Этот пустой взгляд на мир

      Она сама не заметила как её дыхание участилось, а звуки стали эфемерными. Паника, тревога и неверие вызвали глубокий шок. Казалось, она забыла как дышать, воздуха стало катастрофически мало. Ноги подкосились и Вайес упала на колени, окончательно уйдя в себя.             Она не знала сколько времени прошло. Наверное, около получаса — в небе сверкала яркая и большая Луна. Большая, очень большая, не подстать луне из старого мира. Мириады звёзд были подобны маленьким камешкам, дополняющим ночное светило, которое можно было сравнить с главным украшением этой ночи. Сеть из глубоких трещин, которую она вызвала, исчезла. Должно быть Суршана постарался. Самого же хронмастера и след простыл.      

И тишина... этой ночью правит тишина.

***

Спустя три дня. Ближе к вечеру...

      В выглядящем мрачно помещении с высоким потолком царило спокойствие. «Вечный свет», служащий прекрасным заменителем свечей или факелов, достаточно хорошо освещал громоздкий зал. Впрочем, он не был единственным источником освещения — огромные окна, что находились в самом конце зала, пропускали свет заката, озаряющий красным полотном путь от двойных дверей до ступеней, ведущих на внутренний балкон, к коему они и были приставлены.             Стены, колонны и некоторые атрибуты мебели были сделаны из тёмного камня, похожего на редкий вид мрамора. Впечатление от дизайна можно назвать одним словом — «строгость». Несмотря на большие размеры, в этом помещении будто не было ничего лишнего. Такое необыкновенное впечатление, вероятно, навеяно большим количеством «слепых зон», на которые сначала даже и не обратишь внимания.             Двери распахиваются и в помещение входят четыре фигуры. Первая — мрачная, пугающая и холодная; вторая — грозно-огненная, создающая впечатление великой силы разрушения и испепеления; третья — успокаивающе-голубая, цвета чистой волны, будто самим своим присутствием стремящаяся к уравновешиванию. А также идущая позади всех фигура молодого человека с пшеничными волосами и несфокусированным взглядом, одетого в простой тёмно-серый фрак.             Прошествовав вплоть до внутреннего балкона, они останавливаются. Посередине стоял деревянный овальный стол, сделанный в простом, но элегантном стиле. Мест за столом насчитывало шесть — по два стула с широких сторон и по одной с оконечностей. Три фигуры уселись за свои места, заняв половину всех сидений. Последний же остался стоять, остановив свой шаг в метре от господ.             — Итак, - после непродолжительного молчания высшая нежить обратилась к остальным - Полагаю, можно начинать...      

***

      Быть человеком в мире монстров невероятно сложно.             Эту истину Раахиль знал всегда. Родившийся в качестве скота, он был одарён своим именем с уст умирающей матери, имени которой не знал. Его воспитанием занялся отец, хотя каким воспитанием... скорее он пользовался сыном в своих весьма эгоистичных целях. То укради, того обмани... мальчик рос слабым, но смышлёным не по годам. Конечно, это не спасало от плохих людей и не помогало ему пахать землю, но врятли от этого был вред.             Он часто наблюдал за «хозяевами» — большими монстрами, выглядящими столь сильными, что подчинение и становление их... едой казалось Раахилю весьма логичным завершением его существования. Как говорили они, и он был сам убеждён в этом, человек столь слаб, столь беспомощен, что его существование имеет смысл разве что как скота, а позже и еды.             Конечно, Раахиль не хотел умирать. Но и прожить жизнь беспомощного человека ему не слишком хотелось. Да и в любом случае это была его судьба, а потому и рассуждать на эту тему не было смысла...             Неожиданный поворот в судьбе мальчика сыграл один случай. В один из дней его забрали из лачуги. Раахиль было думал, что везут его на съедение, но был удивлён, когда его, а также ещё несколько десятков детей его возраста поместили в странные жилища, невероятного комфорта по сравнению с тем «домом», в котором он прожил всю жизнь. Их кормили невероятно вкусным кушаньем,(ну, по сравнению с чёрствым хлебом и мясом крыс) а также позволяли спать на шкурах животных.             Как оказалось, их продали. И продали существу, очень похожему на невероятно красивого человека. Новый хозяин устроил какой-то тест — подходя к ребёнку он заставлял того смотреть ему в глаза. После чего было два варианта развития событий: ребёнок озарялся невероятной волной счастья и бесконтрольно улыбался; ребёнок с криками оседал на пол, вопя то-ли от боли, то-ли от ужаса. Тех, кто поддавался «боли» уносили в неизвестном направлении. Тех же, кто «был осчастливлен» отводили в чуть отдалённую группу.             Раахиль не боялся. Он уже принял для себя тот факт, что шансов выжить у него не много, слишком слабым он был. Но он прошёл тест. И именно тогда его жизнь изменилась...             С тех пор Раахиль так и не смог понять кем были его новые хозяева. Они не требовали от него безоговорочного подчинения, не заставляли делать то, что ему казалось неправильным.       И да, «хозяева»... они ненавидят, когда кто-то обращается к ним так.             Хозяева... то есть благодетели были невероятно могущественными существами. Впору было посчитать их божествами.             Как они сами говорят, им, то есть всем тем, кто был выкуплен у племени Арикен, был дан шанс стать теми, кто поведёт за собой человеческую расу в будущее. У Раахиля были вопросы к подобному настрою, но он был достаточно умён, чтобы не задавать их.             Все они, — все шестеро —, были довольно сложными и порой эксцентричными личностями. Особенно господин Суршана: он был загадкой для пытливого и вечно всё анализирующего сознания молодого человека. Самый загадочный из шестёрки был единственным представителем так называемых «гетероморфных» рас, то есть чудовищ или монстров. А был он ничем иным, нежели нежитью — естественным врагом всего живого.              Хотя... назвав лорда Суршану самым загадочным он поспешил. Был ещё один. Тот, чьи помыслы всегда были для Раахиля тайной. Тот, что вызывал у него истинное уважение своим интеллектом и силой, а точнее тем, как он её использует. Ала Алаф — вечно полуулыбающийся человек в просторных белых одеждах. Никогда Раахиль не мог понять, что на уму у зеленоволосого господина.             Благодаря «магии созидания», как он сам это называет, Алаф в кратчайшие сроки воздвигал уютные и прочные дома для людей-беженцев, а также прочую инфраструктуру, наподобие ветряных мельниц, складов, кабаков и тюрем — чего только стоит огромная башня для заключения особо опасных существ наподобие демонов, вампиров, оборотней и прочих чудовищ, которой дали имя — Аск-Кабан. Помимо всего этого Ала Алаф воздвигнул так называемые школы — места, где обычные люди могут получить кое какое образование. В роли учителей были выдвинуты некоторые старшие дети, некогда выкупленные из Ки’лака. Правда, мало кто из беженцев захотел обучаться. Раахиль полагал, что большинству знание японского языка и арифметики казались бессмысленными, особенно учитывая их жизненный опыт и знание всех тех опасностей, что ожидают обычного человека за пределами новоиспечённого города. И он не мог их винить. Должно быть, всё измениться когда подрастёт новое поколение, но то будет только где-то через семь-восемь лет.             Благодаря своему уму и таланту к магии, — за три года Раахиль смог освоить четвёртый ранг —, он был желанным учеником сразу для трёх лордов: Лилианы Вайес, Ала Алафа и Гильгамеша. Правда, последний в конце концов потерял к нему интерес. Так и не решив кому достанется дарование, они сошлись на том, что он станет их гибридным подопечным. Самого Раахиля никто не спрашивал, а он и не пытался перечить воле владык.             Но потом...      

***

      — ..Так, каждый круг магии основан на черпании энергии, называемой маной, из тела заклинателя. Каждый из кругов, — начиная от первого и заканчивая десятым —, отличается от предыдущих рангов количеством расходуемой энергии, мощью заклинания и уменьшением ограничений, наложенных законами мироздания. Проще говоря, в то время как пятый ранг может истреблять врагов десятками и даже сотнями, десятый способен сметать города, горы и леса... Вроде так... Но ведь есть ещё и другой вид магии, никак не основанный на рангах. Апчхи... - увлёкшись, мальчик не заметил, как начал щекотать свой нос кончиком пера, чем и спровоцировал чих.             Обернувшись, светловолосый бегло осмотрел пустующую библиотеку, освещаемую «вечным светом». Удостоверившись, что он один, Раахиль вновь вернулся к своему дневнику.             — ..Так называемая «магия веры». Я удостаивался чести видеть её применение из рук Ала Алафа, когда Октавия Зетсумей перестаралась и избила одного из его учеников. По его словам я понял, что магия веры и святая магия пусть и имеют общие корни, всё-таки отличаются. Магия веры основана на служении и поклонении какой-либо божественной или околобожественной сущности, в то время как святая магия тесно переплетена с ранговой иерархией, используя те же основы магии, но генерируя их с помощью святой энергии, в которую преобразовывается мана в теле заклинателя. Также по словам Алафа в большинстве случаев волшебник, посвятивший свои изыскания святой магии может стать жрецом — слугой божественных начал. Но бывает и так, что искренне верующий человек приобретает способности жреца и, соответственно, магию веры. И только после этого жрец может начать искать способы увеличения своих сил, что в конечном итоге приведёт его к святой магии. Но...             Бормотание прекратилось, потому что перо поставило жирную кляксу. Резко выдохнув, слегка раздражённый Раахиль положил указательный палец второй руки рядом с кляксой. С уст мальчика сорвалось тихое «Стирание», после чего клякса исчезла. Макнув перо в чернилицу, он продолжил.             — Но мы не затрагивали тему магии жрецов на занятиях, только святую магию. Также мы обходим стороной тему богов, что странно я считаю. Всё, что я до сих пор смог про них узнать, это лишь несколько имён: Каинабел, Герон и Шаиш. Я считаю... - мальчик вздрогнул, когда услышал звук закрытия двери. Резко обернувшись, он наблюдал всё то-же: высокие шкафы, полки которых были заполнены разнообразными книгами, инцеклопедиями, учебниками по магии, фехтованию, алхимии и многом другом. Звуков шагов не было — всё было так, как и всегда. Тишина стала гнетущей для молодого мага, он всегда знал когда может придти в центральную библиотеку так, чтобы никто не смог его побеспокоить. И тут кто-то решил зайти. Может, гость решил заняться углубленным изучением или просто за книгой зашёл? Успокоив себя мыслью о том, что пришедший просто ошибся дверью, — ведь звуков шагов до сих пор не было слышно —, он снова вернулся к дневнику...             На секунду Раахиль впал в ступор — его дневник, до этого лежащий перед ним, просто испарился. Но за замешательством пришла злость на того, кто решил так жестоко пошутить. Вскочив, он приготовился использовать заклинание «молния»... но с удивлением понял, что магия не слушает его. Попытавшись ещё раз и не добившись результата, он ощутил себя абсолютно беспомощным.             — Дам тебе бесплатный совет... - резко дёрнув головой в сторону голоса, он увидел лорда Суршану, вальяжно сидящего за столом и бегло листающего его дневник. - ..отучайся бормотать во время мысленной деятельности. Стены этого замка могут эхом разносить даже шёпот. Твой голос я уловил за несколько кварталов отсюда.             — Спасибо за совет. Буду иметь в виду. - после пригласительного жеста лича, успокоившийся маг снова сел за своё место.             — Хм, очень интересные наблюдения. Скудоумием ты не страдаешь, это точно. - наконец он открыл последнюю страницу - ..А-а-а, боги. Хах. Действительно, что есть бог? Достаточно ли просто быть чрезвычайно могущественным, чтобы называться божеством? Корректно ли называть богом то, что может лишь разрушать? И применимо ли вообще такое понятие к хоть кому-либо? М-м-м... да, я сам в последнее время задаю себе эти вопросы, потому не могу не понять твой академический интерес.             Красные угольки, заменяющие бессмертному глаза, оторвались от строк и уставились на человека. Лич как будто что-то для себя обдумывал. Затем он положил дневник на стол и потянул руку, достав из тёмного портала массивную книгу, одетую в красивый переплёт. Хорошо зная японский, Раахиль с разгорающимся любопытством читает: «Зов Крови».             — Этот фолиант посвящён всем видам и разновидностям вампиров, а также богу-прародителю всего ночного народа — Каинабелу. - услышав знакомое имя, Раахиль подобрался, с жадностью пожирая глазами источник новых знаний. - Правда, сам Каинабель уже давно мёртв, его уничтожила какая-то гильдия из высшей лиги. Тем не менее, если тебя действительно интересуют боги...             — Да, прошу вас! - человек хотел поклониться, но забыв что он сидит за столом, больно ударился головой.             — Ты в порядке? - обеспокоенность в голосе была слегка наигранной, но тем не менее звучала искренне.             — Д-да... - смущение на лице мальчика невозможно было не заметить, но непонятно чем оно было вызвано, неловким инцидентом или предвкушением новых знаний.             — Хм. Держи. - Суршана вытянул руку, что представляла из себя голую тёмную кость, большая часть которой была скрыта за чёрным одеянием, а пальцы на ней были заострены, из-за чего выглядели похоже на когти чудовища. Раахиль уверен, что этими «когтями» лич способен играючи разорвать его тело. Тем не менее, не испытывая страха, он взял книгу обоими руками и потянул на себя. Но костлявая рука не спешила отпускать книгу. Молодой волшебник напрягся — для него стало очевидно, что владыке что-то нужно от него. - Ты ведь.. сильный заклинатель, не так-ли?             — По сравнению с вами я лишь жалкий невежда. - подчёркнуто уважительно сказал мальчик. Он давно заметил, что сидящий перед ним пользуется авторитетом среди владык. Он без понятия о причинах этого, но они сейчас и не важны. Сам факт того, что эта весьма скрытная личность обратила на него своё внимание заставляла его трепетать от предвкушения. Ему стоит как можно лучше ухватиться за шанс построения дружественных отношений владыкой Суршаной, ну или хотя бы попытаться поиметь как можно больше. - Однако, если сравнивать с остальными избранными шестью, то да, я больше всех искусен в колдовском ремесле.             — Отлично, это мне и нужно. - встав, Суршана отпустил фолиант, - Мальчик, что ты скажешь о том, чтобы стать моей правой рукой?             — Это было бы большой честью для меня. - Раахиль склонил голову, выказывая этим почтение, а также скрывая счастливую улыбку.             — Естественно. А? Алукард? Что-то случилось?.. - лич приложил костлявый палец к своему виску и, судя по всему начал общение с помощью «Сообщения». - В каком... что ты сказал?..             Тёмная фигура исчезла в вспышке магических искр, оставив ничего непонимающего мальчика наедине с томом новых знаний и мыслями о перспективах своего будущего.      

***

      — Итак, - после непродолжительного молчания высшая нежить обратилась к остальным - Полагаю, можно начинать...             После этих слов, Раахиль достал из-за пазухи свиток красивой бумаги. По правую и левую сторону от него материализовались левитивующие перо и чернильница. Простое заклинание второго ранга тем не менее было довольно полезным. Макнув в чернила перо, он записал: «Совет Шести. Тридцать четвёртое собрание.»       {      Суршана: «Лилиана, расскажи о том, что смогла выяснить о наших соседях.»             Лилиана Вайес:«Великие племена представляют из себя закрытую от внешнего мира общину, живущую по строгим правилам и законам, что существуют уже около полторы тысячи лет. Они крайне не любят ввязываться в внешние конфликты и, судя по всему, этим никогда и не грешили. Но не только внешние распри для них чужды — судя по всему они и между собой никогда не воевали...»             Аамон Гаар:«Да неужели? Даже беролаки и вервольфы? Да ещё и полтора грёбаных тысячелетия?»             Лилиана Вайес:«Я понимаю твоё недоумение брат, но позволь закончить. Итак, корни такого менталитета были зарождены, когда прародители были побеждены могущественным дьяволом по имени Кокушиба. Сами основатели племён пали, но их враг, который владел так называемыми «великими артефактами племён» смог остаться в этом мире, но будучи прикованным цепями к этим самым артефактам, став своего рода их пленником. Великие Старейшины уверены, что если на землях племён разверзнется кровопролитие, это даст сил Кокушибе и он вырвется из заточения, чтобы закончить начатое. Обычным же оборотням это преподносится скорее как великие постулаты, и о реальной угрозе они и не подозревают. Что не удивительно — все обычные оборотни, что помнят то время, не обладающие нестареющими телами наподобие старейшин, умерли уже как тысячу лет. А молодняку даже не знакомы ужасы войны. С тех пор так повелось, что умирать на землях племён стало запрещено. Даже казни нарушивших закон запрещается проводить на «священной» земле. Для этого совершается целая экспедиция за её пределы, где преступники лишаются жизни.»             Аамон Гаар:«Хах, а это забавно. Речь ведь идёт про тысячу с лишним лет, это же целая эпоха, даже несколько эпох! А ощущение, будто всё тобою сказанное укладывается от силы в несколько столетий.»       Суршана:«Полагаю, таково бремя долгоживущих рас... Лилиана, я правильно понимаю, прародители были игроками?»             Лилиана Вайес:«Я в этом уверена. Слишком много факторов, указывающих на это.»             Суршана:«Значит, мы не первые. А что насчёт этого Кокушибы? Он тоже игрок?»             Лилиана Вайес:«Вполне вероятно. Но о нём слишком мало информации. Известно, что у него как у высшего дьявола было две или три формы, одна из которых отразилась в культуре нынешних племён особо сильно, став чем то вроде олицетворения чистого зла, наподобие дьявола христианской и католической церкви. Она описывается как отвратительная смесь жука и человека с тремя лицами. Из-за этого, кстати, его также часто называют трёхликим.»             Суршана:«А эти артефакты... с какой вероятностью они могут быть мировыми предметами?»             Лилиана Вайес:«Ну, я не уверена. Такая вероятность, конечно, есть, но нет никаких предпосылок к тому, что это именно мировые предметы.»             Суршана:«Хм, ясно. Аамон, что насчёт пропажи Октавии Зетсумей? Ты до сих пор не нашёл её?»             Аамон Гаар:«Да... Я оставил её на заметной опушке, рассчитывал забрать как только расправлюсь с... в общем, кто-то забрал её. Способности Алукарда были бы здесь очень кстати.»             Суршана:«Понятно. Ладно, отложим пока это в сторону. Я говорил вам, что обдумал некоторые вещи. Так вот — я подготовил ряд реформ, касающихся поселения людей. Прошу отнестись к этому серьёзно, как это сделал я. Итак, до сей поры мы делали беженцам поблажки, давали им все наши ресурсы почти задаром, не прося ничего взамен. Мы пытались научить их наукам, магии и прочему, дав им свободу выбора. И мы знаем к чему это в итоге привело. Разгул насилия, попустительство свободой и превращение её в анархию. Но знаете что? Мы сами виноваты в этом. До сей поры мы даже не издали чётких рамок и законов. Мы просто дали им то, о чём человечество мечтало поколениями и отпустили в свободное плаванье. И даже уничтожение кровавых культов не особо улучшило ситуацию.»             Аамон Гаар:«Грёбаные фанатики...»             Суршана:«Да. Мы следовали дороге, что привела нас в никуда. Вроде бы нет никаких проблем пока мы здесь, но что будет, если мы внезапно исчезнем, уйдём куда-то? Весь конструкт, на котором держится этот, с вашего позволения город, основан на нашей силе и наших возможностях. Но, как мы недавно убедились, ничто не вечно... это не то, что я хотел видеть, не то человечество. Поэтому я решил: мы создадим опору, с помощью которой Мито Ками и поселение, которое, несомненно когда-то станет настоящим городом, сможет функционировать и даже развиваться и без нашего вмешательства. Иного пути нет.»             Лилиана Вайес:«Хорошо. Что ты предлагаешь, Суршана?»             Суршана:«Мы введём «обязательную гражданскую повинность». Каждый второй ребёнок, не важно мальчик или девочка, будет отречён от семьи и обучен профессии, наибольше всего подходящей ему, а после двадцать лет своей жизни он будет обязан прослужить на благо человечества. Это не только укрепит наш контроль, но и послужит дополнительным стимулянтом для рождения нового потомства, что по моим расчётам приведёт к увеличению рождаемости где-то в четыре раза. Дальше по списку — идеология. Сейчас у тех людей, что живут под нашими ногами нет чёткой идеологии. Они разрозненны и не едины. Уже давно начали происходить инциденты из-за деления на своих и чужих. Это абсолютно недопустимо в сложившейся ситуации, где человечество стоит на грани вымирания. Будет создана организация, занимающаяся устранением этого социального конструкта и построением нового, что будет основан на единстве всего человеческого вида и всеобщей сплочённости..»             Лилиана Вайес:«То есть пропагандой.»             Суршана:«Это ради блага всего твоего вида, Лилиана.»             Лилиана Вайес:«Тв..твоего вида? Говоришь так, будто...»             Суршана:«Ты поняла, о чём я. Поговорим об этом позже. Что там дальше?.. Ну, и последнее: будут введены официальные законы и начнётся подготовка к осваиванию соседних земель.»             Аамон Гаар:«Хм, там, кажется, проживают дикие племена гоблинов и огров, а также болота на юго-востоке населены различными монстрами, вроде хищной тины и болотных циклопов. Как с ними поступим?»             Суршана:«Как только начнут мешаться — уничтожим. Хотя, нет... я отправлюсь туда сегодня-же.»             Лилиана Вайес:«А что насчёт королевства эльфов на западе? Они до сих пор не хотят выходить с нами на контакт.»             Суршана:«Пока повременим с этим. Что-ж, на этом закончим совет.»      

За авторством писаря Раахиля Парадина.

}

***

      Тёмная фигура нависла над лесом. Не имея крыльев, она левитировала в воздухе так, будто это было самим собой разумеющимся явлением. Тяжёлый взгляд повелителя нежити наблюдал за полулюдьми, занимающимися рыболовлей, и другими повседневными делами. Сейчас он уже привык, но когда Суршана впервые увидел гоблинов, занимающихся подобным, был слегка удивлён. Он привык видеть в них лишь мобов, монстров, не думающих и неспособных даже на симуляцию жизни. Сейчас же он видел полноценных живых, думающих созданий. Пусть и много слабее и примитивнее людей.             Этот лес, названия которого он не знал, был плотно заселён гоблинами, хобгоблинами и ограми. До сих пор они никак не угрожали Мито Ками, но в виду того, что в ближайшие месяцы Суршана планировал расширять территории, этот момент непременно настанет.             — Вы встали на пути моей цели, на пути восстановления человеческой расы. Понять вы это не способны, но тем не менее... - костлявая рука вытянулась на уровень плеч, после чего из под чёрной мантии колдуна начали выползать полупрозрачные червеобразные сгустки магии. Они стали обвиваться вокруг вытянутой руки, подобно настоящим червям извиваясь и словно исследуя тёмную кость, - исчезните. «Черви перемен».             Внезапно «черви» стали извиваться сильнее, и их как будто с каждой секундой становилось всё больше. Уже через четыре секунды они обволакивали не только руку, но большую часть правой части туловища.             Вдруг, сгустки стали покидать облюбованное ими тело нежити. Как оказалось, под тёмными одеждами их скрывалось огромное множество. На какую-то секунду небо над лесом приобрело странный, переливающийся цвет, что уже заметило большинство его обитателей. Они с замиранием сердца смотрели на, как им казалось, чудо, не имея ни малейшего понятия о своей судьбе.             Видя, как черви утопают в кронах деревьев, Суршана даже не задумался о том, чтобы остановить их, хотя легко мог это сделать. Наблюдая за тем, как черви одним лишь своим прикосновением к плоти живых заставляли её покрываться морщинами и стареть, он не сожалел. Его мысли были хладны и спокойны как мёртвая пустошь. Под его ногами сыпались в прах тела тысяч разумных, но ему было плевать. Не было ни сожаления ни ненависти.             — Так я.. - угольки в глазницах взглянули на кости без плоти, без жизни, - и вправду не человек. Что-ж, эта очевидная теория всё-же нуждалась в проверке. А вы... - взор немёртвого вновь упал на лес. Черви почти закончили свою работу. Прикосновение этих духовных существ к плоти слабых смертных неизбежно приведёт их к смерти от старения, а их уже мёртвые тела в одночасье превращаются в прах. На слабых бессмертных оно действует иначе, запуская магией хаоса в их телах неизменные мутации, приводящие либо к их незавидной и крайне мучительной смерти, либо превращающие их в отвратительное подобие жизни, обречённое вечно скитаться в безумии, пока кто-то не излечит их от бренного существования. Небольшие поселения полулюдей выглядят так, словно здесь на краткий миг прошёлся ураган песка как в пустыне. Только вот песок этот был странный, серый песок, - отправляйтесь в топи. Освободите всех разумных, что обитают там от их жизни, подготовьте почву.             В последний раз взглянув на результат своего деяния и вновь не ощутив отклика в своей душе, Суршана был готов использовать портал, как вдруг...      

Плач. Плач ребёнка.

      — Как такое... - в шоке промолвил лич.             Тёрной тенью он устремился в место, где против всей логики и здравого смысла всё ещё осталась жизнь. Суршана приземлился на прах, что всего минуту назад был каким-то хобгоблином. Посреди деревни на коленях стоял молодой самец хобгоблин. Он судорожно хватал прах, что сыпался из его маленьких рук, но он не переставал, лишь сильнее пытаясь словно заново слепить того, кем раньше был песок. Из его глотки вырывались звуки, уже лишь отчасти напоминающие плач, скорее похожие на хрип и скулёж.             В один момент ребёнок заметил то воплощение смерти, что уже с пол минуты стояло в десяти метров от него. Вскрикнув, хотя этот звук больше был похож на хрип умирающей утки, он отскочил от повелителя, упав в небольшой сугроб праха. И тут хобгоблин нащупал что-то. Достав это, он остеклевшими глазами уставился на самодельное копьё охотника его племени. Суршана не двигался, внимательно наблюдая за получеловеком.             Ребёнок встал. Его колени больше не тряслись, а взгляд выражал что-то, что можно назвать смесью из ненависти и непонимания.             — Зачем.. смерть, зачем ты забрала их?             — ...             — Ты смерть? Или дракон? Зачем... почему, - сквозь сжатые зубы он пытался сопротивляться отчаянию, что поглощала его душу, - нет... нет никакой причины... Просто ты монстр! Ты просто зло! У зла нет причин!             Неумело переставляя ногами, хобгоблин понёсся навстречу злу. У этого тоже не было причин, он знал что ничего не сможет сделать. Должно быть у зла действительно нет причин чтобы быть злом. И одно из обликов этого зла — отчаянье.             Уже замахиваясь копьём так, будто это дубина, мальчик потерял опору под ногами и начал стремительно проваливаться в тьму. Последним, что он услышал были слова, наполненные холодным безразличием:             — Должно быть ты прав...