Этот пустой взгляд на мир

      Использую всю доступную ему физическую силу и ловкость, Аамон, разрывая ногами землю, срывается в сторону безмятежно спящей девочки. За секунду он оказывается около Октавии, закрывая её собой. Его взгляд горит гневом, столь же праведным, сколь и безумным. Зрачки бреобретают сверхъестественный, красный оттенок, поглощающий весь свет вокруг себя. Маленькие огоньки начали плясать вокруг огненного мага, а воздух становился всё теплее.             — О, я должен поблагодарить тебя за спасение Октавии. Это действительно много значит для меня. - Стоящий в нескольких метрах от него красивый юноша одарил его тёплой улыбкой. Ала Алаф во всей своей красе, столь же прекрасный, сколь и пугающий, особенно после всего увиденного Аамоном. - Боюсь, если бы не ты, я мог и не успеть.             — Юблюдок, харе молоть пургу. - Голос Аамона звучал хрипло и пугающе, его ярко-красные глаза смотрели прямо в душу того, кого он некогда звал другом. - Ты не имеешь права говорить такие вещи. Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне, монстр. Ты, ублюдок, хуже всех ёбнутых и блядских тварей, что я когда-либо видел, ты хуже любых существующих монстров. Ебать, как же я хочу уничтожить тебя, выжечь каждое место на твоём блядском теле, а потом воскресить и сделать это снова. - С каждым сказанным словом, температура вокруг Гаара становилась всё горячее, его сомкнуты зубы яростно скрипели, а сжатые кулаки, казалось, могли согнуть прочнейший из известных металлов.             Ала, вздохнув, закрыл глаза. И опять его не могут понять. Хотя, казалось бы, всё так просто и понятно. Но люди, они на то и люди, думают, опираясь на принципы, моральные устои, какие-то невнятные понятия, сознательно ограничивая свой потенциал. Впрочем, как он понял, люди в этом не едины. В этом мире по крайней мере сто различных рас и большинство из них недалеко ушли от людей. Некоторые из них слишком тупы, некоторые в чём-то отличны, но одно объединяет их всех — ограниченность. Они просто не способны познать истинную суть вещей, или по крайней мере не могут увидеть мир таким, каким он его видит. Конечно же, он прекрасно осознаёт, что и сам не идеален, ведь ничего идеального не существует. Но разве жизнь тем не прекрасна, что даёт тебе возможность стремится к идеалу, всё больше совершенствуя себя, но не находить тот самый идеал, вновь стремясь к призрачному совершенству.             — Прости меня. - Тоска и грусть прошла по лицу жреца.             — Что? - Это было слишком. Тот монстр из воспоминаний Октавии совсем не был похож на стоящего перед ним человека.             — Я разочаровал тебя, друг.- Зеленоволосый задумчиво посмотрел на свою ладонь. - С тех пор, как меня превратили в это... как создали. Я честно пытался... понять. Осмыслить. Придать всему настоящий, истинный окрас. Но даже лишившись истинного тела я не могу избавиться от старых идей. Я может и не тот, кем себя вижу, быть может я и не я вовсе. Но... в таком случае это приобретает больший смысл, не так ли. - Загадочная улыбка коснулась прекрасного лица. - Мне нет дороги назад, я не хочу поворачивать. Мир... должен обратиться в свет. Проект «Дэус» должен быть завершён.             «Что он несёт?» - Аамон вообще не понимал что городит этот умалишённый. Сейчас, когда его гнев чуть стих, он вспомнил, что позади него находится беспомощное и слабое создание, которое может серьёзно пострадать от одной только его разбушевавшейся ауры. Кинув взгляд назад, он облегчённо вздохнул: девочка не пострадала, его аура не настолько сильно разрослась, но бисерки пота скатывались по её лбу. Внимательно следя за движениями Алафа, огненный маг прикоснулся к девочке.             — «Великая Телепортация Гуманойда» - Октавия Зетсумей исчезла в вспышке света.             — Оу, и куда же ты отправил мою дорогую дочь? - Ала вопросительно наклонил голову. Вечная полуулыбка вновь вернулась на его смазливое лицо.             — Ты её больше не увидишь. - Разгневанный Аамон, более не сдерживаемый никакими оковами выпустил всю свою ауру. Ближайшие деревья загорелись сами по себе, трава, на мгновенье загоревшись, скукожилась, превратившись в чёрную, безжизненную субстанцию. На десятки километров распространилась просто невероятная жажда крови. С точки зрения обычного смертного, сейчас на выжженной поляне, среди горящих деревьев и распространяемого пожара пробудился бог разрушения. Вряд ли сейчас Аамона можно назвать человеком, нет, это существо, выходящее за пределы понимания не только человека, но большинства рас этого мира. Гнев, ненависть, желание убивать, всё это горело могущественнейшим пламенем в красных очах Аамона Гаара. - Я не позволю тебе прикоснуться ни к ней, ни к моей сестре, ни к кому либо другому, Ала Алаф!!! - Волосы Аамона превратились в пламя, подобно огненным змеям взвившись вверх. На его теле заиграло призрачное пламя, окутывая его с ног до шеи. Гаар вынул из ножен катану, которая на самом деле была его магическим посохом. Небо над ними начало приобретать оранжевый оттенок, а земля постепенно превращалась в некое подобие лавы. - Я остановлю тебя!             — Ты видел их? - Алаф будто не замечает жаркой обстановки и враждебного бывшего товарища. - Моих прекрасных творений. Более совершенных, лучших, нежели люди. Я усовершенствую человечество, неужели это достойно твоей злобы, Аамон?             — Я видел!!! Видел абсолютно всё, ублюдок!!! Твои эксперименты и твою блядскую улыбку, я всё видел! Я видел людей с крыльями, с плавниками, видел что ты делаешь! Сотни, тысячи... - Ненависть ненадолго сменилась непониманием и отрицанием. - Зачем? Я не понимаю...             — Ответ на самом деле лежит на поверхности. - Ала Алаф развёл руки в стороны. - Люди нуждаются в прогрессе. Ты ведь не думаешь, что они оказались в конце пищевой цепи из-за одного вампира? Нет конечно. Люди слабы, слишком слабы для тягот этого мира. Я же желаю их вознесения как никто другой. В конце концов я сам некогда был примером того, на что способна эта раса. - Последнее предложение было произнесено слишком тихо, чтобы услышать его при громовом шуме пожара, охватившего огромную часть леса.              — А как же «Я научу людей свободе»? Или это тоже было лишь обманом?             — Свобода это миф, лишь средство манипуляции. Цивилизаций бы не существовало, если бы там царила свобода.             — Ты прекрасно понял о чём я!!! - Ненависть вновь обуяла мага, спровоцировав сильную волну огненной ауры. - Ты полностью подчиняешь их своей воле, пытаешь их! Делаешь ужаснейшие вещи из когда либо виденных мной! И всё это из-за твоих больных идей!? - Аамон направил посох на зеленоволосого. Пламя вокруг разбушевалось не на шутку, то и дело вокруг образовывались мощные огненные торнадо, способные выжечь из мира существо, ниже 35го уровня. - Ты монстр, Алаф, и я оставлю тебя.             — Не делай этого, Гаар. - Алаф выглядел так, будто был опечален. Он как будто действительно не хотел столкновения с товарищем.             — Поздно. «Двойной призыв: великие огненные элементали.» - Перед Гааром из под земли возникли два огромных существа, полностью состоящие из магмы и каменных наростов. Они отличались внешне: один походил на рогатого демона, предположительно мужского рода, а второй выл похож на женскую фигуру с пламенными волосами и, в отличие от своего собрата, он имел некое подобие ног, не касающихся земли. - Атакуйте.             Приблизившись к жрецу, элементами обрушили на него огненный шторм. За секунду до соприкосновения с огнём, Ала телепортировался посередине между огненными монстрами: — «Святой Грааль Третьей Сферы: светлое искупление.» — В одно мгновение монстры оказываются заперты в куполе из света. Послышался громовой и продолжительный звук, похожий на звучание нескольких органов. В то время, как Ала Алаф покинул место действия заклинания, телепортировавшись в воздух, в куполе появились десять больших и двадцать маленьких небесных сфер. Видоизменяясь, они превратились в тридцать ангелов: пять Князей Наблюдения, пятеро Князей Мира и двадцать Архангелов Огня. Этого должно быть достаточно: десять небесных посланников высшего ранга и двадцать низшего вполне способны противостоять какое-то время 80-уровневым огненным элементалям. Возможно даже убить, ведь в пределах купола элементами слабеют каждую секунду, в то время как ангелы наоборот, приобретают всё большее могущество.             Аамон вонзил катану в землю, произнося заклинание: — «Вулканический Кратор». С неимоверной мощью земля разверзлась, огромные трещины с магмой внутри начали приближаться к куполу. Если разрушить опору, на которой стоит купол, он будет уничтожен, очень умно. Но произошло то, что Гаар не ожидал.             За несколько секунд до того, как огромный вулканический кратер располовинил бы магический купол, земля, на которой он стоял взмыла в воздух! Разрушительный кратер продолжил изничтожать шансы потенциального возникновения в этих краях флоры и фауны на несколько десятилетий, если не столетий, остановившись в нескольких сотнях метров от своей цели. А тем временем воздушный островок взлетел на сто метров в воздух.             «Стоп. А где Ала?»             Озаботившись уничтожением ангелов он на время позабыл о их призывателе. Вскинув голову вверх он увидел, как в нескольких десятках метрах от земли жрец в белоснежных одеяниях готовит заклинание одиннадцатого ранга. «Вот ты и допустил фатальную ошибку!» Фигура огненного мага воспылала ещё большим пламенем и он с грохотом оттолкнулся от земли, в догонку себе отправив в жреца пять больших огненных шаров. Огненные заклинания достигли Алафа первыми, сбив сверх-уровневое заклинание и нанеся ему немного урона. После его настиг сам Гаар, атаковав его «Взрывом Огненной Маны», отправив его в непродолжительный полёт. В тот момент, когда Ала выровнялся, он использовал «Атаку Чистым Светом», и Аамон, шипя от обжигающей магии, отступил.             «Странно. Это заклинание не было таким уж сильным, каким должно. Он намеренно понижает свой расход маны? Но для чего? Такими темпами я просто задавлю его подавляющей мощью!»             — «Копьё Михаила» - По правую сторону от жреца из чистого света образовалось красивое, золотое копьё. Взмахнув рукой, он отправил заклинание 9-го ранга в Гаара. Тот не растерялся, активировав «Щит познавшего Геенну». Столкнувшись, магия света и пламени создала вихрь, порождённый их сопротивлением друг другу. Но в конце концов, через десяток секунд, Копьё Михаила разрушилось, осколками разлетевшись по полю битвы.             К слову о поле битвы. Лес перестал существовать ещё минуту назад, он был полностью выжжен. Однако огонь не утихал, он лишь становился сильнее. Если бы здесь оказался кто нибудь из смертных, то подумал бы, что попал в Мир Демонов, именно таким его многие и представляют. Однако место столкновения двух богов точно не осталось без внимания, в конце концов яркие всполохи огня и чистого света были видны на многие километры, а убегающая живность, стремящаяся отдалиться как можно дальше, давно была замечена в Великих Племенах Оборотней, Царстве Зверолюдей, Королевстве Эльфов и некоторыми древними личами, правящими целыми некрополями, в которые, казалось бы, ни один живой не ступит ни под каким предлогом.      

***

      Посреди вязкого болота, среди трясины и грязи стоит непримечательный дом. Выглядит он дряхло и мрачно, подстать месту нахождения. В доме горит одинокая свеча, являясь единственным лучиком надежды у путников, забредших в эти неприветливые земли.             Внезапно, ранее спокойная гладь воды болота стала волниться, а земля, при внимательном наблюдении, трястись.             Хлипкая дверь хижины отворилась, и из дома вышел широкоплечий мужчина. Но это был человек лишь на первый взгляд. При внимательном рассмотрении можно увидеть, что лицо его больше звериное, нежели людское, зубы и когти способны разрывать плоть, а глаза горят звериными желаниями. Принюхавшись, он поморщился, издав утробный рык. Прикоснувшись к земле, оборотень застыл. Спустя пару мгновений он оскалился, вздёрнув голову к лесу.             Из чащи выскочил одинокий олень, стремительно проскочив мимо хижины. Спустя несколько мгновений из леса выскочили десятки зверья: олени, лани, виры и даже локи. Оскалившись, вервольф помчался на встречу добыче. Его когти разрывали нежную плоть, его ноги были достаточно быстры, чтобы нагнать отстающих. Что бы это ни было, сегодня день его пира.      

По долине Туманных Сновидений рокотом звучит волчий рык.

***

      — Аравешт только недавно пережил великую чуму. И вот, на тебе. - Стоявший на колене вождь тигролюдов переминал в лапе горстку зёрен. Прошедшие с минуту назад табуны зверей передавили почти весь урожай, принесённый им духами холодного листопада. - Теперь будет голод. Великий голод. Боюсь нас ждут тёмные времена, Ти’Вин.             Стоящий за спиной старого вождя ученик сомкнул мощные челюсти и сжал кулаки.             — Значит будем охотится. - Это был логичный и единственный выход.             — Пастбища и чащи по той стороне зимнего озера принадлежат бафолкам, а на стороне восхода солнца — Арикен. Мы всегда были собирателями, а не охотниками и уж тем более не воинами.             — Но что то делать надо! Или ты хочешь, чтобы наши детёныши издыхали от голода?!             — Как ты смеешь!? - Великий вождь с быстротой, не присущей его возрасту, встал на ноги и приблизился к своему ученику вплотную, смотря прямо в его очи. - Я — Ра’Цахар. Я спас это племя от падения, когда у тебя только когти пророслись! И я говорю, что мы должны искать иной выход.             Вождь толкнул ученика в плечо, направившись в поселение. Ти’Вин передёрнул позвонками и тяжёлым взглядом оглядел округу. После, в его глазах зародилась твёрдая решимость.             — Это мы ещё посмотрим, старик.      

***

      Чаща Оацийтан — место, скрытое от взглядов. Немногие могли лицезреть его и не лишиться зрения, ведь никто не в праве на это, окромя Ведующих. Эта колыбель спокойствия — гордость эльфийского народа. По легендам, именно в этом месте когда-то появились первые представители их расы.             В уютной беседке сидел седовласый эльф. На его руке примостилась прекрасная птица с белоснежным оперением. Она была спокойна, не просила ласки и не требовала корма. Она просто смотрела в глаза Ведующего, словно мысленно ведя с ним диалог. Сам древний эльф словно действительно вникал в то, что ему «говорила» птица. Когда белоснежная пернатая взлетела, эльф закрыл глаза.             — Быть может это драконы? Или кто-то из высших демонов смог пробиться? Нет, врятли, на такое способны разве что лорды демонов, но все из них давно канули в небытие. Хотя, если их кто-то пробудил... такое тоже исключать нельзя.      

***

      Когда магические завихрения достигли своего апогея, Аамон исчез. Ала не успел ничего понять, когда его сердце было проткнуто со спины. Хотевшего уже применить заклинание исцеления жреца остановил поворот клинка, выпотрошивший важнейший орган. Выплюнув кровь, он обмяк, упав на земь, подобно мешку картошки. Приземлившийся около трупа товарища, Аамон несколько раз толкнул тело ногой, проверяя, не претворяется ли он. Удостоверившись в своей победе, огненный маг присел около трупа и перевернул его на спину. Стеклянные глаза не выражали жизни, а отсутствующее сердцебиение могло быть следованием одной истины — Ала Алаф мёртв.             — Значит я тебя переоценил. - Его аура стихла, и пусть пожар не прекращался, его человеческая внешность вернулась. - Я никогда не прощу тебя, Алаф. Ты не достоин прощения. Но ты был моим товарищем, именно поэтому это должен был сделать я, а не кто-то другой. Я никогда не верил в мистику, но раз уж мы здесь, я надеюсь ты будешь страдать в аду. Не потому что я тебе этого желаю, а потому что ты достоин только этого. - Положив ладонь на лицо Ала, Гаар закрыл его глаза.             Встав, он приложил ладонь к виску, чтобы связаться с Алукардом. Но... у него не получилось. Попробовав ещё несколько раз, он наблюдал тот же результат.              В шоке раскрыв глаза, он вскинул голову вверх. Купол, в котором сейчас небесные посланники добивали его элементалей всё ещё действовал, как и заклинание, поднявшее в воздух нехилый участок земли! Это значит...             Повернувшись, он лицезрел, как труп только что убитого им заклинателя постепенно превращался в что-то похожее на светящуюся пыль, которая, поднималась в воздух, исчезая в метре от земли.             «Нет. Нет! Нет!!!»             Пламя, окутавшее его тело вновь вспыхнуло, и он взлетел к летающему острову. Когда он уже был у цели, его взору открылось страшное: живой Ала Алаф левитировал прямо над куполом, и вокруг него был полностью завершённый купол, активируемый при использовании сверхрангового заклинания! Активировав заклинание «Неофит Инферно», Аамон направил в него всю свою мощь, надеясь в последний момент сбить заклинание. Но он не успел...             — «Врата Рая: Отворение Моисея.»             По долине, по всему уничтоженному лесу, по километровым чащам раздаётся оглушительное, почти невыносимое звучание, похожее на рокот сотен труб, органов. Земля начала тряску, землетрясения окутали несколько километров. И в одно мгновение ослепляющий свет заполонил округу.             И был лишь свет, ничего иного. Лишь свет и рокот труб. На время небеса проникли в этот мир, неся своё предзнаменование. Но всё кончается. Потух и свет.             Нависнув в воздухе, Аамон с каким-то трепетом разглядывал округу. Огонь, окутывавший многие километры, потух, оставив после себя лишь дым, поднимающийся в верх. В воздухе же тем временем словно образовался лёгкий туман. Но был он словно необычным, имея золотистый оттенок. Но это можно было заметить только при тщательном рассмотрении.              Повернув голову в право, Гаар увидел тепло улыбающегося Ала Алафа.             — Ну и ну, кажется мне пришлось исправлять последствия твоих действий. Хотя, тут не чему удивляться, так было всегда, не так ли? Ты всегда делал то, что лишь мешало другим, а потом за тебя отдувались Лилиана и прочие. Знаешь, как при этом было смешно наблюдать, как ты старательно изображаешь свою заботу о ней, при том, что в большинстве случаев делаешь лишь хуже? Довольно уморительное зрелище, если честно. - На последнем предложении зеленоволосый презрительно повёл бровью, что окончательно взбесило Аамона.             — Ублюдок!!! - Ярость вновь овладела Гааром, и он накинулся на Алафа, намереваясь испепелить врага.             Затем последовала боль. Сильнейшая из когда либо чувствуемых им за все две жизни. Огненный маг, дезориентируемый, с грохотом упал на землю, протащившись по ней несколько десятков метров, оставляя за собой длинную впадину.             Когда туман чуть развеялся, открылось то, что послужило этому. За спиной Ала Алафа величественно левитировали три огромных и прекрасных ангела. Серафим Неземной, Офаним Прекрасный и Херувимский Превратник. Единённая мощь трёх небесных советников способна противостоять и куда более могущественному существу, нежели бог разрушения, коим можно назвать Аамона Гаара. Чуть поодаль находились десять ангелов поменьше. Доминион Власти, Добродетель Любви, Доминион Лжи, Сила Огня, Доминикация Порядка, Доминион Интриг, Сила Света, Добродетель Прощения, Доминикация Войны и Добродетель Мира. Небесные правители во всей красе, величественные и вместе с этим одним свои видом внушающие в сердца смертных покой.             Приземлившись на земь, Ала Алаф с некой печалью посмотрел на поверженного друга. Естественно он не был мёртв, но поражение его неминуемо.             Единственный, кто этого не понимал, похоже был сам Аамон. Со всей своей яростью но атаковал своих противников, используя весь свой потенциал. Мощи его выдержки можно было позавидовать. Но долго это продолжаться не могло.             Стоя на коленях, весь в крови и ранах, Гаар держался за свою катану, воткнутую в землю. Магии на заклинания не осталось, даже на лечение не осталось, хотя его заклинания лечения малоэффективны.              — Можно... Кха-кх. Задать вопрос перед тем, как всё кончиться?             — Конечно мой друг. - Присевший так, чтобы Аамон не поднимал голову, Ала тепло улыбнулся.             — Что это было... за заклинание? То... которое создало твоего ослабленного клона.             — А, это. - Зеленоволосый встал. - Ты правильно подметил, этого заклинания не было в Иггдрасиле. Я сам его создал. - У Гаара уже не было сил удивляться, он лишь часто заморгал. - Я довольно долго разбирался в принципе работы ранговой магии и знаешь что понял? Она довольно проста в освоении, сложнее конечно высшей математики, но это же магия в конце концов. А когда у тебя есть такие специализации как «Творец» и «Созидатель», она становится куда проще.             — Хах. Понятно. Тогда, кончай.             — Что?             — Я ска.кх..зал, убей меня, ублюдок! - Взгляд Аамона вновь загорелся гневом, а в зрачках снова вспыхнули угольки.             — А, ну да да. - Рука Ала подняла голову Аамона за подбородок. - Как только скажешь, куда ты отправил мою дорогую дочь.             — Не дождёшься, упырь. - Смачный кровавый харчок прилетел прямо в лицо жреца.             Отпустив голову огненного мага, Ала создал у себя в руке белый платок и вытер им непотребство.             — Да уж, видимо вежливости я от тебя не дождусь, верно? - Создав у себя в руке массивную булаву, он в пол силы ударил ей по голове побеждённого. Аамон без сознания рухнул на земь.             Когда булава растворилась в воздухе, Алаф застыл. Медленно обернувшись, он увидел стоящего в нескольких десятках метров от него Алукарда.             — Что. Это. Было. Ала?             — О, мы просто играли с Аамоном. Знаешь, давно соскучились по битвам и всё такое. - Весёлая улыбка с закрытыми глазами заиграла на лице Ала Алафа.             «Алукард куда слабее Гаара. Я вполне могу справиться с ним и сам. Но оставаться здесь ещё хоть немного... это плохо.»             Вдруг, позади Алукарда что-то засветилось ярким огнём. Обернувшийся ассасин смог разглядеть лишь золотую фигуру восточного дракона, приближающуюся к нему.      

После чего наступила тьма...