Правда или действие

Я прихожу домой в подавленном состоянии в девять тридцать вечера и испытываю сильное желание выпить. Плевать, что завтра на работу. Плевать, если я сорвусь и начну писать какой-нибудь бред Миранде. Сегодня мне абсолютно на всё наплевать, потому что я хочу расслабиться и забыться. Я открываю бутылку красного вина и быстро, практически залпом, выпиваю первый бокал. Хмм! Я совсем не чувствую его вкуса, зато алкоголь так приятно растекается по моим внутренностям и уже скоро ударяет в голову. «Вот, вот так уже лучше», — наливаю я ещё один бокал выше положенной нормы этикета и делаю очередной большой глоток. Говорят, если пьешь в одиночестве, алкоголизм уже стучится в дверь. Интересно, а если я знаю, что Миранда где-то там тоже пьёт сейчас одна, и получается мы пьём одновременно вместе, это считается компанией? Я не могу перестать думать о ней. Она сидит в моей голове постоянно. Она у меня под кожей и я не могу с этим ничего поделать. Я чертовски хочу к ней. На часах десять. Прошло пол часа и я незаметно расправилась с большей частью вина. Алкоголь притупил моё чувство самосохранения и здравый смысл, и я вдруг поняла, что уже готова сделать это. Наверное, я камикадзе, но я готова заявиться к Миранде без приглашения и предупреждения. И всё же, пока ещё, я отдаю себе отчёт, что если я просто припрусь к её порогу, то очевидно, меня на него даже не пустят. А мне жизненно необходимо проникнуть в её дом, а там будь что будет. Я открываю чат с близняшками и осознаю, что, во-первых, уже довольно поздно, а во-вторых, я не могу просто так попросить у девочек впустить меня к их матери на ночь глядя без всяких объяснений. Это будет довольно странно и обязательно вызовет большой интерес. А две пары любопытных глаз и ушей за дверью, если я всё же окажусь наедине с Мирандой, мне совершенно не нужны. Я кусаю губы и перехожу в личный чат с Кэссиди. Вот, кому я могу доверять и кто мне должен непременно помочь, не задавая лишних вопросов. Слава богу, она в сети. «Привет, детка. Только тссс, ни слова сестре о том, с кем ты сейчас общаешься». «Привет! Ок. Она все равно спит уже. Был тяжёлый день». «Что случилось, Энди?» «У меня будет к тебе странная просьба». «Я хочу прийти поговорить с вашей мамой. Сейчас». «Ты можешь по-тихому открыть мне дверь минут через тридцать?» «Хорошо». «Только, умоляю, не говори ничего Каро». «Ок, жду тебя». Мое сердце безумно стучит и я понимаю, что назад пути больше нет. Я быстро хватаю сумку и выбегаю из квартиры. Это сумасшествие, но мне абсолютно все равно, что будет дальше. Я устала жить в подвешенном состоянии. Либо всё, либо ничего. Я ловлю такси и уже через двадцать минут стою у дома Миранды. Кэссиди спускается и я быстро заныриваю в приоткрывшуюся дверь. — Где она? — Как обычно, в гостиной. Кэссиди указывает пальцем вверх и подталкивает меня другой рукой: «Смелее, Энди!» Едва дыша, я поднимаюсь по лестнице и вижу Миранду, расслабленно откинувшуюся в кресле, с задумчивым выражением лица и отстранённым взглядом. Она вздрагивает от моего появления, но явно не удивляется ему. В её руке бокал с янтарной жидкостью, в которой постукивают кусочки льда. Перед Мирандой на кофейном столике одиноко стоит бутылка дорогого виски, больше, чем на половину опустевшая, и ещё один пустой бокал. Мы продолжительно смотрим друг на друга. Миранда немым жестом приглашает меня сесть в кресло напротив. Я подчиняюсь, не сводя глаз с неё. Она не пьяна, она неимоверно точна в своих движениях, когда ставит свой бокал на стеклянную поверхность, и, не разрывая со мной зрительного контакта, тянется к бутылке, а затем одним ловким движением наполняет два бокала поровну. Вот я уже сижу на краешке мягкого кресла и поднимаю бокал, слабо салютуя Миранде, и мы молча пригубляем обжигающий горло виски. Я смотрю на неё, она на меня. Между нами не больше метра, но я чувствую её бесконечную тоску, она же, я уверена, ощущает моё сильнейшее внутреннее волнение. Мы не произносим ни слова, мы просто, не отрываясь, изучаем друг друга. Миранда бледна и грустна. Я вижу следы тяжелых дум на её лице. Я вижу какую-то потаённую печаль в её глазах. Я понимаю, что это не обо мне. Здесь есть что-то другое. Допив до дна свой бокал Миранда небрежно швыряет его на столик и встаёт. Она молча уходит, а я остаюсь одна в комнате. Мой мозг плывёт, я чувствую как быстро пьянею и не могу остановить этот процесс. Ещё мгновение и я начинаю испытывать панику. Она ушла, её больше тут нет. Что мне делать дальше? Меня не прогнали, но между нами всё также ничего не прояснилось. Я опять нахожусь в той же точке, с которой начала движение. Нет, так не пойдёт! Я должна двигаться дальше. Я встаю и на автомате иду в её комнату. Мне нужна она. Приоткрыв тихонько дверь я вижу Миранду за туалетным столиком у зеркала. Она смотрит на себя и, кажется, не замечает моего присутствия. Я с опаской крадусь к ней и встаю за её спиной. — Я знала, что ты придёшь. Для тебя ведь нет закрытых дверей, не так ли? — Я пришла потому, что знала, что Вы меня ждёте. И я хотела прийти. — Надеюсь, ты понимаешь, что если ты останешься, то больше не будешь работать на меня. Подумай хорошо, стоит ли оно того. — Если я останусь, то у меня будете Вы, и мне больше не нужно будет работать на Вас. Она смотрит на меня через кристально прозрачную гладь зеркала и спрашивает задумчиво, не то у меня, не то у самой себя. — Что ЭТО, Андреа? Подразумевается «что творится между нами?» — Я люблю Вас… — вылетает у меня неосознанно. — Слишком громкие слова. — И тем не менее, — одними губами произношу я. — Что ты ждёшь от меня? Мне хочется сказать «взаимности», но вряд ли я могу на неё рассчитывать. Я смотрю на Миранду и шепчу, понимая, что мои глаза начинают предательски блестеть: — Миранда, я не зна… — Боже мой! — я вижу как меняется её лицо от понимания и она неискренне смеётся. — Ты что хочешь со мной «долго и счастливо»? Я краснею и теряюсь, а Миранда продолжает: — Ты вообще была раньше с женщиной? Ты знаешь что это такое? — она резко оборачивается, схватившись за спинку стула, и смотрит на меня в упор. — Нет, я не про постель, Андреа. Это, — она взмахивает рукой в сторону кровати, — это ерунда. В ней многие из нас бывали, как с мужчинами, так и с женщинами. Я спрашиваю были у тебя когда-нибудь серьезные отношения? С женщиной. Я отрицательно качаю головой и стою перед ней, как школьница у доски перед строгим учителем. — Ты говоришь: «Если я останусь, то у меня будете Вы». Ты хоть представляешь себе, что значит быть со мной? Ближе, чем через стеклянную дверь офиса, Андреа? Я сложный человек на работе, ты знаешь это, как никто другой, но в жизни со мной всё в сто раз сложнее. Как думаешь, почему все мои мужья сбежали? Я смотрю на неё и понимаю, что бы я сейчас ни сказала — этого будет мало, это будет не аргумент. Но я не могу спасовать и провалить этот экзамен. Я вижу, что Миранда меня проверяет, но мне сказать ей нечего. Я не хочу ничего говорить сейчас, я хочу доказать всё со временем. Я медленно опускаюсь на пол и аккуратно устраиваюсь у её ног. Теперь я ниже Миранды, и теперь она смотрит на меня сверху вниз. Как всегда. Я осторожно беру её руку, мирно покоящуюся на коленях, и бережно сжимаю в своих ладонях. Мне хочется её поцеловать, но я сдерживаю себя. Это, наверное, уже будет перебор. Я смотрю на Миранду усталым и немного пьяным взглядом. — Я устала, — вздыхаю я, — я отвечу на все эти вопросы позже. Я набираю в лёгкие побольше воздуха и крепко зажмуриваю глаза, мне страшно, но я спрашиваю то, что хочу сейчас больше всего на свете. — Мы можем сейчас просто лечь спать? Это большая наглость с моей стороны, я знаю. Но мне всё равно. Я уже здесь. Я уже у её ног и я никуда не уйду. Если ей не нравится моё предложение, что ж, я буду спать прямо здесь на коврике, около её кровати. Не дожидаясь ответа, я кладу голову Миранде на колени и закрываю глаза. Мне так хорошо, мне так уютно и так приятно, что, кажется, я готова сидеть в этой позе вечность. Меня не отталкивают и не прогоняют — это главное. Минуту спустя на мою голову крайне осторожно опускается рука Миранды. Она гладит мои волосы, и перебирает длинные пряди, заправляя их за ухо. Я обнимаю её ноги и нежно глажу икры. Мы сидим в какой-то странной медитации и обе наслаждаемся прикосновениями друг друга. Не знаю, как Миранда, но я точно в раю. Миранда плавно опускает руку мне на спину и теперь гладит её, а потом тихо произносит: — Вставай. Я поднимаю голову и вижу её полный нежности и доброты взгляд, отчего у меня перехватывает дыхание и щемит в груди. Она помогает мне встать и ведёт к кровати. — Подожди здесь. Миранда уходит и возвращается через минуту с большим махровым полотенцем и с чёрно-белым кружевным пеньюаром. — Вот, иди в соседнюю комнату, прими там душ. Мне тоже нужно. Я не верю, что это происходит со мной, но это действительно происходит. Я киваю и послушно иду в гостевую комнату, Миранда скрывается за дверью своей ванной. Когда я возвращаюсь в комнату Миранды, её ещё там нет. Я слышу шум воды и замираю, прислушиваясь к звукам в ванной. Я стою босая у двери и тупо смотрю на расправленную кровать, один край одеяла теперь отвернут в сторону и манит меня белоснежными перьевыми подушками. Я понимаю, что это приглашение, но я всё равно не решаюсь залезть в кровать Миранды без неё самой. Вода прекращает литься и я внезапно осознаю, что сейчас выйдет Миранда, и я увижу её в первый раз такой, какой никогда ещё не видела. Без прикрас и дорогих одежд. Я жду этого и в тоже время я очень боюсь, что просто не справлюсь со всем этим. Она выходит из ванны в мягком велюровом халате, без тени косметики, без украшений, а главное, без обуви. Я уже практически теряю сознание от этого вида домашней Миранды. Она проходит по комнате мимо меня и даже не смотрит в мою сторону. Я продолжаю стоять там, где стояла, в то время пока Миранда неспешно укладывается поудобнее в своём королевском ложе. Потом она выключает с пульта свет и обращается ко мне с неприкрытой иронией в голосе: — Андреа, как ты собралась быть со мной, если даже в мою постель боишься лечь? Я слабо улыбаюсь и с огромным удовольствием спешу к ней под одеяло. Сначала мы тихо лежим какое-то время с разных сторон большой кровати, и между нами метровая пропасть холодного шёлка простыней, а потом я осмелев, пододвигаюсь ближе к Миранде. Сначала чуть-чуть, потом больше. Мои глаза уже привыкли к темноте, и в полумраке я отчетливо вижу её белые волосы, её красивое лицо, с тонкими чертами, и то, что она смотрит на меня. Я протягиваю руку к ней навстречу и её рука мгновенно находит мою. Наши руки сплетаются и мы лежим так некоторое время, нежно поглаживая кисти друг друга. Потом Миранда настоятельно просит: — Повернись ко мне спиной. Я нехотя отпускаю её руку и переворачиваюсь на другой бок. Миранда, по-собственнически, притягивает меня к себе и утыкается лицом в мои волосы. Она легко откидывает их часть, оголяя мою шею, и я слышу, как она громко втягивает ноздрями мой запах. Выдох горячей струёй воздуха вырывается из её рта и ударяется мне в затылок, а она целует меня в то место, где начинается рост волос. Я вздрагиваю и плотнее прижимаюсь к ней задом. Рука Миранды пробегает по моему телу сверху вниз, и принимается плавно исследовать его. Она трогает мою грудь, живот, бёдра, а я дрожу от ощущения её прикосновений, таких нежных и в тоже время, таких властных. — Миранда, — срывается мой голос, когда её рука поднимает атласную ткань пеньюара и скользит по внутренней стороне моего бедра. — Тсс, тихо, — шепчет она мне в ухо и плавно проникает в мои трусики. Там уже давно горячо и влажно, я понимаю, что стоит ей только прикоснуться к моей плоти и я уже готова кончить. Я приподнимаю немного ногу для большего доступа, но Миранда не спешит, она трогает меня аккуратно, едва касаясь, и замирает на мгновение, а потом её пальцы очень медленно начинают перебирать мои складки и скользить по ним, избегая прикосновения к клитору и не входя внутрь. Миранда делает всё так нежно, что мне даже не хочется извиваться под её рукой, я просто наслаждаюсь этим. Она же наслаждается мной, я чувствую это по тому, как медленно движутся её пальцы. Пальцы той, кто умеет убивать одним взмахом руки, сейчас убивают меня нежностью. С каждым разом движения Миранды становятся всё активнее, и, мне кажется она теряет контроль, когда я начинаю тихо постанывать, и, уже не просто лежу, а ощутимо устремляюсь им навстречу. Делать это левой рукой становится ей неудобно, и она разворачивает меня на спину и нависает надо мной, заглядывая в мои широко распахнутые глаза. — Да, — выдыхаю я и повторяю — да, — и тянусь к ней для поцелуя. Мы целуемся горячо и проникновенно, как целуются только любящие люди. Это не про страсть. То, что сейчас происходит между нами это какое-то волшебство, это магия, это слившаяся в единое наша женская энергия. Сила становится слабостью, а слабость силой. И они обе объединяются в одно целое. Теперь я понимаю суть китайской философии Монады Тай-цзи. Когда белое перетекает в чёрное, а чёрное в белое. Когда в каждом белом есть точка чёрного и наоборот. — Это просто невозможно, — говорю я на секунду отрываясь от неё, чтобы набрать в лёгкие воздуха. — Да, — соглашается Миранда, — ты невозможная. По моей щеке бежит слеза, и Миранда аккуратно смахивает её, и покрывает моё лицо легкими поцелуями. Я снова нахожу рот Миранды и целую её горячие влажные губы. Она прикасается ко мне между ног и неожиданно властно врывается внутрь, мой гортанный стон проникает в неё с воздухом и пробегает волной дрожи по её телу. Пальцы Миранды начинают с силой входить в меня, и я тут же достигаю высшей точки наслаждения. А после весь мир плывёт вокруг меня и я теряюсь в океане бездонного пространства. Моё тело расслабленно лежит под Мирандой, и я не в силах пошевелиться. Мне кажется я умерла. Голова Миранды покоится на моей груди и я чувствую, как моя кожа под её щекой вдруг становится влажной. Миранда Пристли плачет? Боже мой! Нет, нет, нет. Я крепко обнимаю её за плечи и нежно целую в макушку. — Я уже говорила, что люблю тебя Миранда? Я так сильно тебя люблю! И мне не важно, какая ты невыносимая в жизни, я справлюсь с любой тобой, ради тебя, ради себя, ради нас. Миранда молчит, а я клянусь ей, что никогда в жизни не покину её. Я — не они. Я не настолько глупа, чтобы оставить лучшую из всех женщин на земле.