Правда или действие

Теперь, когда я знаю губы Миранды Пристли они мне не дают покоя каждую минуту свободного времени. Тем более, когда она рядом. Я думаю о них, о нашем поцелуе и о упущенной возможности. Она сидит рядом на расстоянии вытянутой руки, а я дрожу при мысли о ней. Вроде все как обычно, мы едем в машине, каждая на своём месте — она справа, я слева. Девочкам взяли отдельное такси, потому что такси-минивэна не нашлось по близости, а всем хотелось скорее попасть домой. Миранда молчит. Она не смотрит и даже не реагирует на меня. Я для неё — пустое место. Это напрягает. Чем ближе мы приближаемся к таунхаусу, тем больше я начинаю нервничать. Я кошусь на неё и замираю. Почему я раньше никогда не замечала какая она красивая? Ее красота холодная и аристократическая. Она идеальна. Я снова отворачиваюсь к окну и думаю зачем она сказала ехать к ней домой. Что меня ждёт там? Усталость от перелёта даёт о себе знать и я закрываю глаза. А когда открываю их, то понимаю, что мы уже приехали. Миранда выходит из машины и идёт к дому. Я забираю все наши сумки из багажника и под их тяжестью следую за ней. — Ждите девочек у входа, — нейтрально произносит Миранда и удаляется куда-то вглубь дома. Я чувствую себя прислугой. Как никогда раньше, я ощущаю сейчас пренебрежительное отношение к себе. Это гадкое чувство. Девочки приехали через десять минут после нас, и сразу побежали в свою комнату. Я же отправилась на поиски Миранды. Это странно ходить по огромному дому и искать ту, которая, кажется, совсем не хочет, чтобы ее нашли. Спустя долгие тягостные минуты я нахожу ее там, где совсем не ожидала. Так как ни в гостиной, ни в библиотеке, ни на кухне, ни даже в каминном зале, ее не было, я рискнула подняться на самый верхний этаж. И о чудо, игра в прятки окончена. Миранда стояла у большого окна с открытой верандой и смотрела вдаль, сквозь ярко-зелёную растительность, которая в изобилии росла у парапета. — Миранда. Она ответила мне не сразу, но и не тянула с ответом. — На столике справа от Вас лежит конверт, там деньги, возьмите. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что поездка в Лондон не была вашей прямой обязанностью. Плюс, Вы много потратили на девочек в торговом центре. — Не надо, — тихо говорю я. — Мне было приятно сделать им подарки. — С какой стати Андреа, Вы должны дарить подарки моим детям? Миранда оборачивается и с раздражением смотрит на меня. Я теряюсь на мгновение, и отвечаю первое, что приходит в голову: — Мы дружим. — Дружите? Что значит вы дружите, Андреа, Вы знаете сколько им лет? А вам? Какая может быть между вами дружба и интересы? — Это не имеет значения сколько им лет. Мне они нравятся, а я им. Почему я не могу дружить с кем-то кто мне приятен? Миранда сверлит меня взглядом и я вижу, как она злится. Я вижу ее учащённое дыхание. Я вижу ее плотно сжатые губы. — Это должно прекратиться, сегодня, — категорично заявляет Миранда, а я принимаю, что она говорит сейчас не про нашу дружбу с девочками. Она хочет удалить меня из своей жизни. — Нет. — Простите? — Нет, Миранда. Все зашло слишком далеко… — О чем это Вы, Андреа? Я боюсь её, но я подхожу к ней ближе на более менее безопасное расстояние. — Я о том, что случилось в Лондоне и о том, о чем Вы предпочитаете забыть. Я же это не забыла и не забуду. Я решила промолчать про то, что я, вообще-то, хочу продолжить. Миранда смотрит неотрывно на меня с полным неверием, что я смею так с ней разговаривать, и, медленно мотает головой. — Тогда я уволю Вас, завтра же. За нарушение субординации, — говорит она и я понимаю, что загнала ее в тупик. Это самое последнее, что она могла сказать. И самое нелепое. После долгого взгляда, я усмехаюсь ей в лицо и отвечаю с вызовом: — Пожалуйста. Но я буду продолжать дружить с девочками. И… и ещё они обещали меня познакомить с Вашим сыном, он же моего возраста, не так ли? Девочки думают у нас с ним может быть большая любовь. Так что, простите Миранда, боюсь, Вам придётся смириться с моим постоянным присутствием в Вашей жизни. Мои слова за долю секунды приводят Миранду в ярость и она срывается. Я в первый раз вижу (и надеюсь в последний), чтобы Миранда опускалась до подобного. — Да как ты смеешь?! Убирайся отсюда! Немедленно! Пошла прочь из моего дома! Что ты из себя вообще возомнила? Девчонка! Я качаю головой в знак согласия и разворачиваюсь на ватных ногах и медленно покидаю мансарду.

***

Выйдя из дома Миранды я не вызвала такси, не пошла в сторону метро, а просто побрела по Гринвич-Виллидж вверх по улице. Мне нужно было прогуляться и побыть одной. Чувство полной раздавленности и неопределенности накрыло меня с головой. Я абсолютно не знала, что мне делать дальше и как вести себя с Мирандой. Я понимала, что своими словами я не на шутку разозлила её. Я понимала, что она не простит мне своего срыва, когда та непобедимая маска, что на ней висела годами, вдруг на миг пошатнулась на ее лице. Я понимала, что я вывела ее из равновесия и расшатала ее мир, как и свой собственный. Я знала одно, теперь меня ждёт тотальный пиздец на работе. Неизвестно будет ли вообще работать мой пропуск завтра с утра. В таких тягостных мыслях я прошла за час до Централ-парка, и на автомате свернула в него. Там я села на лавочку и долго сидела, смотря на яркую зелень недавно распустившихся деревьев, на только проклюнувшую молодую травку, на людей неспешно проходящих мимо и на игривых собак, резвящихся вокруг своих хозяев. Вокруг меня кипела жизнь, природа оживала, люди гуляли, дети катались на велосипедах и роликах, животные бегали радостно друг за другом. Мне же хотелось закрыть глаза и не видеть этого всего, а просто плакать. В тот момент, когда мои глаза уже наполнились слезами, рядом со мной присела пожилая женщина, лет шестидесяти, и поинтересовалась: — Простите пожалуйста, надеюсь, я Вам не помешаю? — Нет, — тихо ответила я и всхлипнула носом. Женщина посмотрела на меня внимательно и достала из кармана пальто пачку бумажных салфеток и заботливо протянула мне. — Спасибо. Я вытащила один платочек и приложила к носу. — Это так мило с Вашей стороны. — Ну что Вы, — ответила она и улыбнулась. Я улыбнулась в ответ и уже хотела встать и уйти, потому что чувствовала что слёзы продолжают подступать к глазам, когда она произнесла: — Милая, я не знаю, что с тобой, но я знаю кое-что о жизни. Ты должна быть сильной. Любая ситуация решаема, поверь мне. Если же причина в человеке, ты никогда не должна ему показывать, что тебе плохо. Никто не любит чужих слабостей. Какие это были точные слова. Я обомлела, услышав их. Это было именно то, что мне нужно было услышать от кого-то. Все решаемо. Никто не любит чужих слабостей . Нет никакой трагедии в том, что меня прогнали. «Сегодня погнали, завтра позовут», — пронеслось в моей голове. Главное не раскисать и не показывать никому, что мне плохо. Я поблагодарила женщину за хороший совет и решительно направилась в сторону дома, где меня ждала любимая постель и горячий душ, о котором я сейчас больше всего мечтала.