же сильно я вас ненавижу.

Как же сильно мне вас не хватает.

Одно из личных писем Айдан III Стонн’Кассела, брата Альвевы V. Письмо не было отправлено в связи со смертью императрицы и её принца-сына. Айдан III отказался от престола в пользу своего знаменосца — Ричарда Кон-Итьена.

Написано три недели спустя после битвы за Карден-Холл. Четвёртая эра, семьсот сорок пятый год от прибытия Олрида Старого.

***

Четвёртая эра, семьсот сорок пятый год от прибытия Олрида Старого.

Кавутен. Двадцать пятый день четвёртой недели месяца Вечной Памяти.

      Небо стало чёрно-красным от пролитой крови и едких пожаров, что разошлись на лиги вперед. Этот день станет самым горестным в империи. В этот день умрут императрица и её сын. В этот день пророчица умрёт, как и Великий принц.       Эльнора шла по выжженной земле, вдыхая смрад смерти и проклятого смога, ставших для неё родными запахами. Благородные леди используют цветочные парфюмы и только некроманты Эш’Хайгара пахнут как смерть.       Битва ушла от стен города ещё утром, когда войска некромантов, состоящих из орды скелетов, вихтов, мантикор и прочих тварей Пепельного моря, отступили под натиском армий Джейстена и Сайн-Ктора, пришедших на помощь. Однако, имперские армии Альвевы несли тяжкие потери. Синие Легионы Джейстена отступили, пока войско карденхоллцев готовилось к контратаке у переправы.       Леди Грейкассел де Айвенворд не верила, да и не могла поверить до сегодняшнего дня, что один человек, пусть и потомок самого Нерана, способен объединить столетиями враждующие народы. Да, в этот год, Эйдэн, как когда-то великий Неран, собрал войска. Только не против драконов, а против народа Эльноры. Даже драконы Рок’Яндара прислали десять своих сородичей на битву против Хода Нежити.       Но битва окончилась и умирающий Эйдэн шёл к ней.       Медленный, уставший, раненый, но шёл. — Зачем? Зачем ты идёшь ко мне? — Спрашивала Эльнора еле слышно, продолжая размышления в своей голове. «Почему он продолжает попытки договориться, почему не уничтожит врага под корень? Я не могу найти ответа. Не могу объяснить, почему сама иду к нему со слезами на глазах, как невинная девка, почему продолжаю слушать его, почему? Почему я так безвольна перед ним? Главный вопрос моей проклятой жизни — почему?» — Здравствуй, Эльнора. Как ты, воронёнок? — Вымолвил Эйдэн, упав без сил. Эльнора села рядом, положив его голову на свои изодранные коленки. Горячие слёзы катились по щеками, падая на его окровавленное лицо. Горячие слёзы из неживого тела. Чт за шутка богов? — Не плачь, воронёнок. Всё хорошо. — Простонал принц Кровогорья, проведя ослабевшей рукой по щеке Эльноры. — В другой жизни, в другой эпохе, я встречу тебя, ворона. Моя… — сказал Эйдэн и глаза его похолодели. Эльнора прижала его к себе, горько зарыдала, истошно закричала, срывая горло в кровь. Когда земля под ней затряслась, когда конница Джейстена и Тира, пехота Сайн-Ктора и Уэйстека шла на войско её мертвой империи Эльнора отбросила клинок и прижалась всем телом к мертвому мужу. Эльнора Айвенворд молила всех богов, чтобы они даровали её смерть, а вместе с ней и покой, но этому, не суждено было сбыться.

***

Седьмая эра. Двести девятый год от прибытия Олрида Старого.

Тихое Плато.

Северное Кровогорье.

Граница Уэйстека и Эш’Хайгара.

Десятый день Месяца Штормовых Ветров. Марун.

Ин-ар-Хартум, Зиккурат тысячи душ.

— Ну, вы и шороху навели, мальчики! — Проговорила женщина с пепельными волосами, бледно-белой кожей, одетая в чёрно-зеленую куртку, вооруженная луком из чёрного материала, с зелёными ставнями в виде кристаллов. — А ты ещё, блять, кто такая? — Выпалил Блэксворд, разинув рот от удивления. — Прояви уважения, я вам жизнь спасла! — Огрызнулась незнакомка. Блэксворд отошёл в сторону, опираясь на клеймору. Орин вынул Изгоя из ножен и шагнул вперёд, готовясь к драке. — Кто вы? — Спросил Стонн’Кассел. В голове Орина мелькали до боли знакомые силуэты, однако, Чёрный Грифон испытывал чувство, что знать лично эту женщину он не мог. Седовласая женщина убрала лук за спину. Её одежда выглядела старой, но не поношенной, на поясе красовался колчан со стрелами с белым оперением. — Эльнора Грейкасел де Айвенворд! — Гордо ответила она, отвесив реверанс. Орин не сдержал смех. Резко захохотал, будто сумасшедший. Казалось, что его кто-то щекочет. Похохотав с минуту, Орин возразил, изобразив медленную дугу лезвием своего клинка между собой и Эльнорой. — Грейкасел де Айвенворд? Властительница Мертвых? Последняя Императрица Тьмы? Воевода Эш’Хайгара? Не смешите меня, моя дорогая. Вам, по меньшей мере, должно быть полторы тысячи лет! Кто вы такая, Ненасытный душу вашу сожри и выплюни?! Что вы здесь делаете?! Почему нам помогаете?! — Орин встал в боевую стойку, обхватив рукоять Изгоя двумя руками. Эльнора усмехнулась, заводя локон волос за ухо. — Негоже мужчине упрекать женщину возрастом! Что же, ты угадал, да! Мне тысяча восемьсот лет! Ты, легионер, угадал точнее некуда. Я — та самая Эльнора, скрывать мне нечего. Так и знай! — Эльнора хмыкнула, скрестив руки на груди. Блэксворд глядел то на неё, то на Орина — И что же, извольте спросить, вы делали полторы тысячи лет? Строили планы по захвату или уничтожению мира ордами нежити? — Орин опустил клинок, но не расслабился. — Как смешно! — Недовольно фыркнула Эльнора. — Что, легионер? Нашёл кровного врага? Чему вас учат?! Что я — сосредоточение вселенского зла, разложившаяся на половину упырица?! Ещё чего! Перед тем, как решим, что делать дальше, назовитесь! — Потребовала она, высоко подняв подбородок. — Блэксворд Тангер. — Первым ответил юноша. Он чуть поклонился, указывая на повреждённую ногу. Эльнора отвесила ему благодарный кивок, затем зло зыркнула на Орина. — Орин Стонн’Кассел, пятый этого имени. — Эльнора оценивающим взглядом осмотрела Орина с ног до головы, словно с кем-то сравнивала. Затем хмыкнула, с неким расстроенным тоном. Она покрутилась на месте, стукая указательным пальцем о локоть. — Это что, какая-то злая шутка? Если вы — та самая Эльнора, то, что вы делали столько времени? — спросил Блэксворд, усевшись на пол. Эльнора по-доброму ухмыльнулась и ответила. — Жила, скиталась, чувствовала, прожила сотню человеческих жизней, каждый раз возвращая к могиле Эйдэна. И нет, дорогой Блэксворд, это не шутка. — Эльнора вновь улыбнулась. — Так, почему мы должны тебе верить? — Парировал Орин, стиснув зубы. — Во-первых: я спасла ваши растреклятые жизни. Во-вторых, осквернённые ренегаты — наш общий враг. В-третьих… — Эльнора достала из-под одежды амулет, из тёмного материала, с отблесками серо-зеленого цвета. Фамильный знак Грейкаселов — чёрный ворон. По легендам, такой амулет может носить лишь тот, в чьих венах течет кровь этого древнего рода.        Орин вернул клинок в ножны. Эльнора улыбнулась. «Врет? Не похоже. Дышит ровно, не беспокоится, не потеет. Может быть, это некромантская уловка?!». — Допустим. Так, что же вы забыли здесь, леди Грейкасел де Айвенворд? — Спросил Орин, заслоняя собой Блэксворда. — Хочу вернуть то, что принадлежит Эйдэну Великому и мне в частности! — Выговорила она быстро, будто скороговорку. — И что, в частности, принадлежит вам? Насколько я помню, вы с Эйдэном Великим были по разные стороны баррикад. — Эльнора недовольно нахмурилась. Она явно не хотела ничего говорить, однако, успокоившись, ответила. Вновь расслабив лицо, заставив нахмуренные брови опуститься вниз. — Альманах, что он унёс с собой в могилу. Точнее, я вложила его в могилу, когда была на похоронах. Когда мы, Властелины Мертвых, узнали о том, что Ненастный, страдай он вечно, осквернил последний ритуал из этой книги, нашей целью стало его очищение, в крайней случае — уничтожение. Вы оба, как я понимаю, уже знаете, что Ненастный вновь пробудился. Он пытается вернуть былую власть. Пытается сбросить оковы жены и детей. Переманивает к себе ренегатов, устраивает войны, в которых брат идёт на брата. Это необходимо отставить. — Орин помолчал, почесав затылок. Огляделся, увидел удовлетворительный кивок Блэксворда и грустно, обречённо вздохнул.       «От Императрицы Некромантов стоит ожидать чего угодно, однако, одни мы не справимся! Что вообще делать, когда мы настигнем ренегатов? Этого я не знаю, но, она может знать. В конце концов, каждый преследует свою цель. Как там Гарет говорил: если помирать, так косячить напропалую?» — Хорошо, леди Эльнора. Заключим странный союз? Наша с Блэксвордом цель — остановить ренегатов, ваша — заполучить альманах. Все равно боремся за одну цель? — Орин протянул её руку, сняв перчатку. — А если я решу захватить мир или я служу Ненасытному, на самом деле? — Игриво спросила она, подойдя ближе. Она была опасной — Орин сразу это понял. Слишком игривой, слишком непостоянной. Сумасшедшей. Орин тут же вспомнил лицо Арианы. Орин вспомнил день, когда родился сын, вспомнил страдания жены и страх служанки, защищавшей свою госпожу… Орин вновь вздрогнул, когда в ушах прозвучал голос умершей от горячки служанки: «Мальчик плакал, господин! Так громко плакал! Я пела ему песни, качала на рука, а потом просто говорила с ним и он успокоился! Представляете, господин, он успокоился! Смотрел на меня, совсем как взрослый! А потом, представляете, потянулся ко мне и улыбнулся! Я знаю, новорождённые не улыбаются, но ваш сын, господин! Он улыбнулся!» — Тогда знайте, что с предателями я разбираюсь очень жестоко. — Ответил Орин, мотнув головой, избавляясь от воспоминаний на какое-то время. Эльнора протянула руку в ответ. Когда их кисти соприкоснулись, Орин почувствовал лютый холод, исходящий от женщины. Стонн’Касселу казалось, что она мертвая и живая одновременно. Что крови по её венам течет холодная, а не горячая, как обычная. Её глаза, серого цвета, были такими же холодными. Мурашки пробежали по спине Орина. Пожав руки, Эльнора подошла к Блэксворду и склонилась над его ногой. Орин поерзал, пытаясь прогнать противный холодок. — Ничего страшного, ты просто сильно её ушиб. Сейчас, всё исправим. — Она приложила руки к икре Блэксворда, прошептала что-то, и из её ладоней появился зеленый свет. Блэксворд заматерился, а через пару минут почувствовал облегчение. — Скоро сможешь галопом бегать! Так, теперь, займёмся твоим плечом… — Хихикнула она. Блэксворд осторожно подвигал ногой и широко улыбнулся, не почувствовав боли. Спустя некоторое время, рана на плече от паука затянулась, и Блэксворд сиял от счастья. — Куда теперь? Каков план? — Спросил Орин. — Идём в глубины, друг мой дорогой, в глубины. — Ответила Эльнора, лукаво улыбнувшись. Орин поморщился. «Я пожалею, ой, пожалею».

***

      Они спускались по спиральной лестнице башни. Блэксворд мог идти нормально, но всё ещё прихрамывал. Спускались он всё ниже и ниже. — По этому пути уже проходили? — Спросил Орин, подливая масло в фонарь. — Нет. Ренегаты прошли по другому пути, короткому но более опасному, он за тем мостом. Если поторопимся, сумеем опередить их, или, по крайней мере, идти параллельно с ними. — Ответила Эльнора, ведя легионеров за собой. — Зиккурат попытается нас остановить. — Выкинул Блэксворд, вспомнив призрак Исы. — Если будем держаться вместе, сможем дать отпор страхам, но нам придётся довериться друг другу. — Сказала с придыханием леди Айвенворд, открывая очередные ворота. — Довериться Императрице Мертвых! Боги, это что, ваша божественная шутка, которую моя смертная душонка не понимает? Где злорадный смех? Где, я спрашиваю?! — Прошептал Блэксворд в короткой молитве. — Охеренная перспектива, на самом-то деле. Как говорил мой брат: «Надёжный план, как амхарская торговая сделка.» — Прошептал Орин. Эльнора вновь кинула на него свой злобный взгляд. В конце концов, именно он предложил этот союз, не она. — Во времена Альвевы и Эйдэна это бы означало честнейший и прочнейший союз. Что, Мейстланды потеряли былую хватку? — Спросила Эльнора. Орин в ответ покачал головой: — Нет, всё так же сильны. Просто в наследниках у них близнецы-дураки. — Эльнора лишь хмыкнула.       Так они и шли. Перебежками они двигались от одного угла к другому. Останавливаясь и замирая, завидя тень или силуэт впереди. Желудок предательски, по-звериному урчал, голова кружилась в неудержимом полёте и ряби, а сознание так и норовило упасть в пропасть сна.       Но они шли, шли и шли по тёмным лестницам и коридорам. Шли, пока за очередным углом не нашли останки отряда ренегатов. Такие как раньше, вздутые чёрные вены на лице, красные кровавые глаза, синие губы и бледная кожа. Орин осмотрел тела. Они были менее изуродованными, такое чувство, что умерли они от меча, а не от сверхъестественных сил. — Твари Ненасытного... — Прошипела Эльнора, брезгливо пну одно тело. Блэксворд присел у тела одного из них, аккуратно перевернул и снял вещь-мешок. Пошебуршав в нём, он разочарованно вздохнул и откинул его. Ничего интересного, или того, что могло быть хоть чуточку интересным. Здесь лежало семь рядовых и один капрал. — Дезертиры? Или наткнулись на кого-то поискуснее вурдалака? — Орин встал с корточек и отряхнулся. — Не могу знать. — Ответила Эльнора. Орин кивнул, сплюнул в сторону слюну с привкусом железа и они двинулись дальше. Орин шёл первым. За ним Эльнора, за ней Блэксворд. Стонн’Кассел погрузился в свои раздумья.       «Точно, не могу сказать, что ощущаю, когда смотрю или говорю с Эльнорой. Уж слишком она подозрительна. Слишком добра и… заботлива? Чему я удивляюсь? В этом мире есть гномы, эльфы и прочая живность всех мастей; драконы, гноллы, ящеролюды, а я удивляюсь тому, что встретился с самой известной некроманткой четвертой эры, сейчас, в седьмой эре? Чего это на меня нашло? Хм, смешно. Смейся дальше, идиот. Она — нежить, некромант. Властительница Мертвых, ну, когда-то была. Проклятье! Во что я впутался? Я — соратник нежити, которая не хочет уничтожения мира Ненасытным. Расскажу кому, засмеют! Когда она смотрит на меня, о чём она думает? Она будто сравнивает меня с кем-то? Не с Эйдэном ли Великим? Может статься и так. Насколько я помню и могу судить, они сражались по разные стороны и в то же время умудрялись встречаться на передовой. Почему она так трепетно о нём говорит, с воздыханьем? Если это то, о чём я думаю, мне становиться не по себе. Совсем не по себе».       А они так и продолжали идти, то и дело, натыкаясь на тела ренегатов. Каждое тело было изуродовано по-разному. От этого смрад смерти только усиливался, с колкой болью ударяя по ноздрям и лёгким. Всё повторялось, как там, на верху, у входа в Зиккурат. Всё это казалось непривычным, ужасающим и потрясающим сам разум. Вновь десятки тел и лужи крови охраняли очередные врата. Огромный зал, с высокими потолками, стенами из чёрного камня и массивными колоннами, что держали этот потолок. В конце зала стояли огромные ворота с древним орнаментом, таким, как на прошлых воротах, которые раньше встречались Орину и Блэксворду, а так же с огромным кольцом, которое, по всей видимости, использовалось как ручка. — Что дальше? — Спросил Блэксворд, склонившись над телом ренегата. — Мы должны спускаться всё ниже и ниже, к самому сердцу Зиккурата. Командиры ренегатов служат Ненасытному. У них кольцо Левиафана и Альманах. Благодаря кольцу они могут заставлять своих людей выполнять непосильный задачи, а Альманах, при должно трактовке последнего ритуала… — Переведёт всю нежить под власть Ненастырного. Мы знаем. — Закончил Орин. Эльнора недовольно хмыкнула ра так в десятый. Блэксворд приблизился к ещё одному телу. Сняв с него шлем, он почувствовал хриплое дыханье. Ренегат раскрыл ещё живые глаза и стал жадно дышать, прижимая рану на животе. Блэксворд отскочил от него, тут же схватившись за рукоять клейморы. Орин положил руку на его плечо и успокаивающе кивнул. Тангер сплюнул, но руку от оружия убрал. Орин присел рядом с ещё живым ренегатом. — Гляди как, живой. — Сказал он, пронося фонарём у лица умирающего легионера. Чёрных, вздувшихся вен на его лице не видно, глаза были нормальными. Он смотрел на окружающих его людей с неподдельной радостью. — Боги…кхм кхм… вы не из нашего легиона. Значит, надежда ещё есть? — Прохрипел он. — Что здесь произошло? — Спросил Орин. — Мы…взбунтовались, мы не хотели губить ребят, не хотели служить Ненасытному, мы не могли допустить второй войны с Некромантами. Сторонников у командующего оказалось больше. Нас…кхе… порубили в клочья. Они идут к сердцу Зиккурата…кхе… кхм… кем бы ты ни был, останови их, прощу. Они не ведают, что случится, если все мертвые поднимутся из этих могил. Они мором пройдут по нашим землям, собирая страшный урожай. Мертвые не подчинятся Эш’хайгарцам. Там, за воротами, Одиннадцатый Отступившийся Чёрные Легион. Вам не пройти на пролом… найдите обходной путь… — с этими словами, ренегат отвёл голову в сторону и умер. — Во что ты меня втянул!!! Некроманты! Нежить! Ненасытный! Отступники и ренегаты! Боги, что мы можем сделать, а Орин?! Ответь мне, Стонн'Кассел! Что мы сёдлам, с ёбанной армией Ненасытного! Что?! — Блэксворд дергался, нервничал и психовал, будто бы в него демон вселился. Он рычал от злости, сжимал кулаки и с яростью был готов кинуться на Орина или Эльнору. — Ты забываешься, Тангер. Я — твой капитан, и лорд дома Стонн’Касселов, ты исполняешь мои приказы. Успокойся, легионер. У нас есть задача, и мы обязаны её выполнить. Твоя паника и психоз всё усугубляют. — Орин не кричал. Он говорил серьёзно и гордо, не срываясь и не переходя на личности. От его голоса исходило спокойствие и холодность. Тангер выдохнул и опустился на колени, опуская голову и руки — Прости, капитан. Я не смогу пойти дальше, мне страшно, до ужаса страшно. Я боюсь. Я не смогу, я не справлюсь. Лучше прибей меня, я же жалкий бастард. Убей, так лучше… — Блэксворд не плакал навзрыд. Слезы сами теки по его щекам, а губы тряслись в леденящем страхе, что сковал его своими сетями. Орин опустился на корточки рядом с ним. — Оставь его, Стонн’Кассел. Он слаб и не выдержит дальнейшего пути. — Проговорила Эльнора. Орин кинул в её сторону презрительный взгляд, а когда она решила потянуть его зра руку, то Стонн'Кассел вовсе оттолкнул её. — Тангер! Ты сильнее, чем кажешься. Мы справимся. Погляди на меня. Посмотрим на меня, легионер! Мне тоже страшно, до смерти страшно! Но послушай, страх - это не наш выбор! Он ведь намного хуже смерти. Он ломает тебя, пытаться вывернуть наизнанку. Ты должен научиться смеяться своим страхам в лицо. Блэксворд, ты нужен мне! Подъём легионер, нас ждёт слава спасителей мира или же смерть! — Орин встал и протянул руку Блэксворду. Тангер утёр лицо от слёз и принял его помощь. — Прости, минутная слабость… Спасибо, капитан. Так, куда нам дальше? Если верить ренегату, эти ворота — путь в ловушку. Леди Грейкасел, есть обходной путь. — Эльнора вновь скрестила руки на груди, она явно была недовольна. — Есть, он короче, но куда сложнее. — Орин и Блэксворд кивнули и уставились на Эльнору. Некромантка ударила ладошкой по лбу. — Он несколько опасен, если судить по количеству нежити. Там Зиккурат, его души подвластные его воле, попробуют пробиться в ваше сознание, захватить вас под контроль. Ваши страхи станут явью. Лучше самоубийственный штурм этих ворот, чем… — Ты же говорила, что вместе мы справимся? Значит, нам придётся довериться друг другу, открыть свои страхи. Эльнора, мы не возьмём те залы штурмом, нас трое, их сотни, если конечно ты натравишь на них нежить… — Не обсуждается! — Воскликнула она. Немного помолчав, она закончила. — А что? Неужели не можешь? Может, ты врешь? Может, ты не какая не Эльнора? Может ты самозванка? Это твой страх? Что тебя разоблачат?! — Орин чуть повысил голос. Эльнора даже не дёрнулась. Её губы скривились в наглой усмешке. Он протянула руку в сторону одного из тел. Его плечо и запястье спиралью обвила зеленая энергия. Она направила импульс в тело одного из ренегатов. Послышался оглушительный визг и стон. Энергия стрелой вонзилась в тело, поднимая его на полтора метра вверх. Ренегат ожил, поднял голову вверх, и громко воскликнул — Склоняюсь перед вашей волей! — Живой мертвец упал, приземлившись на одно колено пред Эльнорой. Затем он гордо встал, расправив грудь. Выглядело эффектно, красиво и страшно. — Обходной путь, обходной путь. — Проговорил Орин. Повертевшись на месте, женщина приказала мёртвому слуге покорной стоять, затем закрыла глаза и прошептала что-то невнятное. Орин заметил, что в её глазах скользнул зеленый огонёк. Нервно поежившись, он отошёл к Блэксворду. Тот вел себя намного спокойнее. Отхлебнув воды из фляги, он протянул её Орину. Во фляге оказалось вино. Пока Орин попивал вино, Блэксворд осматривал ожившего мертвеца. — Боги. Что эта за хуита? — Прошипел Тангер. — Некромантия высшей ступени. Не стоит лезть к нему, Блэксворд. — Ответил Орин. Тангер брезгливо отошёл от мертвеца. — Я знаю, куда нам. — Спустя пять минут ответила Эльнора. Мертвый слуга шёл впереди. За ним шли Эльнора, последними шли Блэксворд и Орин.

***

      Они прошли, по меньшей мере, пять часов.       Шли они быстро, сквозь узкие коридоры, полы которых напоминали черепа, а стены были похожи на кости. Но отряд их продолжал идти, пока силы вовсе не иссякли. Выйдя к очередному залу с могилами, они принялись обустраивать лагерь. Зал приставлял собой небольшое пространство с четырьмя углами, в этих углах расположились могилы с обильными подношениями. Туниками и кафтанами, которые благополучно пошли на розжиг костра. Еда, как бы это логично не звучало, давно иссохла и сгнила. Полчаса ушло на то, чтобы развести костёр. Эльнора приказала своему немёртвому слуге сторожить их покой, время от времени патрулировать четыре прохода. Блэксворд достал из рюкзака вяленое мясо и сыр. — Чем богаты. — Блэксворд протянул Эльноре кусок сыра и флягу с вином. Она улыбнулась и благодарно приняла еду. Блэксворд с неподдельным наслаждением признался утолять жажду и голод. Орин перекусил быстрее всех и сейчас, запив сухой сыр вином, в полусонном состоянии принялся протирать лезвие Изгоя. Вскоре Блэксворд решил вздремнуть и почти сразу же уснул. Эльнора бодрствовала, а Орин всячески боролся с желанием поспать. Он открыто не доверял Эльноре. Спрашивалось, зачем тогда было заключать союз? Орин сам не знал. Как будто голос говорил ему, что она может ему помочь, словно кто-то за него протянул его же руку! Этот союз ему не нравился. Черные легионеры всегда воевали с нежитью.       Казалось, что они пытались прибить друг друга взглядом. Орин глядел на неё, изумрудно-зелеными глазами. Всё же он отмечал, что Эльнора была красива. Её не описывали, как она сама говорила: полуразложившейся упырицей. Нет, историки писали о ней как о необычайно умной и красивой женщине. Эти слова сейчас подтверждались. В свете огня её пепельно-белые волосы казались даргонским шёлком, чересчур бледная кожа покрывалась еле заметным румянцем, имелись красивые ноги, а полные губы казались мягче того же шёлка. — Не спится в этом месте. Кошмары мучают. — проворчал Блэксворд, усаживаясь на спальный мешок. — Настоящие кошмары ждут нас впереди, юный Тангер. — Ответила Эльнора. — Меня интересует один вопрос. Вы долго будете смотреть друг на друга, будто… — — Влюбился, лорд Стонн’Кассел? — Лукаво выбросила она, чуть выпячивать грудь вперёд. Орин нахмурился. Ему до жути хотелось спать, веки наполнились сталью, а во рту сухо как в амункерской пустыне. Эльнора звучно посмеялась, убирая прядь непослушных волос за спину. «Прокляни тебя дюжина, Блэксворд!» - Мысленно выругался Стонн'Кассел. — Молчание — знак согласия, надеюсь, слышал? — Вновь продолжила Айвенворд. — Мне вот интересно, ты уж прости Орин. Ты не похож на Эйдэна. В тебе течет его кровь, но… скажем так, как я помню, Стонн’Касселы уже не правящий род, да? Так вот, что же побудило тебя стать Черным Легионером? Ведь, твои знаменитые предки, как и Эйдэн, собственно, всегда носили красные цвета… — А что побудило тебя так часто ездить на переговоры к Эйдэну Великому, м? Скажи, хорошая сказка, да? Он любил тебя да так сильно, что отринул предсказания матери, как бы она не просила его поставить государство выше любви к тебе. Ты к нему не ровно дышала, да что там. В письмах Альвевы к Дункану он отрыто жаловалась на ваши с Эйдэном любовные утехи. Припоминаю, многие тракты говорят о том, что между вами была чистейшая и ни в коем образом не порочная связь. Ты готова открыть эту тайну? Раз уж нам помирать вместе, у сердца Зиккурата, так давайте побратаемся? Я открою тайну, Блэксворд откроет и вы, госпожа Айвенворд, в том числе, достанете скелет из закромов. Только не оживляйте его, сердечно прошу. — Орин резко отложил клинок в сторону. Блэксворд и Эльнора смотрели на него с неподдельным страхом и изумлением. Помолчав с полминуты у трескающего костра, начала Эльнора. — Я любила его… Эйдэна… всем сердцем любила. Да, по своему странно, но всё же любила. Я не желала этой проклятой войны! А когда он умер на моих руках, я потеряла всякий интерес к жизни. О смерти мечтала, но вот, я живу и умереть от старости и простого меча не могу, а он мертв уже полторы тысячи лет. Доволен, лорд Стонн'Кассел? — Глаза её наполнились по истине горькими слезами, но Эльнора не рыдала. Гневалась, как фурия, но не рыдала как вдовы на похоронах. — У меня невестка погибла, разбойники напали. Ведь, это я посоветовал её ехать в Илайтан, знал же, что на дорогах опасно, хотел лучшей жизни для неё хотел, а подписал смертный приговор. Я отомстил, но месть, как это бывает, её мне не вернула. А ещё, я бастард и имени у меня нет. Блэксворд — прозвище, бастардам в Уэйстеке имён не дают. — Эльнора погладила Блексворда по плечу, смахивая слёзы со своих щёк. Казалось, она его прекрасно понимала.       Блэксворд посмотрел на Ориона и когда Эльнора скрестила руки на груди, Орин начал свой рассказ. — Двадцать один год тому назад, первого числа Месяца Старых Богов, Ненасытный прислал двенадцать Падших в Кинхарт…

***

Седьмая эра. Сто восемьдесят восьмой год от прибытия Олирда Старого.

Кинхарт.

Монскар. Первый день Месяца Старых Богов.

— ОТДАЙ МНЕ СВОЁ ДИТЯ. МОЙ ГОСПОДИН СДЕЛАЕТ ИЗ НЕГО ПОЛКОВОДЦА ТЬМЫ! ТВОЙ СЫН СТАНЕТ НОВЫМ МЕССИЕЙ, КАК И ЖЕЛАЛ ТВОЙ ОТЕЦ! — Прорычало отродье Ненасытного, обнажая проклятый клинок. — Только через мой труп! — Ответил ещё молодой Орин Стонн'Кассел, даже не получивший прозвища "Чёрный Грифон Бэтлгора". Орин вынул Изгоя из ножен. Справа послышался лязг, почти что пение адамантитовой стали. Это был Гарет, верный брат, что был готов биться до последней капли крови, вовремя подоспел на битву против твари Ненасытного. — ТОГДА УМРИ, СМЕРТНЫЙ ГЛУПЕЦ!       Падший обнажил изогнутые клинки и помчался на братьев Стонн’Касселов, намереваясь снести их головы в одном быстром и мощном прыжке.       Орин и Гарет ушли от удара в сторону и моментально провели колющие удары клинками в спину противника, как бы копируя атаки друг друга, делая из зеркальными, не позволяя Падшему атаковать их сразу, вынуждая выбирать того, кто умрёт первым. Падший изогнулся и истошно завопив, дёрнулся вперед, а затем, развернулся для новой атаки. Вращая клинками, как лезвиями ветряной мельницы, воплощение скверной смерти наступало на Орина и Гарета. Подгадав момент, братья шмыгнули вниз и подрезали сухожилия на ногах Падшего, однако, результата не последовало. Тьма окутала раны и залечила их в пару мгновений. Адамантит пог навредить лишь при ударе в сердце.       Падший подскочил к Гарету, выбил клинок из его рук, схватил за горло и отшвырнул к стене с такой силой, что сама каменная кладка пошатнулась от удара и смялась по весом и скоростью, с которой Гарет влетел в стену. Затем Падший вновь обратился к Орину. — НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ, ГРИФОН! ТВОЙ СЫН ИЗМЕНИТ МИР! ЭТО ТАК ЛЕГКО! ПРИДЁТ ВРЕМЯ И ТВОЙ ДИТЯ ПОЗОВЁТ ТЕБЯ ПОД НАШи СТЯГИ! СОГЛАШАЙСЯ! — Сдохни, исчадье Скверны! Гори в огне пекла, сука! — прорычал Орин, бросаясь в атаку, заставляя лезвие клинка заискрится магическим огнём.       Орин и Падший смело отбивали удары друг друга, перехватывая инициативу боя. Падший не мог устать, он продолжал свой натиск, с каждыми разом нанося удары всё сильнее. Орину приходилось уходить от ударов, потому что блокировать или парировать он их уже не мог. В этот момент оклемался Гарет, который вонзил свой меч прямо в сердце Падшего. нанеся подлый удар со спины. Орин не медлил и с размаху отсёк голову тёмной твари. Шлем и голова, пропитанные скверной, полетели по коридору. Страшная морда обратилась к Орину смотря на него, своими чёрно-красными глазами: — ЗА ТВОИМ СЫНОМ БУДЕТ ИДТИ ВЕЧНАЯ ОХОТА! МОЙ ГОСПОДИН НЕ ОСТАНОВИТСЯ, ПОКА НЕ ПОЛУЧИТ ТВОЁ ПЕРВОЕ ДИТЯ, СТОНН’КАССЕЛ! — Гарет специально опрокинул на тело и голову чан с огнём. Тварь сгорела и исчезла в чёрных испарениях. С тех пор Гарет и Орин убили не одну тварь Тай-Фера.       Но Орин знал, что за его первенцем буду взаправду охотиться. Ведь после в столицу пришли ир-меры, вампиры-кадрагоны, и ещё один Падший, с которым Стонн’Касселу пришлось разбираться. Орин понимал, что Айдана буду использовать как мессию. Он не хотел этого. Орин желал для сына нормальной жизни и был один способ это сделать. Ариана потеряла сознание после родов. Пришлось сказать её и Кире, что мальчик умер. Знал горькую правду только Гарет, который отвёз младенца в Карден-Холл, к старым друзьям. Через некоторое время приехал и Орин, чтобы проститься с сыном. — Береги его, Мартин, береги как Зеницу Господства. — Сказал Гарет. Лара бережно держала мальчика на руках, прижимая к своей груди. Ребенок машинально тянулся к Орину, от чего на его сердце становилось так тяжко, что он был готов передумать. — Ну, прощай сынок, прощай Айдан. Я надеюсь, ты поймешь меня, мой дорогой мальчик. Это тебе на память. — Сказал Орин, поцеловал сына в лоб. Младенец агукнул и засмеялся, протягивая маленькие ручки к отцу. Орин снял с шеи кольцо с изображение грифона и отдал сыну. — Он не должен узнать, Мартин. — Анкит кивнул и крепок обнял Орина на прощанье. — Клянусь. — проговорил Мартин. Это была его последняя клятва.       А после, служанка, которая заботилась об Айдана, умерла по дороге в Кинхарт. В ту секунду, пока та молодая девушка умирала на руках Орина и Гарета, Орин дал волю чувствам и плакал, прижимая бредящую девушку к своей груди. - Он плачет, милорд! Боги, как же громко он плачет. Горы горят, пока он плачет. Моря стынут. Я вижу, господин. Он плачет, пустите меня к нему! Он улыбается, когда я держу его на руках! Господин, прошу! - И служанка захлёбывается своей кровью, пока плачет от боли: Господин! Пустите меня к нему! Он не должен быть один! Он же спасёт всех нас! Когда небеса расколются, он всех нас спасёт! Боги, он плачет! Плачет с кровью на руках, плачет за стеной из звёзд! Милорд, мне так жарко! Ваш брат! Ваш брат и вы в огне. В синем пламени. Боги милостивые, мы все в пламени Отца!       Служанка умерла в муках, а Орин ещё три дня лежал под тем дубом, где похоронил её, пытаясь понять, что видела девушка. Видение, посланное Богами или же кошмар, созданный Ненасытным?

***

— Ты знаешь, где сейчас твой сын? — Спросил Блэксворд, когда Орин укрылся спальником и отвернулся к стенке. — На юге, на войне. — Ответил Орин.