Зарисовка на тему отеля Хазбин

Утром я проснулась поперёк кровати. Рядом со мной лежал мой благоверный, от которого несло чем-то странным. Блин, одеколоном что ли? Я принюхалась. Голова болела, но я кое-как подползла к нему и втянула носом воздух. От столь резкого запаха меня едва не вырвало. Я слезла с кровати, держась за голову и сделала себе попить. Почему от Аластора так сильно несет одеколоном? Батя что ли выпить заставил? Блин, бедный Ал. Я посмотрела на часы. Десять утра. Хм, интересно, а во сколько меня вырубило огурцами? Наверно где-то в час. Я еле нашла свою ушанку, и только я её надела, как раздалось помятое: - Софа… мне плохо очень… убей меня… Ал елозил на кровати, держась за голову руками. Я фыркнула и дала ему воды. Он попил, но легче не стало. - Ты чё вчера пил? Одеколон что ли? – спросила я. - Мгм. - Чего?! - Ай, голова… - Тебя отец заставил? – завелась я. - Никто меня не заставлял! Я должен был доказать, что мне не слабо! - Ты дебил, сынок. Чё вы еще делали, пока меня не было? - Мы… мы это… ты только не ругайся… мы сразились… я победил, кстати… Я потерла переносицу, расстегивая сюртук Аластора и поправляя подушку. - Ой, дебилы. – вздохнула я – за что хоть сражались? - Не, а чё он сказал, что я хуже какого-то там Сергея? Сергея? Ох блять, папа что ли Аластора с моим бывшим другом сравнивал? - Погодь-ка, Сергея? А ты что? - А что? он начал говорить, что я не мужчина, а я разозлился, ну и стрелу ему забил. Вот. - Так, и ты побил моего отца, потому что он пьяный тебя с моим другом сравнивал? Ал несколько поник. - Видимо да. – признался демон – прости. Я извинюсь. Я улыбнулась и чмокнула его в щеку, не вдыхая перегар. - Ал, ты ж мой рыцарь! – сказала я – пьяного батю не мог победить даже прокурор, у которого он как-то раз водку отжал, а ты смог! Я горжусь тобой, любимый! Он улыбнулся, обняв меня. - Спасибо. а ничего, если я его… ну… сломал немножко? - Да нормально, умнее будет. Нет, я его люблю конечно, но по шее периодически давать надо для профилактики. Теперь скажи, на кой хер ты одеколон пил? - Это он сказал, что раз уж я мужик, то должен выдержать и выпить. Я правда хотел сразу тот спирт попробовать, но его выжрал Иван и уснул лицом в салате. Я раздела Аластора я накрыла одеялом. - Мужик ты, Аластор, мужик, только больше одеколон не пей, а уж тем более спирт. - Почему? Ты ведь выдержала. - Ну, я-то ладно, я зимний демон, и меня бы не развезло, как тебя, ибо я излучаю холод. В тепле ведь от алкоголя эффект малость другой. - Ааа, так вот почему вы трое вчера не сразу вырубились. - А то. - А я думал, что это из-за каких-то русских алкогольных генов. Я нахмурилась. - Я не поняла, это наезд на мою национальность из-за каких-то стереотипов? Ты совесть потерял, скотина? - Нет! нет, я не то имел в виду! - Чтобы ты знал, о русских стали ходить такие стереотипы из-за второй мировой, потому что всех солдат поили водкой, чтобы умирать не страшно было, понял?! Скотина нетолерантная! Я обиделась. Ал схватил меня и сильно обнял, целуя. - Блять, не дыши на меня! - Прости пожалуйста, я не думал, что это тебя заденет. – сказал демон в мою грудь, чтобы на меня не дышать – ты и твои родственники не алкаши, вы просто… ну… я не знаю... Неоднозначные... - Слушаю. – сказала я строго. - Ну, Сонь, ну ты ведешь себя как среднестатистическая толерантная и культурная американка, но немного агрессивней, Иван – всех и вся все время обнимает и целует, а Владимир… ох… ты извини, но твой отец агрессивный гомофобный ненормальный ВДВ-шник с примесью расизма, нацизма и алкоголизма. - Всё сказал? – хмурилась я. - Да. будешь бить? - Нужен ты мне больно, придурок. - Сонь, ну не обижайся пожалуйста, так и есть ведь. - Да знаю я! у меня просто… как тебе сказать… эх… забей, неважно. - Что? – спросил Ал, гладя меня по руке. Я вздохнула. - У меня с папой всегда немного нездоровые отношения были, я даже думала, что из-за этого у меня и с семьей будет также на фоне психологических проблем и страхов. Но вот я в аду, у меня есть сын и любимый муж – тут Ал аж покраснел – семья, которая всегда поддержит, даже второй отец, и тут вдруг появляется мой биологический папа. Я не знаю, как сказать, но то, что он – типичное русское агрессивное быдло меня не особо обижает. Я давно это знала. Но сейчас он входит в конфликт со всей семьей, и я не знаю, как это прекратить. Да и удастся ли. Он из тех, кто мыслит стереотипами, а я из тех, кого он называет «пиздюки малолетние, которые жизни не видели». Ну и еще то, что я не ненавижу немцев и американцев тоже его не радует. Аластор поцеловал мои руки. - Я не знал, что у тебя были проблемы с отцом. Прости. - Да ладно. Ты только не подавай виду, что в курсе, иначе Белиал будет его прессовать. Аластор посмеялся, обнимая меня. - Не буду. В дверь постучались. - Ал, Сонь, вы проснулись? – спросил голос папы Белиала. - Ай, голова. – прошипел Аластор. - Пап, я щас! – ответила я, выходя. В коридоре меня ждал король Белиал. Я закрыла дверь и спросила: - Привет пап, что-то хотел? - Экхм, да, хотел. Сонь, ты не могла бы не пить ближайшие… ближайшие лет триста? Я аж воздухом подавилась. - ЧТО?! - Ну хотя бы двести девяносто. - Папа, за что?! - Я просто вдруг понял, что таким темпом спаивания тебя Владимиром с Иваном ты станешь алкашкой и быдлом. Не обижайся только, дорогая, я ведь переживаю за тебя. Я протяжно вздохнула. - Так, это из-за вчерашнего? - Да. - Пап, ну ты чего? – заныла я – ты-то должен знать, что я не сопьюсь! - Ладно, тогда давай так, если ты вновь напьешься так, что тебя будет рубить от огурцов, то ты больше не выпьешь еще сто лет. Устроит? – предложил отец строго. - Лады. – улыбнулась я – а кстати, где мой сын? - Он с Иваном катается. - Куда?! Заболеет же! Саня! Живо сюда! – завопила я, собираясь бежать к деду. Белиал рассмеялся. - А ты такая смешная, когда мамочку строишь. Тут из-за угла пришел папа. В его руке была стеклянная бутылка с красноватой жижей. - О, Соф, нашел! Хрен поймешь, куда идти в этом вашем курятнике. – бубнил он, идя к нам с отцом – как голова? - Нормально. Пап, ты мне скажи, нахрена ты вчера Аластора драться потащил? - А чё он… ну… эмм… че он пить не хотел? - Вы бы еще линейки взяли и в комнате закрылись! Взрослые люди, че за разборки? - Так, слыш, ручка золотая, намахни с батей. – сказал батя, протягивая мне бутылку. - Тебе вчерашнего мало, скотина? – вмешался Белиал – итак дочь споил, она от огурцов вырубилась, еще и сегодня наливать вздумал, алкаш? - Молчать, пендос! – прикрикнул папа на русском – Сонька, на, опохмелись. - Чё он сказал? – спросил Белиал. - Заткнись, говорит. – сказала я, принюхавшись к бутылке – пап, ты не переживай, я только глотну, и все. Он все равно не отстанет. - Отстанет. Владимир, пошел нахрен, не спаивай ребенка! - Иди на х… кхм, иди отсюда. – сказал папа, кашлянув. Я сделала глоток. Меня перекосило и случился рвотный позыв, который я едва сдержала. Эта штука была на вкус как кофе и вазелин, которые смешали и приправили майонезом. - Ну что? – спросил папа довольно – стало лучше? - Соня, скажи хоть слово! – сказал отец с тревогой. - Ъыыъъъыъеъыъ… - вышло из меня. - Хех, да, гадость страшная, зато через минуту огурцом будешь. – заметил папенька. - Ты идиот?! – вскипел отец, бросая в сторону бутылку – ты че ей дал?! - Самогон. Ночью сделал. - Агх… - выдала я и легла на пол. Печень, солнышко, заечка моя, прошу, живи! Не покидай меня! Я пить брошу, только живи, умоляю! Белиал быстро сел рядом и взял мое лицо в руки. - Соня! Сонечка, ты как? Плохо совсем? что с тобой? – вопрошал он, сняв с меня ушанку. - Я вдруг поняла, что я волк… ваааа, хочу на море… папа, погнали разнесем город? – мямлила я. Он взял меня на руки и сказал: - Владимир, я тебе клянусь, что еще раз ты её отравишь, я тебя казню нахрен. - Иди в жопу! Сонька, плохо что ли? – обратился ко мне создатель. - А так не видно?! – ругался Белиал. Вдруг резко заболел бок. Сильно-сильно, как будто внутри я порезалась ножом. Я вскрикнула и уткнулась в сюртук папы. - Сонь? Что с тобой? – испугался он. - Папа… больно… очень-очень больно… ай… фак, как плохо… - Ты чем ребенка напоил, мразь?!! – заорал он на папу Владимира – Сонечка, где больно? сильно? - Ваще… сбоку… слева… - Соня, не шути так. – сказал отец встревожено. - Люцифера вали зови! – сказал Белиал, вышибая дверь в нашу с Алом комнату – я помочь попробую. Папа метнулся за Люцифером, а меня отец занес в комнату, где уже встал Аластор. - Что такое? – спросил он. - Этот алкаш её чем-то напоил и отравил. – ответил Белиал, кладя меня на кровать – Сонь, покажи, где больно? Я положила его ладонь на свой левый бок и простонала от боли, утыкаясь в подушку. Аластор рванул ко мне. Демон легонько нажал на бок, вызвав сильную боль и мой вскрик. - Что-то с почкой. – сказал благоверный, гладя меня по лбу. - Не знал, что ты врач. – удивился отец, держа руку на моем боку. - Я не врач. Я каннибал. Ну, был. Область боли стала будто пульсировать. Аж в глазах потемнело. У меня случайно пошли слезы. Я стиснула зубы, шипя и еле держась, чтобы не орать. Ал и отец кинулись меня унимать. - Сонь? Тшш, любимая, так больно? – спросил олень, гладя мои ушки. Я кивнула. Папа вытирал мои слезы, целуя в лоб. - Сейчас, Сонь, лучше поспи. Он щелкнул пальцами. Я вырубилась.