Rider and the storm

      Вечерами Готэм просыпался. Все города начинали развлекаться с наступлением темноты, но у них всех не было Романа Сайониса. В его клуб рвался народ, и те, кто попадал, не оставались разочарованными. Дорогой и изысканный алкоголь, развлечения, красивый голос некой певицы и, само собой, атмосфера. Она была под стать хозяину — слегка зловещая и манящая одновременно. Ей нельзя было противиться, как и ему. А он, он всегда был душой вечеринки. Он обеспечивал настроение, и посетители платили ему тем вниманием, которого он так жаждал. Оно было необходимо Роману, и не только, потому что он видел себя королем этого порочного города, но еще и, потому что это просто было неотъемлемой частью его самого. Мужчине было необходимо быть видимым и важным, как ребенку необходимо внимание родителей. Он не знал, кто из его гостей веселился с ним и уделял ему внимание из уважения и искренности, а кто из чувства страха, но главным оставалось то, что он так или иначе получал желаемое. И в этот вечер он, как и все дни до, как и все дни после, был на троне.       Харли сидела за барной стойкой с тех самых пор как пришла в клуб. Сегодня ей хотелось просто напиться и ничего больше. На ней было блестящее серебристое, игриво переливающееся на свету платье, растрёпанные распущенные волосы и, как и всегда, броский макияж. Она была чертовски красива и чертовски пьяна. Обычно, бывая в клубах, Квинн танцевала, пока не начинали отваливаться ноги, затем немного пила, потом снова танцевала уже без туфель, несмотря на усталость, потому что внезапно начинала играть ее любимая песня. Сегодня она была не в настроении, и именно сегодня она впервые пришла в этот клуб.       Харли в руках вертела пустую рюмку, перебирая в неясной голове миллионы разных вещей, когда рядом с ней оказалась едва знакомая девушка. Она заказала себе коктейль и села на стул рядом. — О, это же ты пила … пела сегодня, — приподняв брови и улыбнувшись, сказала Харли. — Точно, — равнодушно ответила девушка, не поворачивая головы. — Красииииво! — Спасибо. Твое лицо мне вроде бы знакомо, — сощурив глаза, сказала собеседница. — Правда? Сейчас угадаю, ты тоже хочешь меня убить. — А что, много желающих? — ухмыльнувшись, спросила девушка. — Расскажу как-нибудь, когда придешь ко мне на пижамную вечеринку. Меня, кстати, Харли Квинн зовут! А ты кто? — как по щелчку, снова в своей привычной манере заговорила Харли. — Ну точно блин! Харли Квинн. Я Дина Лэнс, Черная Канарейка еще. — Ооо ммм, солидная кликуха, подруга. — А ты всегда так выпиваешь или сегодня особенный день, подруга? — посерьезнев, спросила Дина. — Ну, просто… пока что черная полоса, понимаешь? — Значит потом будет белая. — Точно, — дрожащим от подступивших слез голосом ответила Харли, и неестественно улыбнулась.       Дина встретила ее впервые и была удивлена. Она была наслышана о Харли Квинн и ее похождениях, знала о ее сумасшедшем поведении и потому ей казалось, что та, словно неживой карикатурный образ, всегда одинаковая. Теперь же, видя ее уткнувшуюся в барную стойку, вперившую влажные от слез глаза куда-то перед собой, она была удивлена, что та самая повёрнутая преступница может быть такой. Дина, естественно, не знала, что творится в жизни этой девушки, но раз та здесь, и такая, очевидно, не все так радужно. Лэнс, которой последнее время стало особенно плевать на всех, внезапно захотелось хотя бы на этот короткий вечер отвлечь Харли от того, о чем она не знает.

***

      Роман сидел за столиком с двумя дилерами, чей специальностью являлись драгоценности и различные предметы, имевшие историческую ценность. Он впервые сотрудничал с ними. С их предшественниками деловые отношения не сложились, когда тем было нужно избавиться от некоторых конкурентов, взамен чего они обязались преподнести Сайонису подлинные полотна известных художников начала эпохи Возрождения. Вместо этого наивные намеревались подставить его. Естественно, этого не произошло, и самонадеянные глупцы распрощались с миром нелегального бизнеса, как и со всем миром в частности. Нежелание соблюдать уговор было ничем, по сравнению с отсутствием мозгов и инстинктами самосохранения, раз они решили обмануть такого человека как Роман Сайонис. Своим же новым «коллегам» мужчина мог доверять. Ему было достаточно их взглядов. — Хорошо, когда везде есть свои люди, не так ли? – театрально произнес Роман. — Вам видней. У нас такого влияния нет. — Но ведь это же очень просто! Страх. Я порой сам удивляюсь, на что люди готовы пойти из-за него. Для вас кто угодно сделает что угодно. А вы бы, между прочим, записывали дельные советы, - иронично произнес Сайонис. — Видимо все куда сложнее, раз с вашими последними пособниками что-то пошло не так. — Они были новичками и не знали, на что способен Черная Маска, когда его обижают. Выражения двоих мужчин стали еще серьезнее, чем были раньше, затем они переглянулись, и все эти красноречивые жесты дали Роману понять, что на этих двоих он может остановить свой выбор. — В общем, еще раз: бриллиант, один, небольшой. На этом все. — Счета Бертинелли. — Да. Плата, как и договаривались. — Мы приступаем завтра. — Отлично. А теперь, джентльмены, можете развлечься. Больше не стану вас задерживать.       Мужчины пожали ему руку, затем встали из-за столика и ушли. Роман остался сидеть на ярком кожаном диване, запрокинув ногу на ногу и откинувшись назад. По его лицу скользнула довольная улыбка. Бриллиант наконец будет у него в руках, дела идут как надо, хоть и не без запинок. Однако, с ними или без них, он все равно всегда получает то, что хочет.       Роман стал лениво оглядывать посетителей. Обведя все помещение, его взгляд вдруг остановился на девушке в блестящем платье, сидящей за барной стойкой спиной к залу. Он прищурился и нахмурил брови. — Тебя заждалась та компашка напротив, - сказал Зас, подходя к столику и усаживаясь напротив Сайониса. — Тебе та девушка не кажется знакомой? – Роман не слышал вопроса своего помощника и все также продолжал внимательно смотреть на заинтересовавшую его фигуру. Зас обернулся посмотреть, о ком говорит босс. — Так это же Харли Квинн, подруга Джокера. И действительно, теперь он узнал ее. До этого сидевшая спиной к залу, она, будто чувствуя, что некто намеревается увидеть ее, повернулась боком к своей собеседнице настолько, что можно было наконец разглядеть ее лицо. Роман осмотрел ее с ног до головы. Он впервые видел ее лично. Слышал он разное, но удивлен был так же, как и Дина Лэнс, не ожидавшая обнаружить принцессу преступного мира всю в слезах, рассказывающую что-то душераздирающее, активно жестикулируя и смахивая ручьями текущие слезы. Не составило труда догадаться, что, судя по всему, у малышки дела идут не так гладко, как раньше. Мгновение он злорадствовал, но затем мысли невольно потекли в совершенно непривычном для него направлении. Хотя, как сказать, непривычном. Частично. — Она выглядит, как бухая потаскушка, - выплеснул Зас. — Заткнись, - понизив голос и в упор посмотрев на мужчину, проговорил Роман, - Она красива.       Харли что-то эмоционально рассказывала Дине, иногда смахивая не желающие останавливаться слезы и немного растирая по щеке подтёкшую тушь. Она уже не помнила, когда последний раз так с кем-то сидела и без тени лукавства и игры рассказывала о том, что творится в ее душе. Некогда что-то схожее было у них с Джокером, с одной лишь разницей в том, что, выворачивая ему всю себя наизнанку, она зачастую опасалась его реакции и не представляла, что он скажет в ответ. Сейчас же, разговаривая с Диной, она чувствовала себя спокойно. Но из блестящих глаз все еще текли слезы, приземляясь на темно бордовые губы, оставляя черные дорожки на щеках. А Дина все еще держала руку на ее плече и слушала. — Это просили передать вам, комплимент от заведения, - сказал подошедший к девушкам мужчина с «Кровавой Мэри» и поставил коктейль перед Харли. Квинн непонимающе взглянула на Дину, а та указала ей на мужчину в вельветовом пиджаке.