Этот пустой взгляд на мир

      Когда золотой силуэт восточного дракона прошёл сквозь Алукарда, ассасин застыл на месте. Алаф с начала был в недоумении, но спустя несколько мгновений счастливо улыбнулся.             — А вот и ты, Гильгамешь!             Напротив захваченного ассасина стоял широкоплечий мужчина. У него была статная бородка и волосы, заплетённые в маленький хвостик. Одет он был в белоснежное кимоно с изображением золотого дракона на нём. «Падение Замка и Страны» — мировой предмет, принадлежащий Лилиане Вайес. Почти сразу после основания Мито Ками шестеро договорились спрятать все имеющиеся у них мировые предметы в сокровищницу, запертую чарами сокрытия 8го ранга. Вот только ключ, вернее его «дубликат», от всего в замке принадлежит Алафу. Для него не составило труда отдать самый полезный, по его мнению, предмет Гильгамешу, когда он поддержал его идеи.             Переманить Гильгамеша не было большой задачей. Его изначальное мышление было схожим с идеями Алафа. Предательство общества 22 века, разрушение стремлений и боль от потери матери привели его к мыслям о несовершенстве мира и о том, каким он мог бы быть. Обещание там, уверение здесь и вот могущественное существо предано твоим идеалам.             — Ты очень вовремя. Мы как раз договорили с Аамончиком. Он не был милым собеседником, но... - Посмотрев на потрёпанного и бессознательного Гаара, Ала пожал плечами. - ... думаю, мы пришли к взаимопониманию.             — Нам надо уходить. Алукард скорее всего успел сообщить кому-то о том, что здесь твориться. - Повернувшись к названному, Гильгамешь спросил его лично. - Так, Алукард?             — Да. Я сообщил Суршане о том, что здесь происходит и передал ему координаты.             — Твои сенсоры могут его засечь?             — До недавнего времени не могли. Вероятно, он использовал свои способности хронмастера. - Алукард повернул голову в сторону Алафа.             — А сейчас? Где он?! - Гильгамеш стал заметно нервничать.             — Позади Ала Алафа.             Двое резко повернулись в указанную сторону. И правда, позади жреца действительно стоял Суршана. Но далеко не это было важным, а то, что стоял он посреди потухающих останков от пяти ангелов второй сферы! В правой руке его находилась двойная коса, верный спутник хронмастера — «Коса Жнеца Поработителя». Стряхнув золотую кровь с оружия, он создал небольшую воздушную волну.             — Из всех людей... - Холодный, почти могильный голос повелителя был наполнен грустью и... одиночеством. - Из всех существ на этом свете... лишь от тебя, Ал, я не ожидал предательства.             — Оюшки, воробушки! Это плохо! Нам пора валить! Валить пора! - Не смотря на явный испуг, лицо Алафа было весёлым, контрастируя с напряжённой обстановкой. - Ангелы, уничтожьте Суршану!             Повелитель Хронмастер на некоторое время растворяется в воздухе, от него остаётся лишь остаточный силуэт. И вот, Добродетель Любви рассечён на двое, падая на земь.             Ала Алаф активирует «Портал» и пока чёрные врата открываются, чувствует, что потерял связь с ещё двумя небесными правителями. Когда он уже хотел нырнуть в портал, ощущает, как все его движения становятся очень медленными. То же самое случается и с Гильгамешем, который обрушил в сторону Суршаны, который уже обошёл нескольких ангелов, земляную бурю. Ангелы тоже замедлились, только куда сильнее игроков, перестав быть угрозой для хронмастера. Вдруг, посреди бури образовывается пространственно-временной разлом, через который вылетает фигура лича. Суршана использует заклинание: «Временная Аномалия: Десять Временных Копий». Позади Суршаны образовались десять его точных копий, как будто действующих с разницей в несколько мгновений. Приближаясь к спине Ала, все одиннадцать Суршан безжалостно и поочерёдно взмахнули косами.             Кровь. Много крови. Красные угольки в глазных отверстиях лича шокировано загорелись. Алукард подставил своё тело под удар. Одна за одной, его временные двойники наносили ему смертельные раны. И он ничего не мог с этим поделать, ведь не властен над тем, что уже случилось, пусть и в неком извращённом смысле. Суршане оставалось лишь беспомощно наблюдать, как он своими собственными руками разрывает тело верного друга. Тёмное орудие раз за разом рассекает плоть ассасина, разрывая внутренние органы, переламывая кости, давя своей сокрушительной мощью, подпитываемой горечью предательства и праведным гневом, что не способен быть затушен телом неживого. И всё, всё это, видя каждый фрагмент, каждую разорванную мышцу, всё это видел сам Суршана, не в силах остановить.             — Нет... - Тёмный силуэт остановился. Горящие красным светом точки в глазницах черепа начали дрожать, смотря на разорванное тело, стоящее напротив. Алукард, будучи стоуровневым существом, имел парадоксальную живучесть, даже учитывая его неимоверную слабость в прямом бою. Но это не было боем, он просто подставил себя под удар, предназначавшийся предателю! - Нет...             Разорванное тело друга дрожащей поступью начало приближаться к Суршане. Лич сделал шаг назад, его рука, держащая оружие, ослабла и коса со стуком упала на землю. Подавление эмоций не было способно подавить тот вихрь ужаса, что бушевал в его голове. Когда Алукард подошёл к нему вплотную, его ослабленная рука дотронулась до черепа Суршаны, после чего он обмяк и мёртвым телом рухнул на земь, оставив кровавый, рваный отпечаток ладони на «лице» друга.             Именно этот тупой звук падения разбудил хронмастера. Дрожащим взглядом он прошёлся по окрестностям бывшего леса, но находил лишь выжженную пустыню. Не было никого. Быть может уже прошла не одна минута. Ангелы, призванные Алафом исчезли, как и их призыватель, вместе с предателем Гильгамешем. В сотне метров лежало бессознательное тело Аамона. Кинув взгляд себе под ноги, Суршана узрел разорванное, холодное тело товарища.             Видя всё это, осознавая случившееся, он всё больше чувствовал ледяную, но вместе с этим обжигающую боль. Но не физическую, о нет, та боль не сравнится с его нынешними терзаниями. Лишь сейчас, когда случилось роковое, он начал вспоминать те лёгкие и невзрачные странности в поведении бывшего друга. Он считал, что это не его дело, что это лишь особенности поведения Ала Алафа. Тело нежити, пожалуй, единственное, что не даёт ему скатится в пучины самобичевания и глубоких внутренних терзаний. И это чувство...       

«Пустота... почему я чувствую всеопожирающую пустоту? Это из-за моей расы? Нет. Не только из-за неё. Я понял... что именно мне нужно делать. К чему стремиться.»

      — Ты не помешаешь мне, Алаф. Я сделаю то, о чём ты всё это время говорил. Человечество будет свободным, а ты сгинешь в пучине своих безумных амбиций. Ты не будешь властен ни над чем либо, я сделаю всё возможное ради этого. А пока прячься, набирайся сил, тебе это не поможет. Я уничтожу тебя, но сделаю это не спеша. Обещаю.             Ветер всколыхнул мантию повелителя, обдувая окрестности, буквально несколько минут назад пережившие битву богов.      

***

      Комната была слабо освещена. Единственным источником освещения были бумажные свечи, находящиеся на низком столе. Само помещение до боли напоминало традиционную японскую комнату. По помещению веяло запахом благовоний и был заметен слабый дым, наполняющий комнату сладостным ароматом.             За столом, сидя в традиционной японской позе, пила напиток, вероятно являющийся чаем, красивая, светловолосая девушка. Это была Лилиана Вайес. Напротив, сидя в той же позе, за ней наблюдала черноволосая женщина. Впрочем, несмотря на внешнюю схожесть с людьми, человеком она не была. Сквозь тёмные волосы выпирали два больших лисьих уха серого цвета, а если бы можно было заглянуть под стол, то наблюдающий бы узрел шесть белоснежных хвостов с красными кончиками. Она была одета в красное кимоно, а её белоснежная кожа контрастировала с тёмными тонами её амплуа.             Не торопя события, Лилиана допила чай, смакуя каждый глоток. Этот божественный напиток ни шёл ни в какое сравнение с полусинтетическими чаями, к которым она когда-то была вынуждена привыкнуть за неимением альтернативы. Допив, она поставила блюдце на стол. Внезапно осознав, что она, возможно, нарушила этикет, Вайес налилась смущающим румянцем. Неуверенно посмотрев на кицуне, она осознала, что та терпеливо ждёт её оценки напитку. Прочистив горло, Лилиана начала разговор.             — Это чай был поистине чудесен, самый вкусный из когда либо пробуемых мной. - В конце она смущающе отвела взгляд, поправив прядь волос.             Ответом ей был продолжительный, тяжёлый взгляд тёмных глаз. Он был настолько тяжким, что девушка начала всерьёз подозревать что-то неладное. К счастью, кицуне вовремя улыбнулась, сказав:             — Ты не врёшь. - Отпив из своего блюдца, она продолжила. - Это не самый лучший из чаёв в моём арсенале, но я рада, что тебе понравилось. Наше племя имеет монополию на производство качественного чая — это один из немногих наших материальных ресурсов. Впрочем... - Кицуне положила блюдце на пол, после чего к нему подошла белая лиса, начав лакать собержимое. - Ты прибыла сюда не ради чая.             — Всё так. - Лилиана протянула руку, достав из инвентаря свиток, сделанный из качественной бумаги, найти которую в этом мире просто невозможно — такой способ изготовления ещё попросту не придумали. По аналитике Суршаны, неплохо знающего историю их мира, до изобретения такой бумаги ещё как минимум несколько столетий без внешнего вмешательства. - Совет Шести предлагает узаконить наш союз с Великими Племенами Оборотней.             «Советом Шести» с недавнего времени стало принято называть шестерых игроков, принимающих решения относительно владений в близи и в компетенции Мито Ками. На данный момент стало очевидно, что поселение вокруг замка неизбежно превращается в город, а посему было принято решение подготавливать почву для установления тоталитарного режима, как единственного из возможных на данный момент. В этом сильно помогает своеобразный культ личностей, царящий в умах поселенцев. Они превозносят игроков чуть ли не как богов. Но вместе с этим появляются всё больше проблем. Например, преступность. Хотя, преступностью это будет называть некорректно, ведь на территории поселения так и не было установлено чётких законов. В конце концов они забыли, что поселенцы по сути дикари, до сей поры не знающие рамок, жившие на грани жизни и смерти. Ну, большинство из них, есть ещё сбежавшие рабы, коих меньшинство, и они ведут себя куда скованнее. Также существенной проблемой являются особо активные почитатели, образовывающие самые настоящие культы. Один раз такой культ чуть не принёс в жертвует целую семью, благо это было остановлено ещё при планировании. С тех пор культы насильно распускались, их адепты были показательно казнены, но «вера» никуда не девалась, а лишь крепчала, создавая серьёзную головную боль. Они просто не знали что с этим делать. И со всем этим нужно разобраться как можно скорее, пока у них под ногами не образовался реальный «город свобод».             Когда свиток оказался в руках кицуне, лисица поднесла бумажку к носу и, закрыв глаза, вдохнула воздух, пропитанный запахом качественной бумаги. Затем она раскрыла свиток и начала внимательно вникать в текст. В нём был использован язык Ку’Наё, оригинальный язык великих племён, сформированный столетиями изоляции, что польстило ей.             Паралельно чтению её лицо менялось от безразличного к раздражительному, от смягчённого к негодующему. Наконец положив лист на стол, она посмотрела на гостью тяжёлым взглядом.             — Вы требуете невозможного.             — Эм, ну, я не думаю, что...             — Наследие прародителей не покидало этих земель полторы тысячи лет. Ни одна тайна, ни один секрет не должен быть утерян. Это основы, заложенные в нашем обществе со старых времён. - Шестихвостая говорила чётко и ясно, беспринципно.             — Позволите узнать причину? - Это было действительно непонятно Лилиане. У оборотней просто не было видимых причин скрывать ранговую магию. При желании они могли давным давно распространить магию Иггдрасиля по всему миру, но раз этого не произошло, должна быть какая-то причина.             Кицуне смерила Вайес оценивающим взглядом, пройдясь по её красивой фигуре.             — Чтож, раз уж мы с вами теперь союзники, я могу вам кое-что рассказать. Или даже... - Рука шестихвостой окунулась в кимоно, достав оттуда небольшую курительную трубку. Возникший на кончике пальца лисицы огонёк зажёг трубку. - Показать.             Закурив, она выдохнула густой дым, заполонивший всю комнату. Он был необычным, словно живым.             — Было время, мы были несокрушимы. - Дым преобразовался в пять высоких фигур, позади которых стояли десятки плохо видимых существ. - Мой отец и его собратья вместе построили рай для таких как мы. Даже драконам приходилось считаться с нами, настолько мы были сильны. Эти земли, на которых сейчас мы находимся, стали зваться «долиной пяти столбов» как раз тогда. Шика Маду вместе с четырьмя прародителями заключил договор с лордами драконов. Долина пяти столбов принадлежала им, но претендовать на другие земли они права не имели. И это всех устраивало. Но потом... - Дым превратился в тёмную фигуру, скрытую тенью. Позади неё образовалась луна, скрытая тенью солнца, которая, почему-то была красного цвета. Затмение. - По истечению пяти столетий, во время красного затмения, на порог моего отца пришёл незнакомец. Путник представился именем Кокушиба. Он был обольстителен и мил, да так, что смог завести дружбу с Маду. Только потом оказалось, что отец пригрел змею. Постепенно рай начал рушиться, всё больше стало столкновений между потомками прародителей, всё больше стало бед. - Дым превратился в ручьи крови, в рои крыс, описания резни. - Кокушиба заставил отца поверить, что виной тому его соседи, что они предали его. Была война. - Великие битвы стали проецироваться густым дымом. - Однако было это недолго, в конце концов Шика Маду осознал свою ошибку. Но было слишком поздно. - Дым превратился в всё ту же тёмную фигуру, но рядом с ней находились три предмета, освещённых золотым сиянием. - К тому моменту Кокушиба обманом завладел тремя великими реликтами. Он стал столь силён, что даже пятерым прародителям, имеющим оставшиеся два реликта, было чрезвычайно трудно противостоять ему. - Дым изобразил очертания ужасного монстра, не имеющего аналогов. В нём были черты жука, человека и неизвестного существа со странными наростами на спине. - Кокушиба оказался могущественным дьяволом, сопоставимым в силе с прародителями. Против него на бой вышли и дети прародителей. - Пока дым изображал фантастическую битву, лицо кицуне приобрело грустное выражение. - Я потеряла много сестёр в той битве. Несмотря на силу Кокушибо, прародители смогли победить его, ценой чего были их жизни. Но когда демон должен был вернуться в демонический мир, его остаточная сущность ухватилась за реликты, технически оставшись этом мире, но в качестве узника этих предметов. Пока реликты формируют собой замкнутый круг, Кокушиба заперт и не может воплотиться.             Дым развеялся, оставив Лилиану под впечатлением. Она могла и сама сотворить что-то подобное, но она впервые видит такое вживую.             — Долина пяти столбов, это не дом великих племён — это тюрьма, тюремщиками в которой были вынуждены стать дети прародителей. Кокушиба чрезвычайно могущественен и без реликтов. Если он вырвется, мы, пусть и сможем его окончательно одолеть, но рискуя потерять всё, что осталось. Именно поэтому мы никогда не конфликтуем друг с другом и не выносим знания за пределы долины. Любой конфликт — это риск Его возвращения. Естественно, эту тайну знают немногие: великие старейшины вроде меня, некоторые лорды драконы и ты. Эту историю знают и наши дети, но в другом ключе. В их понимании Кокушиба давно низвергнут, а междоусобицы способны призвать его. Они воспринимают это больше как древние традиции, незыблемые для нашего общества.             Когда кицуне закончила свой монолог, она передала документ в руки Лилианы. Та с помощью магии стёрла невыполнимые требования.             На самом деле она и не предполагала согласия со стороны старейшины. Ей лишь нужен был повод для разговора на эту тему. Но она даже не предполагала, что сможет настолько многое узнать — это казалось ей странным. Возможно, древняя с самого начала планировала весь разговор, но тогда Вайес становились непонятны её мотивы.             Закончив, Лилиана протянула листок собеседнице. Но та, по каким-то причинам, не спешила брать документ. Когда молчание и протянутая рука стали выглядеть нелепо, заклинательница неловко вернулась в исходное положение.             И только сейчас она осознала, что собеседница вообще не двигается, как и белая лисица по правую сторону от неё.             «Остановка Времени!»             Вскочив, она приготовилась к сражению. Оглянувшись, она заметила тёмную фигуру, стоящую в одном из слабо освещённых углов. На неё холодно смотрели два красных уголька.             — С-суршана?             — Что случилось? - Лич вышел на свет. Его одежда была в пыли, а засохшая кровь на черепе выглядела пугающе. - Ты... испугалась меня?             — Н-нет, просто это неожиданно.             — Неожиданно? Что-ж, и в правду. Это было весьма неожиданно. - Хронмастер медленными шагами начал приближение к Вайес.             — Суршана, ты странно себя ведёшь. Что-то случилось?             — А ты не знаешь, верно?             — Не знаю чего?             — Ну как, чего? - Повелитель остановился в метре от девушки. - Ты ведь предала меня, не так ли?      

***

      На небольшой опушке, в невысокой траве, лежало закутанное в тряпки тело. Вдруг недалеко послышались твёрдые и тяжёлые шаги, нарушая какофонию стрёкота кузнечиков.             Над беспомощным телом нависла гуманойдная, звериная фигура, затеняемая лучами высокого светила.