Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

            Через неделю они уже были в Амхаре. Айдан за это время ни с кем не обмолвился ни словом. Весь путь он патрулировал путь с небес, лишь изредка приземляясь, чтобы дать Альве передохнуть. Он сторонился всех и вся, оставаясь где-то позади всей колонны. Хелена начала думать, что у него не всё в порядке с головой, но вспоминая то, что ей рассказал Гарет, всё вставало на свои места.       С открытым ртом и замирающем сердцем весь военный совет слушал то, что рассказывал Гарет. Айзора Трайден и Пауль Дейн поддерживали его слова. Найт, каждый раз как увидит Айдана, на миг останавливался, думая толи объявить его героем, толи зарубить от греха подальше. Но вот о его происхождении капитан Гарет отказался говорить напрочь. Даже когда Кира и Ариана почти одновременно клялись в том, что голову ему отрубят, он стоял на том, что рассказать всё должен Орин, почему то он был уверен, что его брат должен вскоре объявиться.       Каково было их удвоение, когда в Ахмаре их ждали Орин, вместе со своими спутниками, Блексвордом Тангером и некой Эльнорой. Ариана тут же полыхнула гневом, но джейстенская интриганская выдержка не дала ей выплеснуть гнев на мужу. Наоборот, когда она, Кира и Адриана, только завидели Орина, они тут же кинулись к нему в объятья. Хелена думала, что он пришёл с подкреплением из чёрных легионов, но весть о том, что Ааронт и Эдэльмира отсоединились от империи и выставили войска на границах только сильнее ударила по всем. В особенности по императрице, которая понимала, что теперь её империи на краю гибель. Несколько дней они отдыхали от похода. И теперь, в кабинете Мария, они собрались, чтобы обсуждать дальнейший план. Гарет, несмотря на рану, ходил от угла к углу, пусть Алетра и ворчала.       Семья Мейстландов расположилась у камина. Селена о чём-то шепталась с Адрианой и Каллиной. Артур и Ричард давно спали. Мивиль и Найт о чём-то усердно расспрашивали то Орина и его спутников, то близнецов, то Гарета, в надежде услышать полною историю битвы за Кулдар от последних, и услышать историю похождений в Зиккурате от первых. Фаил стоял в углу, взгляд его был устремлён в огненные языки, что объяли поленья в камине, Сейна нигде не было видно, Хелена приметила, что последнее время она странно себя вела. Ариана вместе с Кирой сидели около окна, и были бледны, словно банши. Когда Айдан пришёл вместе с командирами погибших под Кулдаром легионов, Пашаром и Коутрен, совет был начат. — Давайте, для начало определимся с одним вопросам — начал Алкион, почесывая свою длиннущую седую бороду. Старый мг склонился над фолиантом, что был всегда при нём. — Сержант Айдан вызвал Балкраса Бронегрыза на Рот-му’у’гаалок, поединок стали и клыков. О чём ты думал, глупец? — чуть прохрипел Альгольф. — Ты хоть знаешь, представляешь с кем будешь сражаться один на один?! — теперь же он был в гневе и даже Найт побаивался вставить слово. Айдан лишь кивнул, вызвав истеричный смех мага — Это не простой огнедышащий ящер! Это древний красный дракон! Балкрас Бронегрыз, Цареубийца, Тот-кого-не-ранить-дважды! Его ни разу не смогли ранить смертельно два раза подряд! Это феномен регенерации и ярости. А ты решил зарубит его простым мечом?! — внезапно Алкион взмахнул рукой и раскрыл потоком ветра фолиант на странице с изображением, очень похожим на Балкраса. — Лучше бы я погиб при Амхаре. — ответил юноша, положив руки на стол, Адриана с Селеной невольно ахнули от его слов, но он продолжил: — Лучше бы тогда она пришла и забрал меня. Венок и серп. Ряса и холод. Смерть шагает и забирает. — уже еле слышно говорил он. Алкион как будто понял о чём он говорит и глаза старца с ужасом дрогнули, когда легионер продолжил: — Под Вингхайяром меня ранил Падший. — повисла тишина, содрогаемся лишь треском поленьев. — Я видел Тень Аэрон Тай-Фера. — он замялся и императрица поняла, что произнёс имя Ненасытного, ничуть не боясь этого! Поймав на себе недовольные взгляды, он прочистил горло и продолжил: — Мне явилась Тень Ненасытного. Он показал мне то, кем я мог быть, прими я другие решения. Я был избранником богов, князем Джейстена, протектором Уэйстека, и каждый раз умирал от рук Четвёртого Бога, когда тот высвобождался из Цитадели Эдхута. Но перед этим я испивал крови дракона и только тогда и я мог ему противостоять. Я знаю, вы считаете меня выскочкой и сумасшедшим… — — Мягко сказано — свистнул Терон, тут же получив поддых от Корра. Айдан продолжал. — Я видел битвы в которых никогда не принимал участия. Я видел Смерть, что забирает и говорит с умирающими. Но я должен был это сделать. Должен, потому что иного выхода нет. Если мне на роду написано умереть в зубах дракона и с этим всё будет кончено, эти кошмары и видения, эта жизнь, в которой смерть шагает за мною по пятам, не в силах поймать меня и забирая тех, кто мне дорог, то я готов. Если же я должен буду убить эту растреклятую огнедышащую ящерицу и обезглавить Крамольника, то, так тому и быть. Даже если погибну, я сделаю это, хоть на плаху ведите. — Мивиль оглядел его с ног до головы и казалось, те битвы что пережил этот старый вояка не в какое сравнение не идут с тем, что сейчас чувствовал этот юноша. Хелена поняла, что все эти истории про битву за Грифонью крепость и о том, как его лечили от скверны — правда. А она то — дура, считала Ненасытного и скверну детскими страшилками. — Кстати, не хочешь рассказать про Мартина и Лару? Ммм? «На роду написано». Кто ты такой? — Язвительно выдала Кира, дёрнув себя за косу. — Почему ты носишь имя моего рода? Ты ведь был Анкитом. И почему не рассказал о смерти Лары и Мартина? — её глаза заблестели гневом и она уже предвкушала скандал, но Гарет, Пауль и Айзора, на пару с Айданом и лордом Карден-Холла, Арвином Фалоне, что до этого момента сидел в стороне внимательно слушал, рассказали всем о том, что случилось с Мартином и Ларой. Рассказали они то, что им когда-то рассказал Айдан. Лорд Фалоне вовсе был свидетелем тех событий и всячески поддерживал сержанта. Кира недовольно фыркнула, вновь отворачиваясь к окну. — Когда Мартина и Лара умирали от лёгочной лихорадки, я надеялся, что… что никогда не узнаю правды. Просто потому, что она бьёт более меча. Я ненавижу себя, за то, что не смог их спасти и вы имеете полное право ненавидеть меня за прегрешения моего отца. — Ариана посмотрела на Орина и сжала кулак. Кира же покачала головой, а Адриана еле-еле уняла дрожь в теле. — Пусть это решит семья Стонн’Касселов. Наедине. Мы же будем решать насущный проблемы — Хелена сказала тихо и медленно, и взглянув на Ариану, поймала одобрительный взгляд леди Стонн’Кассел и её мужа. — До первого дня зимы ещё два месяца — сказал Мивиль. — Лоренц — шакал. После Кулдара он атакуете нас, даже если Айдан выиграет поединок — старик подвёл итоги, расставляя флажки войск на карте. С этим все были согласны. — Амхара будет готова — твёрдо заверил Марий. За пару дней он обрисовал ситуацию с возможной осадой и то, что гильдия воров, после истории с Рогом Алкирион, воры были преданы Махре как рыцари древности. — Даже я буду трезв — вновь хохотнул Терон, и вновь он вновь получил поддых от Корра и подзатыльник от отца. Хелена усмехнулась и тут же помрачнела, понимая, что помощи им ждать только из Джейстена, а сил Синих Легионов прибудут только через четыре-пять месяцев. Злость и отчаяние боролись за верховенство над разумом леди Кон-Итьен. Не будь её родной дом, Истон-Дары, проклятыми предателями, у них было бы больше сил. При битве за Кулдар они потеряли почти весь Пятнадцатый легион, все те, кто числились в нём присутствовали на совете, за исключением двух человек. Почти были уничтожены шестой и первый, за исключением пары сотен. И ещё несколько сотен из амхарского рекрутского подразделения. В какой-то момент, слушая донесения Гарета о потерях, Хелена была благодарно Айдану и всем богам, что всё обернулось именно так.       Хелена решила дать Стонн’Касселам возможность разобраться во всём. Совет был перенесён до завтрашнего дня и вовсе она была намерена проводить его каждый день, о первого дня зимы. Сейчас же, она только так могла помочь им всем.

***

      Ариана была готов ко всему. К тому что он бастард Гарета, она бы и не пискнула, она бы приняла его, даже бы нотации читала. Она бы поняла, будь он бастардом Орина. Она бы полюбила его, как своего сына, как родного, как любимого и единственного. Она сердцу говорила, что готова к самому худшему. — Это какая то шутка? — вспылила Кира. Вся она покраснела и сейчас часто дышала, словно собиралась наорать на всех них, после услышанного. Ариана резко встал и дёрнула её за руку. Впервой раз она была такой злой и грубой. Она прорычала ей что-то невнятное, мол, «заткнись пока косу не оторвала», и Кира сей момент испуганно умолкла. Ариана слушала и не могла поверить. — Двадцать лет я ходила на его могилу, двадцать лет вила венки, двадцать лет горько рыдала, потому что не подарила тебе сына. — Её лицо заполыхало, уши горели как пламя дракона, а глаза светились от бешенства, когда Ариана смотрела на Орина. Гарет тоже злил её, но что взять с того, кто был верен одной женщине всю жизни и не разу не нарушил клятв? Что взять с Айдана, которому врали всю жизни, только потому что Падший охотился на него? Да, это была веская причина, но она не могла понять, почему столько лет её пришлось страдать?! Лить слезы на могиле, как она думала, погибшего при рождении сына, пока он рос в дали от её глаз, рук и сердца, пока её муженёк был в треклятом Уэйстеке! — Я ни разу не держала его на руках. Ни разу не целовала, ни разу не кормила грудью, не видела его первых шагов, не слышала его первых слов. Он называл другую женщин матерью. Он говорил другой, как сильно любит ей. Другая дарила ему тепло. Другая называла его сыном. Другой был строгим с ним. Другого он называл отцом, на другого он равнялся. — для Арианы сейчас были в этой комнате лишь она и Орин. Она хотела посмотреть в его глаза изумрудно-зелёного отлива и получить ответ. Она медленно подошла к нему в плотную. Ярость взяла вверх. На хлёсткую и размашистую пощёчину жены, он ответил молчанием. Ненавистным для Арианы молчанием! Всю жизнь на учила Орина отвечать и не сметь молчать и вот, он вновь готовь убить себя, но не скажет ни слова, потому что не знает, что сказать родной жене! Орин смотрел на неё в упор и ожидал. Ариана ударила ещё раз. Словно пьяная она била его. Рыдая и вопя, она била его по лицу. Они кричала: — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу тебя, проклятый Стонн’Кассел! Почему?! — она рычала: — За что?! Двадцать лет страданий, за что?! — она продолжала его бить, но он не отвечал. Он знал какую боль ей причинил. Боль, единственной во всём этом сумасшедшем мире женщине, что смогла полюбить такого изгоя как он. — Я не мог иначе. Тай-Фер бы пришли за тобою и за нею. Он забрал бы тебя. Сделал Леди Тьмы. А всё, что заставляло меня жить, это ты. Я знаю, что мне нет прощения. Но если бы я не спрятал его, за ним бы пришёл третий по счёту Падший, а если бы сказал тебе правду, ты бы отправились за ним и навсегда осталась бы в Джейстене. и там бы ты погибла вместе с ним. Потому что не всегда я уезжал в Джейстен. Тай-Фер шёл за тобой, когда ты носила под сердцем Адриану. Я убивал одного Падшего за другим, покуда не родилась наша дочь и охота не закончилась. Мне нет прощения, Ариана. Но если сможешь, то простишь человека, который превратил твою жизнь в пекло Харды.— Ариана понимает Орина. Изгоя, Чёрного Грифона. Понимает, но не принимает. Не может поглотить ту скорбь. Унять ту боль, что колотила её сердце столько лет. Сколько венков она свила? Сколько слёз пролила? Она верила ему, ждал его, но как больно он обошёлся с нею. Почему Ориан так поступил с ней? Со своей женой? Душою и сердцем? Ариана помнит. Крючок влево, крючок вправо, перевязать и закрутить веточку, связать её со следующим узлом.       Так ещё раз. Ещё раз и ещё раз, пока не получиться плотный венок. Так делали джейстенские матери. Каждый день рождения своих детей они плели венки из веток берёз, что бы их здоровье было крепким, из веток елей, чтобы упокоить душу. Каждый год она плела два венка. Два венка из березы и ели. Когда силы иссякли, она начинает рыдать навзрыд, рыдать и смотреть в глаза мужу.       Кира то же бы хотела его ударить, но это дозволялось только Ариане. Вскоре её удары прекратились. Зарёванная, опухшая от слёз, она не желала ему смерти. Она сказала это в сердцах.        — Я прощу тебя. Не забуду, но прощу.       Ариана плачет и прижимается к Орину, а он обнимает её, и не может смотреть в ласковые, сине-карие глаза, прижимает к себе и не жалеет отпускать. Его страх причинил ей боль. И Орин обязательно поплатится за всё, что натворил. Но сейчас его судьёй была Ариана.       Ариана смотрит на Айдана, он улыбается ей и кивает. Гарет делает так же. Айдан собирается уйти, но Ариана преграждает ему путь. — Я хотела назвать тебя Джероном, а потом Эйдэном. Но выбрала имя Айдан, потому что среди императоров-Стонн’Касселов только эти монархи жили до самой глубокой старости. И вот одиннадцать твоих предшественников, видно, смеются надо мной. Я не знаю, смогу ли назвать тебя сыном так скоро. Я должна всё осознать. Понять. Но прошу тебя, не погибни для меня второй раз, Айдан. — Ариана говорит эти слова с теплотой, нежностью, почти без слёз. Как когда-то говорила Лара и Айдан чувствует, что сейчас заплачет. Слёзы и боль стоят у самого порога. У него нет сил держаться на ногах и он опускается на колени, за время битвы почти стёртые в крови. — Я не должен был выжить, ведь я и все глупые пророчества виноваты в ваших слезах. Я не знаю, что ждёт меня впереди, но если судьбе так угодно, то я клянусь, что умру за каждого из вас. Не опозорю отца, не заставлю мать лить слёзы. Закрой сестру от стрелы и меча. За капитана Гарета пойду в пекло, а за леди Киру отдам жизнь. Клянусь надеждой своей на то, что Отцы и Матери Основатели проводят меня на пути в следующую жизнь. И если я не исполню долг сына, защищающего честь и чтущего кровь семьи. — Ариана положила руку на его голову и еле слышно прошептала: — Да будет так. —       Адриана, опухшая от слёз, подлетая к отцу и матери, крепко обняла их. Орин больше никогда не бросит их. Он был глуп. Он пытался бежать от них, пытался спасти, забыв их. Орин больше не допустить этой ошибки, Орин всегда будет рядом с ними. Гарет ухмыляется и тоже приобнимает их. Кира стоит в стороне, а позже, разревевшись, кидается обнимать их. Айдан устало кивает, когда Ариана смотрит на него. Она чувствует, как в его сердце теплеет, но он знает, что сейчас не нужен им. Придёт время и всё изменится к лучшему. Завтра точно будет лучше, чем вчера. — Следует обговорить всё завтра — говорит Ариана, когда объятия размыкаются. Все с этим соглашаться, всем надо отдохнуть.       Впереди только огонь и страх, война и вечная боль. Или же перед бурей будет затишье, столь нужное всему Климэнду? Кто знает? Одно известно точно. Скоро всё изменится.

***

      Айдан идёт по коридору амхарского дворца медленно. Волочит уставшие ноши и видит прекрасную девушку перед собой. Её волосы огненно-рыжего цвета имеют каштановый оттенок из-за краски на кончиках локонов. Её ромбовидное лицо с острым подбородком, большие, красивые карие глаза, молочно-белая кожа с веснушками. Только она не одета в белую рясу с черным поясом, Сейна облачена в богатое придворное платье. Она не была послушницей. Но она не Имнари, как говорил этот проклятый Пэтрот, может быт, ь и когда-то была, но сейчас-то она Элерон. Айдану хотелось бы в это верить. Сейна стоит и ждёт его. Как обещала там, в Кинхарте. Он столько раз мог не сдержать данную клятву. Но он стоит перед ней. Айдан здесь, а Сейна рядом. Сердце Айдана замирает и он перестаёт дышать. Это она, он точно знает. Стонн’Кассел, а может быть всё ещё Анкит, делает шаг вперед, затем второй. Он обещал, что пройдёт месяц другой и он вернётся. Только вот не говорил он, что вернётся совсем другим. Что если он погиб там? Под Кулдаром и это всего лишь предсмертные бредни? Нет. Сейна стоит перед ним, живая, настоящая. Это всё, что ему нужно.       Сейна стоит как вкопанная и не может поверить своим глазам. Она боится даже шагнуть. Девушка знает, что это Айдан. Знает, что она обещала ждать его, а он обещал вернуться. Его лицо стало более грубым, покрытое новыми, свежими шрамами и ссадинами, незнакомых ей, но по своему родное. Всё те же каштановые взъерошенные волосы, глаза изумрудно-зелёного цвета. Грех не признаться, она подслушивала их. Она знает правду о нём, но он ничего не знает он ей. Её губы трясутся, она пытается шагнуть к нему и выговорить его имя. «А любит ли он меня?» — спрашивает Сейна сама себя, когда между ними остаётся пару шагов. Она всячески избегала его, как только увидела верхом на грифоне. Она бояться, что это не тот, не её Айдан, которого она полюбила. Девушка осознаёт, что между ними остался один шаг. — Сейна. — он говорит твёрдо и уверенно. Юноша знает, что это она. Его Сейна. Прекрасная, красивая, милая, самая любимая и ласковая. Она не выдерживает первой. Солёные слёзы катятся по её щекам и стекают с подбородка в три ручья. Она обнимает его, громко и протяжно завывая, утыкаясь в его плечо, вцепляясь в него мертвой хваткой, так же как и он в неё. — Айдан! Мне так много нужно рассказать! Прости меня, прости любовь моя, что врала, прости что не была той, которую ты полюбил! Прости, умоляю! Ты же ведь ещё любишь меня?! Скажи хоть что-нибудь, не молчи, прощу, больше не молчи, я не выдержу, если ты промолчишь ещё хоть минуту! — шепчет девушка через все слёзы. Он вдыхает аромат её волосы и шепчет ей на ухо, нежно и так, чтобы слышала только она, поглаживая её по прекрасному изгибу спины. — Знай, что бы не случилось, я всегда любил, люблю и буду любить тебя, моя Сейна. — девушка плачет ещё сильнее. Она знает, что он не врёт, знает, что он не бросит её. В кой то веки, голос проклятой Мираны не слышен в её ушах. Айдан рядом с ней и богиня ушла. Она не тронет его. Сейна в этом уверена. Всё позади. И ещё столько всего впереди.

***

      Всю ночь они рассказывали друг другу о том, что с ними произошло за последнее время в мельчайших подробностях. Иногда щеки её пылали мимолётной ревностью и она играючи упирала кулаки рук в бока, когда слышала те или иные женские имена. Сейна не хотела обидеть его, просто она ведь и вправду ревновала его, даже когда он говорил с императрицей. С замирающим сердцем она слышала о боях, в которых он участвовал, о том, что происходило с ним после боя с Падшим и при Кулдаре, и в плену. Затем она рассказал ему всё о себе. О той Сейне, которая некогда была Имнари. Он молча слушал её. Слушал внимательно, пока они гуляли по дворцу, время от времени останавливаюсь у балкона, чтобы посмотреть вдаль. Но одного она так и не смогла сказать, чья же кровь была на её руках…       За этими разговорами прошла большая часть дня. До первого дня зимы было ещё далеко и Айдан осознал, что у него ещё есть время на передышку, прежде чем он вновь отправиться в бой. Ближе к ночи Сейна попросила его остаться с ней. Ей было страшно. Айдан не знал, правда ли то, что Мирана желает выбрать её своей избранницей, но если Сейне было бы спокойно рядом с ним и ни каких голосов рядом с ним она не слышит, значит он будет с ней всегда.       Когда ночи опустилась на провинцию, Амхара уже спала. Сейна тихо сопела, прижимаясь к Айдану всем телом. Её веки во сне дрожат, а губы трясутся. Девушка часто ворочается, и не может найти себе место, но когда он нежно гладит её по голове, убаюкивающее что-то напевая, она улыбается. Радостно, полно, как ребёнок. От этого Айдану становиться только теплее на сердце. Вскоре и он проваливается сон. Больше он не увидит кошмаров. Не станет просыпаться в холодном поту.

***

      За время прибивания Хелены в городе, Амхаре преобразилась до неузнаваемости. — Юные девицы уже заплетают косы как Вы и Ваша свита, моя дочка так точно. Молодые удальцы расправляют плечи, хотят казаться более смелыми и храбрыми. — сказал Марий. Вообще императрица была удивлена тому, что лорд Амхары устроил пир в её честь, она всегда считала его ушлым проходимцем, как его братца Бреатфора. А вот Уильям всегда отозвался о Мария, как о благородным и умном человеке. — Помню, как отец Уильяма хотел сделать Амхару столицей империи, мой отец его годами отговорил. Помнится, тогда я и ваш муж были на охоте и в какой-то момент удирали от медведя. Уильям был хорошим правителем и быстро бегал, иначе бы медведь настиг нас. Мир при нём был столь желанным, а Лайан, ваш сын был достойным принцем, вы должны гордиться ими. — Хелена полно улыбнулось, потому что боялась разрыдаться прямо за столом. Она отхлебнула вина и невольно шмыгнула носом. За столами поодаль от них, сидели офицеры легиона и другие важные люди. — Господин, госпожа, народ требует императрицу! — испуганно проговорил запыхавшийся слуга, когда в улиц послышалось, как народ кричит и скандирует. Женщина посмотрела на Мария, который был обескуражен этим. Молва, опасная штука. Народ боится, что его не смогут защитить. Найт стоял от неё по правую руку, и уже был готов обнажить меч против любого, кто был готов выступить против его госпожи. Хелена встала из-за стола и с гордо поднятой головой, и вместе с амхарским лордом, вышла к народу.       Столпотворение оказалось чересчур большим. Люди боялись, дрожали, кричали, что-то скандировали, но цель у них была одна. Они хотели услышать то, что им скажет Хелена. — Что будет теперь?! — — Почему армии отступили из Кулдара?! — — Кто будет биться с драконом?! — Народ требует, пусть императрица скажет! — — Народ Амхары! — громогласно воскликнула она, взяв вверх над паникой. Люди умолкли, обращая свои взгляды на неё. — Я знаю, вам страшно. Так же как мне. Но война ещё не окончена. Мой муж и сын пали жертвами предательства, и на плечи мои возложена тяжёлая ноша. Под штандартами моими собрались все верные мне вассалы. — сказала она и тут же из толпы начали скандировать. — Никто не хочет умирать понапрасну! — — Пусть скажет тот, кто будет биться с драконом! — Айдан вышел вперед. — Госпожа, позвольте мне — тихо прошептала он, обращаясь у ней. Женщина кивнула, а сердце её кольнула, когда он вышел прямо к толпе. — Ну вот он я! Айдан Стонн’Кассел, вызвавший Балкраса Бронегрыза на поединок! Ну же! Говорите! — он громогласно прокричал и люди со страхом замерили, когда он вошёл прямо в толпу. Люди расступались перед ним, как перед прокажённым. — Разве этой преданный империи амхарский народ? Посмотрите на свою императрицу! Она потеряла мужа, сына, приняла борозды правления в столь тяжкий час, и она пришла к вам на помощь, как некогда Неран пришёл к вашим предкам! Так чего же вы требуете?! Эта женщина готова умереть за вас, так чего вы требуете?! Лоренц придёт и не смотря на исход поединка, он будет грабить и жечь ваши земли! Будете ли стоять в стороне, или пойдёт под стяги помазанницы богов! Я не вижу купцов, ремесленников здесь! Нет, нет и простых мещан, пусть вы себя ими и считаете. Вы — потомки нерановых солдат! Вы — сыновья и дочери Красных Легионов! Вы не родились рабами страха, но таковыми стали! Что вы выберете, люди Амхары? Жаться в своих домах и трястись в ожидании смерти или же будете верны клятвам? — люди слушали его с открытыми ртами, затаив дыхание. Он говорил достаточно громко, чтобы голос его эхом расходился по улицам города, собирая всё больше людей. — Будь ты эльф, гном или человек, есть ли разница между поданными империи? Встретьте врага без страха! Встретьте его мечами и топорами и им не сберечь голов! — со звонам он обнажил меч, поднимая его над своей головой. — За Кровогорье, сыновья и дочери Красных Легионов! — прокричал он и толпа взорвалась оглушительным и сногсшибательным криком. Хелена даже подскочила, когда люди стали кричать. — Амхара! Кровогорье! СтоннКассел! — — Я пойду бок-о-бок с вами! Но поведёт нас мать-императрица! — прокричал он, подходя к Хелены. Он протянул ей свой меч и сказал: — Возденьте его и они умрут за вас, так как же как я — женщина застыла, а глаз ей выкатились из орбит, не говоря о бровях, что поднялись на самый верх. Челюсть ей чуть не упала, когда он вложи в её тонкую руку рукоять клинка, ведь раньше она ни разу оружие и не держала. Взяв её за эту руку, юноша направил острие к небесам. — Хелена Кон-Итьен! Императрица-мать! Великая! — Скандировали люди. Свист, вопль и крик пронёсся чуть ль не по всей провинции, они кричал её имя. Как когда-то кричал имя Уильяма, когда он вернула с войны. Они скандировали, свистели и кричали её имя, словно они были готовы идти в бой за ней, хоть сейчас. Толпу кое как удалось разогнать и офицера стражи через несколько часов сообщили о том, что всё население Амхары желает выступить в ополчение и легионы. — Я бы наверное так же отреагировал — выдал Найт, вытирая пот со лба. Гвардеец, как казалось приревновал госпожу с этим жестом с воздетым мечом, но в то же время, он уважительно, как равны с равном говорил с Айданом. — Я упала в их глаза? — спросил Хелена у Арианы и Орина. — Упала бы, если бы не эта речь…. — проворил Орин, до сих пор прибывавший в шоке от слов сына. Ариана недовольно пихнула его локтем в бок, но Хелена невольно потёрла руку, которую взял Айдан. Кожа в это месте необычайно горела, прямо как когда Уильям дотрагивался до неё. Это заставило её сердце с болью биться в груди. — Слава императрице! — сказал Айдан самодовольно улыбаясь.

***

      Ночь вновь опускалась на город. В храме Святой Дюжины Драконов Основателей собрались совсем не многие. Вал был одет в отполированные до блеска доспехи и на поясе его покоился клинок. Весь нервный и потный от предстоящего момента, она словно стоял на раскалённых углях. — Не думал, что ты уговоришь Гарета помочь со свадьбой — сказал Вал рядом стоящему Айдану. Сержант улыбался от уха да уха, что раздражало Вала не на шутку. — Ну, где она? А может быть она передумала? — тараторил он, ужа начиная ходить от угла храма у другому. — Сурана? — воскликнул Айдан — Она же влюблена в тебя по уши, завязывая нервничать, вон она! — он кивнул в сторону дверей храма. Вал застыл, как пораженный тремя стрелами. Сурана шла в сопровождении Адрианы, Селены, Каллины Киры, Сейны и Айзоры, в белом платье из шёлка. Она шла медленно, как подобает невесте. Её подружки сыпали лепестки роз впереди неё, а сама девушка светилась от счастья. Алый румянец покрывал её щёки, а больше голубые глаза сверкали от предвкушения долгожданного момента. Колокола храма забили в такт её медленным шагам и сердце Вала ушло в пятки, когда она встал на против него. — Мы собрались здесь, что стать свидетелями бракосочетания двух влюблённых душ — прогорел Гарет, призывая присутствующих к тишине. — Как командир и младший лорд рода Стонн’Касселов, я благословляю Сурану Стегон и Вала Маилаула, на долгую и счастливую жизнь. Перед ликом богов и этих людей, согласны ли вы вместе пойти до Цитадели Эдхута и Врат Харды, не усомнившись друг в друге, готовы ли вы стоять друг за друга, даже пред Тираний Драконов? — — Я принадлежу ей, она — часть меня. Пусть боги отступят перед нашей любовью. Я буду любить только её, и гореть мне в пасть дракона, если я причиню ей боль. Пред ликом дюжины святой, клянусь. Я твой муж, Сурана Маилаул. — Я принадлежу ему, он часть меня. Пусть боги отступят перед нашей любовью. Я буду любить только его, и гореть мне в пасть дракона, если я причиню ему боль. Пред ликом дюжины святой, клянусь. Я твоя жена, Вал’Ален Маилаул. — Jни одновременно слово в слово повторил клятвы и девушка не дожидаясь команды Гарета, накрыла своими губами, губы Вала. Совсем немного народу собралось. Терон и Корр уже вылили пару бокалов джейстенского красного за шиворот. Хелена так же приставала в храме. Молодожёны встали перед ней на колени и она благословил их брак, подарив Валу перстень Кон-Итьенов, а Суране лучше платья, что были привезены ею из Кинхарта.       Гарет же пожаловал им звания сержантов, как одним из выживших бойцов под Кулдаром. Терон и Корр открыли им счёт в банке, как подарок от Мария. Айдан был зачинщиком этого праздника. Когда Орин спрашивал о том, как эта идея пришла ему в голову, Айдан отвечал: — Я увидел их в коридоре, он стоял на одном колене, она плакала. Я подумал и, попросил Терона и Корра помочь, те попросили Мария, а Эрвина была отведённой за все наряды. Гарет сам вызвался быть «священником», Пауль ему речь приготовил. — говорил он так, словно бы и не был причастен ко всему этому. Молодоженам были выделаны отдельные покои, а в Амхаре в этот день вино и эль, вместе с подарками, лились рекою по улицам.       В зале дворца было устроен пиршество. Дориан соревновался с Тероном и Корр, и похоже, близнецы с позором проигрывали пьяные игры, так как Дориан уже выпивал шестой бочонок меда, а Терон с Корром, на двоих, допивали только третий. Аэйри увлеченно пляса с подружками, под песни, что без устали играли барды, а уж когда заиграли «Последний пляс в тенях», казалось от хора все тех, кто пел, потолок дворца упадёт на их головы. Хелена о чем-то усердно спорила с Арианой и Эрвиной, пока Каллина и Адриана присматривали за Артуром и Ричардом. Юные наследники разыгрались и сейчас стук их деревянных мечей был слышен то ту то там. — Ты потанцуешь со мной? — спросила Сейна, уже порядком захмелевшая от вина. — Не, я не умею — проворчал Айдан, но девушке ухватила его за руку и повела танцевать.       Они плясали и смеялись. Кружились в объятых друг друга, весело хохоча. Только вот он оттоптал ей ноги, на что девушка потом жаловалась, но без обиды, а наоборот, с весельем. Глаза девушки стали масляными и всё больше она налегала на вино, пока не уснула прямо за столом. Взяв её на руки, Айдан отнёс её в покои и уложил на кровать. — Я совсем не много выпила… — устало и болезненно прохрипела она. — Ага, тебе я верю безоговорочно. — говорил Айдан, вспоминая, что сам выпил пару раз, за здоровье Вала и Сураны, а потом ещё пару раз. И ещё, вместе с любимой. А потом поднял кружку в честь Терона и Корра, в честь Стонн’Касселов. Больно простонав и свернувшись клубком от боли в животе, девушка прошептала. — А мы с тобой сыграем свадьбу? — — Конечно — отвечал он, укрывая её одеялом. — Такую же веселую? С танцами, песнями, выпивкой и клятвами? — поинтересовалась она, лукаво улыбаясь, приоткрывая один глаз. Айдан поцеловал её в лоб и погладил по плечу. — Конечно. Всё у нас будет — вновь отвечал он. Сейна уснула, а он был рядом с ней.

***

      Альва встрепенулась, когда увидела Орина. Нервно повиляв хвостом и помахав крыльями, зверь успокоился, когда ездок потрепал её за ухом. Общение между Орином и Айданом как-то сразу не заладилось. Может быть, Айдан и понимал, почему он так поступил, но Орин не отвечал на вопросы, лишь молчал, изредка выдавая, что так нужно было поступить. — А ведь тебе нужно было рассказать всем, да? Раскрыть тайну, геройствовать, не так ли? — спрашивал Орин, внимательно осматривая Альву. — Я сделал то, что должен был — отвечал Айдан, промазывая раны грифона специальной холодящей мазью. — Нет, ты сделал то, что считал нужным — злобно отвечал Орин. — Да? Скажи, а разве ты не так поступил? — Айдан подошёл к нему в плотную, заглядывая в глаза. Желваки на лицах обоих дёргались и дрожали. — Я сделал это, чтобы защитить тебя и свою семью. Падший охотился за тобою, да что Падший, сам Ненасытный! — прорычал Орин. Кровавая пелена застелили глаза Айдана. Он схватил его за грудки в мгновение ока прижал к теснее, глаза его обезумели и сейчас горели от ярости. — Тебе всё нужно было сделать по своему. Ты не рассказал ей, потому что считал, что ты один можешь поступать правильно! Я же ведь твой сын, ты меня породил на этот свет, чего ты ожидал?! Я тоже поступаю так, как считаю нужным. Я не собираюсь не перед кем оправдаться, даже перед тобою. — Айдан отпустил его. Альва невольно пригнулась у земле от злость, что источал ездок. — Скоро всё закончится — проговорил Айдан, поглаживая спину Альвы. — Честь, право и кровь? — спросил он. — Честь, право и кровь. — отвечал Орин.

***

      Первый день зимы вскоре должен был настать. Армия Лоренц уже пересекла Перевал Странника и штандарты в тридцать тысяч стояли и реяли на амхарских полях. Балкрас Бронегрыз ждал. Через три дня состоится на Рот-му’у’гаалок. Через три дня будет свершится судьба империи Кровогорья.       Для Айдана были изготовлены лучше доспехи из мифрила, способный выдержать жар дракона и удар даже самого тяжёлого боевого молота. Дориан лично руководил их ковкой и гном с удовольствием вручил их брату по оружию. Марий вручил ему клинок из адамантита, что хранился в сокровищнице Амхары. Меч, не способный заржаветь или затупиться. Отблеск синеватой стали в огнях факелов был прекрасен. Лезвие имело длину в три локтя и было бритвенно острым, рукоять была обвита добротной кожей, гарда являлась плотным перекрестием, а эфес из белого камня, был выполнен в виде головы грифона. Ножны, в которых он покоился были позолоченными, и выдублены из шкуры северного тура.       По традиции, на Рот-му’у’гаалок позволялось брать одно оружие. «Лишь меч и щит» — решил Айдан. Дориан, как гном годами работавший в кузне и повидавший много чего за два века, подобрал ему добротный каплевидный щит, с магическими рунами, способный защитит от меча и огня. По настоянию Арианы, на щит был нанесён герб Стонн’Касселов. Крыло грифона и дракона, рассечённые мечом. Через три дня всё могло закончится. Перед тем как идти спать, он обратился к Орину. — Если я погибну, сделай всё, чтобы закончит эту войну — Орин пожал ему руку, взявшись за предплечье. — Даю слово — сказал он.

***

      Во тьме к Сейне вновь явилась Мирана. Разъярённая, словно сотни злых птиц были готовы выклевать ей глаза. Но Сейна лишь улыбается в ответ на её гнев, рык и крики. Мирана беснуется и срывается на вопль, но в какой-то момент с ужасом смотрит на Сейну. Девушка осматривает себя и под своим сердцем, откуда вырывается свечение чувствует тепло и нежный стук. — Что ты наделала?! — вопит Мирана с лицом, отображающее ужас. А Сейна в кой-то веки улыбается, когда просыпается. Её дорогой Айдан рядом с ней и она никому его не отдаст.

***

      Ночь не обещала ничего хорошего. Провинция давно покрылась снегом, принесённым восточным ветром. Белое покрывало холода уже окутало землю. Но скоро снег станет горячим от пролитой крови. Так всегда бывает, когда льётся кровь.       Сейна заперла дверь их спальни на ключ. Уже долгое время она решалась на это, но всякий раз, как они оказывались одни и касались друг друга, Сейна начинала плакать от безысходности и страха, а Айдан прижимал её к себе и баюкал как ребёнка. Иной раз Айдан застывал как вкопанный в землю и не понимал что делать. Тогда Сейна стыдливо отворачивалась и вновь им приходилось ждать момента, когда они могли открыть друг для друга самое откровенное. Их прерывали стуком в дверь, неотложными делами. А их страх перед тем, что за одну ночь любовь возьмёт и развеется превращалась в параноидального паразита.       В один момент они решили, что Смерти не забрать их друг у друга, если их свяжет нечто больше, чем просто слова.       Красивые и длинные ноги Сейны предательски подкашивались, а коленки дрожали, когда она переворачивала ключ в замочной скважине. Айдан сидел в кресле подле камина и вытирал лезвие новообретенного клинка. Он не сразу понял, что ему делают массаж. Первым делом он затрясся от холода, а позже почувствовал радость и смелость. Он не отступал прежде и был обязан закончит начатое. Плечи отозвались приятной слабостью, а из груди вырвался удовлетворительный стон. С щелчком вернув меч в ножны и оставив его на кресле. Он поднялся и Сейна аккуратно повела его за собою, к постели. Лишь сорочка была на ней, ничего более. Девушка игриво, словно пританцовывая стянула её с себя и сейчас стояла перед ним абсолютно нагая. Она изумилась, когда Айдан застыл как вкопанный, с выпученными глазами любуясь её телом. — Сейна… я ведь… я никогда… я могу причинить тебе боль… — Айдан весь покраснел и сейчас был подобен дракону! Сейна весело улыбнулась и после того, как оказалась на краю кровати, погладила внутреннюю сторону бедра одной рукой, второй поманивая Айдана к себе. — Боль неизбежна, мой дорогой. И потом, ты же не прикажешь ждать тебя долго, Айдан? Одной и голой? —       Айдан медленно идёт к ней, будто в бой. Тянут руку к обнажённым плечам и целует нежную кожу шеи. Сейна останавливает его, медленно расстёгивая пуговицы камзола. Айдан же быстро снимает с себя камзол с рубахой и девушка удивлённо вздыхает, проводя пальцами тонкой руки по многочисленным шрамам на его теле. Красивый торс, покрытый порезами и ссадинами. Широкая грудь, пересечённая тремя страшными рубцами. Девушка невольно охает, когда проводит по шрамам пальцами. Айдан закрывает глаза, переживая битву с Падшим. Но он отбрасывает этот кошмар, притягивая Сейну к себе, так, чтобы она могла сидеть на его коленях. — Айдан… — так нежно и ласково произносит она.       Ведь только любящая женщина может так произносить имя любимого ею человека. Глупо наверное, но сейчас у Сейны в животе танцую легионы бабочек, и вся она сгорает от нетерпения. Ей нравится прикасаться к Айдану. До такой степени нравится, что истома в нижу живота заставляет её стонать поначалу тихо и специально у уха Айдана, чтобы показать ему, как сильно она скучала. Сейна конечно не ожидала, что Айдан не искушён в этих делах, но ей плевать на этот факт. Ей хочется быть с ним, ей хочется почувствовать его, то как их тела соединяться, потому что им и не стоило разъединиться. Губы Сейны, полные и алые, кажутся Айдану самым сладкими и самыми желанными. И так они долго, только ради того, чтобы приготовиться к этому сокровенному моменту. — Я хочу тебя — произносит она, ногтями до красноты впиваясь в его спину. Айдан покрывает поцелуями её шею, затем грудь. Она до крови прикусывает нижнюю губу, чтобы не застонать достаточно громко, чтобы их услышали. Хотя Сейна понимает, что стоит кричать, ведь так никто не посмеет им мешать. — И почему ты ещё в штанах? — Ей весело, а вот Айдан стискивает зубы, отрываясь от блаженные поцелуев её груди.       Уходят короткие и вто же время бесконечно долгие секунды, чтобы полностью оголиться. Айдан охотно прижимает к себе Сейну, губами прижимается к её шее, а затем не выдержав, целует, крепок и долго, и отрываться друг от друга они не хотят. Но приходится, только чтобы набрать воздух в лёгкие. Их плоть изнывает от сладкой истомы там, где они касаются друг друга. Плечи её готовы загореться, а щёки уже полыхают, как и мокрое лоно. И конечно же она чувствует, что Айдан уже готов. — Я люблю тебя. — Говорит Айдан и Сейна шипит, наслаждаясь тем, как Айдан произносит эти слова. Без робости. Без страха. С одной лишь страстью. Айдан медленно и аккуратно, изучая каждый дюйм, поглаживает её живот и спину. Девушка стонет и не может уже сдерживаться, она нахально, словно хищница роняет его на спину и устроившись сверху, начинает двигаться, медленно и аккуратно, до боли кусая губы, чтобы потом набрать темп и кричать, лишь бы всё, что полыхает внутри неё, высвободится в только рядом с ним.       До этой ночи у Айдана не было подобного опыта, что говорить, он никогда не был с девушкой и сейчас боялась причинить ей боль. Не ту физическую боль, о который он наслышан, а совсем другу. Да, Айдан боится разочаровать Сейну, она же ведь достойна идеала, а какой из Айдана идеал, одно недоразумение! Но когда их тела стали едиными, а тепло и жар, что они источали слились в одно, это робость, в совокупностью с неумение пропали. Айдан стал двигаться быстро, прижимая любимую к себе. Он обходился с ней ласково, и нежно, но когда уши его затмил её сладостный стон, страсть захлестнула не только его, но и её. Мышцы до боли содрогаются от желанного наслаждения. Но разум просит большего. Тогда он оказывается сверху и страсть вновь затмевает им глаза. Только двух Сейна хочет действительно. Стонать при поцелуе и сделать так, чтобы ночь это никогда не закончилась.       В какой-то момент Сейна перестала сдерживаться и стонала так протяжно, чтобы вся Амхара слышала их, чтобы Отцы и Матери Основатели, Старый Боги, Предки и Новые Боги сгорели от зависти. Чтобы те, кто породил Климэнд стыдились и краснели. Она чуть ли не кричала. И эти мгновения растягиваются в бесконечность. Им обоим кажется, что сейчас всё остановится и они будут вместе всегда.       Сейна улыбается как кошка объевшаяся сметаны и ещё долго ищет, как поудобнее был устроиться для сна грядущего. Вскоре она положила голову на грудь Айдана, обвив его левой ногой. Прямо как змея на её прежнем фамильного гербе. — Ты мой и ничей больше, Айдан Стонн’Кассел! — Говорит она и прежде чем уснуть, еле-еле различает его слова. — Большего мне и не надо, Сейна. — — Обещай, что больше не умрёшь. — Шепчет она, горячо дыша. — Обещаю. —