The Wolf Effect

«Одиночество — изнанка свободы.» — Сергей Лукьяненко

      Одиночество бывает разным. Кому-то оно кажется глотком свежего воздуха, сладким привкусом на губах. Многие мечтают о нём, как о чём-то несбыточном, возможности убежать от гнетущего мира, сдавливающего в своих тисках условностей. Это то особенное чувство, сравнимое с лёгким бризом, когда ты можешь уйти в свои собственные раздумья, поразмыслив над чем-то важным для тебя одного. Но это только одна сторона монеты. Обратная более пугающая, тёмная, страшная.       Многие люди боятся одиночества, но вовсе не сладостного. Они боятся потерять тех, кого считают опорой, боятся остаться один на один с собственными проблемами. Это туман, незыблемый мрак. От него почти никогда не удаётся сбежать. Лишь что-то по-настоящему светлое способно спасти от липких пут одиночества, что-то дорогое и любимое.       До встречи с Джейкобом Леа и не надеялась, что найдёт такую опору. Что сможет зацепиться и по настоящему привязать себя к этому миру, постепенно задушив желание вернуться. Нет, такая перспектива всё ещё была заманчива, но где-то в глубине души она понимала, что этому уже никогда не случиться. Шанс того, что её тело сумеет восстановиться после такого количества ран, что она получила, было нереальным. Но разве ей, как человеку, попавшему в столь неоднозначную ситуацию, нельзя было помечтать об этой неосуществимой мечте?       Но если у Леа в лице преданного Джека такая опора и появилась, то вот зверь внутри неё всё ещё ощущал гнетущее чувство одиночества. Каждый раз, когда она смотрела на Блэка, она слышала, как волчица громко воет и скребёт в её сознании, извиваясь от тяжести своей участи. Ведь она, хотела Клируотер того или нет, была стайным животным и требовала намного больше общения со своим видом. Превращаясь, она буквально боролась с волком, останавливая и убивая на корню желание кинуться к Сэму, единственному альфе, которого она чувствовала. Джейк, что по крови должен был стать истинным вожаком, оставался человеком и процесс обращения всё также был неактивен в нём. И это, безусловно, радовало Леа, но огорчало зверя. Клируотер не желала своему другу такой участи, ведь бремя оборотня не было чем-то приятным. Бороться с монстром внутри удавалось не всегда, в каких бы хороших отношениях вы с ним не были. Нет, человек и его волк не были чем-то тождественным. Невольно, но Леа сравнивала своего внутреннего зверя с доппельгангером. Волчица была двойником, чей разум затопили лишь самые отвратительные черты её характера. Поэтому попытки найти хоть какой-то компромисс не имели никакого успеха.       Появление запаха оборотня недалеко от поляны отвлекло Леа всего на секунду, но она не остановилась, нанося очередной отточенный удар. Кулак вошёл в ствол, пробивая его насквозь и выбивая десятки острых щепок, устремившийся по направлению к её лицу. Выдернув руку, Клируотер на инстинктах отклонилась в сторону, не давая оцарапать лицо. Выдохнув сквозь зубы и резко дёрнув плечом, вправляя лёгкий вывих, не морщась от щекочущей боли, Леа, наконец, попыталась сконцентрироваться на посторонних звуках, издаваемых незваным гостем. Он явно не желал нападать на неё, ведь сердцебиение было тихим и размеренным, а не быстрым и совершенно неритмичным, что было свойственно для их волчьей сущности. От оборотня исходил тонкий аромат собачьей шерсти, довольно специфический, с нотками чего-то домашнего, а не дикого, как в случае с Леа. Примерно такое же амбре имел и Сэм. Поэтому Клируотер, почувствовав этот запах и от второго члена стаи Адли, не удивилась тому, что Сэм не узнал о её второй сущности сразу. Им полноценная волчья дикость была чужда. Домашние собачки.       Тихо хмыкнув собственным мыслям, Леа развернулась и припала спиной к стволу дерева, складывая руки на груди. Взгляд упал на медленно приближающегося человека, что неотрывно смотрел на неё с какой-то фанатичной решимостью. Волчица внутри тихо заскулила, дёрнувшись в сторону оборотня, но Леа подавила её желание, внешне по-прежнему оставаясь абсолютно невозмутимой. Встретившись взглядом с оборотнем, Клируотер тихо произнесла:       — Здравствуй, Джаред, — в ответ Кэмерон лишь кивнул, останавливаясь в нескольких метрах от неё, — ты что-то хотел.       Это был не вопрос, а утверждение. Джаред мысленно чертыхнулся, унимая в себе желание развернуться и уйти. Но просьба Сэма, которую сам Адли воспринимал скорее как приказ, заставляла его оставаться на месте, смотря в пустые чёрные глаза Клируотер, явно недовольную его появлением. Он прошёлся скользящим взглядом по ссутулившейся девушке, подмечая, насколько же она изменилась. Хотя, ничего удивительного в этом не было. Теперь, Джаред отчётливо ощущал от неё идентичный своему запах. Запах оборотня. Самые страшные подозрения Сэма подтвердились и Кэмерон не знал, как к этому относиться.       Раньше Джаред мало общался с Леа. Она была старше его на несколько лет, да и в школе общих точек пересечения у них не было. Ко всему прочему, Клируотер по слухам была не особо приятным человеком со скверным характером и стервозной натурой. Но самому Джареду она таковой не казалась. Для него она была просто неуверенной в себе девушкой, боявшейся окружающего мира и старательно пытающейся спрятаться за самостоятельно выстроенной стеной отрешения. Пожалуй, единственным человеком, с котором она имела близкое общение, был Сэм. Поэтому Кэмерон сильно удивился, узнав от Билли, что девушка стала постоянным гостем в доме Блэков. Построенный им образ медленно рушился, резонируя с тем, что он видел перед собой. Перед ним была другая Леа. Казалось, что окружающий мир для неё всего лишь плод воображения и все её действия — это виртуальная игра. Её взгляд был наполнен зияющей пустотой, в которой лишь иногда были видны всполохи тусклых эмоций. Но то лишь было наваждение. Она выглядела так, будто ежесекундно боролась с чем-то внутри неё, сдавливая собственные эмоции в тисках. С чем-то, что не могло отпустить её. И Кэмерону казалось, что постоянную борьбу Леа вела не со своим зверем, а собой, что было не совсем равнозначно.       — Ты знаешь, зачем я сюда пришёл, — тихо произнёс Джаред, делая шаг в сторону застывшей Клируотер, взирающей на него с прежним безразличием, — я хочу тебе помочь. Мы хотим тебе помочь, Ли-Ли.       В искренность слов Джареда Леа не верила. Но вовсе не из-за того, что не могла, а потому что не желала. Кэмерон был близок к Адли, а потому наверняка знал, какими были их отношения после расставания. Джаред не был идиотом и должен был понимать, что на подобное она не согласиться. И всё-таки, он пришёл. То ли из-за призрачного сочувствия, то ли из-за приказа альфы. В последнее верилось больше, нежели в эмпатию Кэмерона, потому что его попытки надавить на её эмоции, весьма болезненно отзывающиеся где-то из глубины души, были весьма меркантильными. Она была нужна им вовсе не из-за того, что они хотели ей помочь. Нет, она была свято уверена, что необходима им лишь из-за своей «уникальности» и желания подчинить её свободу. Она стала единственной женщиной, сумевшей переродиться. И это вызывало в ней весьма странные эмоции. С одной стороны, она была исключение из правил и должна была гордиться этим, но все проблемы, что приносила с собой эта жизнь, были не тем, чего ей по-настоящему хотелось.       — Я знаю, как тебе сейчас тяжело, потому что я сам прошёл через это. По началу всегда трудно, но скоро ты поймёшь, что в происходящем с тобой можно найти много положительных сторон, — Джаред подошёл ближе. В голове Леа промелькнула мысль о том, что она, несмотря на изменения в организме, по-прежнему оставалась значительно меньше Кэмерона и Адли. Уголки её губ слегка приподнялись, а Джаред, заметивший её изменившееся выражение лица, видимо, воспринял это как положительную реакцию на свои слова и продолжил уже увереннее, — тебе не обязательно переносить это в одиночестве.       Последние слова заставили вспыхнуть внутри ярость, что она так старательно заглушала. Волчица гневно повизгивала, будто уговаривала её — что звучало совершенно нереально — вести себя спокойнее. Зверь понимал, что если сейчас она переступит черту дозволенного, то шанс на присоединение к стае будет утерян, ведь она подорвёт в их глазах свою благонадёжность. Но Леа её не слушала. Она старательно пыталась задушить зарождающийся гнев, разливающийся по телу приятным обжигающим пламенем. Сжав руки в кулаки, Клируотер, сквозь зубной скрежет, произнесла:       — Где вы были раньше, когда я страдала?       Дажред застыл, глядя на закипающую Клируотер настороженно. Его тело напряглось, готовясь в случае опасности трансформироваться и вступить в схватку. От Леа исходила ярость, заставляющая его зверя встревожено зарычать. Кэмерон телом ощущал, как от кожи девушки полыхнуло непередаваемым жаром. Низко опустив голову, скрывая глаза за короткими прядями чёрных волос, она продолжила, больше не пытаясь скрыть рвущиеся из горла крики.       — Ни Сэма, ни тебя рядом не было, когда я впервые трансформировалась! — Клируотер резко развернулась к дереву и, замахнувшись ногой, снесла искореженный ствол, отлетевший в сторону и снёсший ещё несколько растений, — А теперь, — Леа проигнорировала боль в ноге, резко крутанувшись и встретившись с переполошённым взглядом оборотня, — когда ваша никчёмная помощь мне не нужна, ты, а не Сэм, пришёл, что бы предложить мне стать верным псом Адли, — последние слова девушка буквально выплюнула в лицо Кэмерона, — только вот мне это не нужно. Единственным, кого я признаю вожаком, будет Джейкоб. Адли не достоин носить звание альфы.       Джаред тихо зарычал, чувствуя злость от слов девушки. Оскорбление вожака в его понимание было чем-то нереальным. Он искренне уважал Адли, считая его своим братом, ведь помощь, которую он ему оказал, была настоящим спасением. Кэмерону перерождение давалось с огромным трудом, возможно, его случай было намного более отвратительным и запущенным, чем у Сэма. Но это не отменяло того, что Сэм, появившийся так вовремя, спас и Джареда и его близких, которым он мог навредить. И это была именно та причина, по которой Кэмерон пошёл за ним. Чувство неизмеримой благодарности.       Внутри вспыхнул привычный огонь и Джаред, резко выгнувшись, трансформировался. Тело извернулось, а лёгкая боль в резко изменившихся конечностях даже не привлекла его внимание. Он всё ещё смотрел на Клируотер, приготовившуюся к трансформации, с ненавистью. Он не позволит оскорблять своего брата, своего вожака. Того, кто посягнёт на его честь, он был готов лично разорвать на куски, лишь бы доказать его неправоту.       Послышался треск одежды и Кэмерон оторвал затуманенный взгляд от глаз Клируотер. Он видел, как Леа, резко присев и оттолкнувшись от земли, в прыжке устремилась по направлению к нему. Ещё секунда и тело Клируотер, сжавшись, превратилось в огромный чёрный ком шерсти с ярко-золотыми глазами. Её длинные лапы с силой ударили по морде Кэмерона, с трудом отпрыгнувшего в сторону от разъяренной волчицы, приготовившейся к очередному прыжку.       Джаред ринулся в её сторону, повалив на землю, попутно пытаясь прикрыть медленно регенерирующие глубокие царапины на волчьей морде. Но, как бы он не старался, Леа всё равно сумела занять лидирующую позицию, оттолкнув его и нависнув сверху. Её острые зубы с силой кусали его тело: морду, брюхо, лапы. Последнее было самым болезненным. Клируотер была намного больше, а потому и челюсть у неё была массивнее, чем у Кэмерона.       «Джаред!»       Мысленный оклик появившихся в его голове мыслей Сэма придал Кэмерону сил, хвативших на удар передней лапой, из которой фонтанировала горячая кровь. Клируотер гневно взвизгнув, отлетела в сторону, а Джаред, быстро подскочив, ринулся навстречу Сэму, понимая, что выиграть ему не удастся. Не сейчас. Раны, что он получил, были слишком серьёзными и даже регенерация оборотня не поможет ему избавиться от ужасной боли.       Но он всё ещё не мог оправиться от нахлынувшего на него шока, выбившего из привычного равновесия. Волк Клируотер превышал его собственные размеры во много раз. Нет, она, возможно, была даже больше Сэма, хотя он, признаться честно, ожидал совсем иного. Джаред предполагал, что она будет значительно меньше него, ведь её человеческий рост не превышал его, а это, по предположениям Билли и Сэма, сильно влияло на размеры их волчьей формы. Выходит, они ошиблись и фактором, влияющим на размеры волка, было что-то иное...       «Леа...»       Раздумья Джареда резко оборвались, когда он услышал тихие мысли Адли. Кэмерону казалось, что Сэм вот-вот заскулит, настолько жалобно он произносил её имя. И от этого становилось противно. Разве альфа может позволить себе такую вольность всего лишь из-за какой-то девчонки? Девчонки, что посмела напасть на него, пусть он, фактически, был инициатором их схватки.       «Прости, Джаред...»       Ночное небо, усыпанное сияющими звёздами, переливающимися тёплым светом, завораживало и притягивало к себе взгляды. Да и как может не привлекать внимание эта глубина, усыпанная миллиардами огней? Но для Леа оно имело особое значение, меркнущее с его эстетической стороной. Ночное небо было её проводников в прошлый мир, где она также, как и сейчас, подолгу наблюдала за яркими созвездиями. Оно было невероятным в любом мире, но сейчас, как бы горько это не было признавать, небо приносило несчастье или трепетную радость, а тоску. Прикрывая глаза, она вновь и вновь видела расплывчатые образы, зыбкие, словно утренний туман.       Как бы она не старалась, она не могла их отпустить. Ни образ матери, чьи ласковые руки и тихий, почти неслышный, голос она так любила;ни добрые тёплые глаза отца, смотрящие на неё с непередаваемой любовью; Ни лёгкие поцелуи человека, за которого она была готова отдать собственную жизнь. И отдала. Только теперь она не знала, а стоило ли это делать? Быть может, он уже давно забыл о ней, как о страшном сне. А может и до сей поры помнил, храня воспоминания о светлоглазой девочке, как самое дорогое, что было у него. Она не знала. И, наверное, больше никогда не узнает.       Всё чаще и чаще она задумывалась, а не было ли всё, что она помнила, просто сном? Все те люди, что были живы в её воспоминаниях, могли быть просто красочным сновидением, привидевшимся ей в момент, когда Леа рассталась с жизнью. Не она, а именно Леа, что всё больше и больше казалась ей собственной частичкой сознания. Клируотер искренне желала покинуть этот мир, забыть о нём навсегда, настолько сильную боль она испытывала. Но она этого не хотела.       Её жизнь не была наполнена обилием ярких, будоражащих сознание, событий. Но она никогда на это не жаловалась. Ей хватало того, что она получала: тепло и счастье, физически ощущавшееся рядом с дорогими ей людьми; любви, ласковой и трепетной, что её давал любимый мужчина; непередаваемый восторг и надежду после любого удачного начинания.       Сейчас же ничего из этого она больше не ощущала. Единственными сильными, но тёмными и гниющими, эмоциями, в которых утопало её сознание, были гнев и раздражение. Гнев на Сэма и Джареда, что не оставляли попыток достучаться до неё, пусть она и сама знала, что поступает неправильно; раздражение на семью Клируотеров, а в особенности на Гарри, что стал всё больше и больше докучать ей. Она понимала, что отец давно знает о её перерождении. Он был старейшиной и также общался с Адли, а потому его бесполезные попытки убедить Леа в непогрешимости Сэма и его благих намерений убивали. Та любовь к родителям, что испытывала Клируотер, чьи эмоции давно слились с её собственными, постепенно меркла, уступая место непередаваемому гневу. Разве можно так относиться к собственной дочери, пусть она и не являлась таковой для самой себя, в каком положении она бы не была? Леа была разбита и подавлена, но их это не останавливало. Они продолжали давить, показывая свою эгоистичность и меркантильность. В который раз она убедилась, что близкие люди в одночасье могут стать настоящими мучителями, если это могло иметь выгоду для них.       Тихие плавные шаги, медленно приближающегося со стороны человека, резанули по ушам, выдёргивая из собственных раздумий. В которой раз Леа тихо костерила собственную невнимательность. Иногда, её мысли были настолько разрушительными и горькими, что она теряла связь с реальностью, полностью уходя куда-то в себя. В такие моменты она с большим трудом останавливала себя от ужасно рискованного и глупого шага — передачи полного контроля зверю. Ведь в этом случае уже ничто не остановит решительность доппельгангера, что до сих пор надеялась присоединиться к Сэму.       — Леа.       Клируотер оставалась неподвижна, услышав голос Сэта. Парень, прикусив губу, медленно опустился рядом с девушкой, прижимая колени к груди. Он взглянул на сестру, с затуманенным взором наблюдающей за яркими звёздами. В свете тусклого света он почти не видел её лица, но Сэт был готов поклясться, что сейчас на нём была написана вина. Вина, которая медленно пожирала её. И Клируотер, как бы больно ему не было от мыслей о сестре, винил себя в её состоянии. Он и впрямь испытывал ненависть к себе за то, что приносил девушке, убившей его сестру, такое чувство вины.       «Она не убивала её. Хватит.»       Ему всё ещё было больно, как бы он не пытался это скрыть. Но разве можно было стереть с его лица отвращение, когда он видел сломленную, эмоционально нестабильную сестру, что для него постепенно переставала быть таковой? Он знал, что поступает неправильно. Что его ненависть и отвращения неправильны по отношению к ней. Но ему не удавалось перебороть их, как бы он не старался. Ведь он был лишь ребёнком. Ребёнком, потерявшим близкого человека, того, кто часто заменял друзей и даже родителей, чьего внимания ему часто хватало, этому маленькому, но светлому и добродушному мальчишке, что медленно терял частичку своего внутреннего света.       — Я не могу смотреть на твои страдания.       Он лгал и она это понимала. Он хотел видеть её муки, ведь смотря на неё, Сэт вспоминал свою Леа. Он понимал, что не должен винить её в произошедшем, но ничего не получалось. Его боль, словно скверна, затапливала его сознание, медленно разрушающееся под её натиском. Все самые яркие воспоминания о сестре меркли, будто её никогда и не было, будто она были лишь его воображением. Они разбивались, как хрупкое стекло, когда он видел её.       — Не нужно, Сэт, — её тихий хриплый голос заставил парня вздрогнуть, подняв на неё удивлённые глаза. Леа натянула на лицо маску безразличия, смотря на него опустошённым взглядом, — всё в порядке. Правда.       Он знал, что она лжёт. Сэт достаточно хорошо изучил её мимику, взгляды, поведение. Губы девушки были поджаты в попытке скрыть лёгкую дрожь, вызванную подступающими слезами. Пустота в её тёмных глазах медленно заполнялась сожалением, которое вызывало в нём лишь бурю ярости. И он искренне не мог понять, почему испытывает её.       — Нет, Леа, всё не в порядке, — прорычал сквозь плотно сжатые зубы Сэт, — ты не в порядке.       Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с рычанием, подступающим к горлу, что он упорно давил в себе. Перед глазами поплыла алая пелена, а внутри него что-то вспыхнуло, разливаясь по телу. Клируотер вздрогнула и что-то тихо прошептала, увидев, в каком он состоянии. Но Сэту было всё равно. Он не мог остановиться.       — Ты изводишь себя, отталкиваешь всех, кто мог бы тебе помочь! Ты поступаешь, как истинная идиотка. Почему бы тебе просто не смириться с этим? Что продолжает питать твою боль? — Сэт смотрел во встревоженное лицо Леа, с трудом беря своё хрупкое самообладание в руки, — Если в этом виновны Эмили и Сэм, то почему бы тебе просто не прийти и не разобраться с ними? Ты пускаешь проблему на самотёк, убивая себя!       Хриплый, но от того не менее громкий, смех Леа отрезвил его сознание, заставил недоуменно застыть. Девушка откинула голову назад, продолжая хохотать лающим смехом. Наконец, когда она смогла восстановить прежнее самообладание, она проговорила:       — Сэт, — она продолжала улыбаться, смотря на него, — чуть позже ты поймёшь меня. Твоё время придёт, и ты испытаешь то же, что и я. Но пока ты не в состоянии осознать ни мои эмоции, ни мои действия. Я знаю, что со стороны веду себя, как полная дура, но, поверь, я считаю, что это оправдано.       Сэт гневно зарычал, подскакивая с места и уносясь в сторону дома. Он не мог слышать её голос, пропитанный пренебрежением по отношению к нему. Будто всё, что он испытывал, было совершенно не важно по сравнению с её эмоциями. Он был для неё глупым ребёнком, неспособным понять чужие чувства. Только вот ему и впрямь было невдомёк, что Леа имела в виду вовсе не собственную боль от предательства и ревности. Нет, она говорила о более глубинных чувствах, доступных только тому, кто стал таким же, как она. Таким же, как и Сэма, как и Джаред.       Сэт завёл этот разговор слишком рано. Его время ещё не пришло.       Прикусив губу, стараясь не смотреть в сторону убегающего в сторону дома Сэта и пытаясь заглушить вину перед мальчишкой за собственные слова, Леа отвела взгляд в сторону побережья, вид на который с её излюбленного скалистого обрыва, недалеко от дома Клируотероа, открывался просто прекрасный. Море было на удивление спокойным и тихим, хотя именно ночью оно грохотало с громким шумом, пронизывающим всё тело.       Медленно поднявшись, она подошла ближе к краю, смотря на белый песок, переливающийся в свете яркой луны. Где-то вдалеке виднелся силуэт человека, медленно бредущего у самой кромки волн. И если бы не лёгкий аромат крови, исходящий от него, она бы и не обратила на него внимание. Волчица в её сознании тихо заскулила, словно от тоски, а Леа внутренне содрогнулась, понимая, что ещё один аромат, исходящий от человека и слегка щекочущий нос, был идентичным её собственному. Диким, неукротимым, звериным.       «Оборотень?»       Поддавшись вперёд, Леа напрягла глаза, стараясь рассмотреть человека, медленно бредущего по берегу. Он остановился прямо над обрывом, где она находилась, и подняла глаза, вглядываясь в них. На его смуглом лице были видны неяркие полоски крови, начинающиеся от носа и заканчивающиеся лишь у оголённых ключиц. Леа заглянула в тёмные глаза, что так хорошо были видны ей... И замерла. Потому что эти глаза буквально вырвали землю из под её ног.       Она почувствовала, будто все нити, связывающие её с прошлым и нынешним миром, стремительно оборвались, связывая более плотными стальными тросами с человеком, в чьи глаза она смотрела. По сравнению с ним, мириады звёзд над её головой меркли, словно тусклый свет. Она чувствовала, что тонет. Тонет в нахлынувшей на неё любовью к Нему. Словно её затянуло в водоворот, не желающий отпускать и медленно затягивающий на самое дно, глубже, ближе к нему. К человеку, ради которого она была готова отдать всё то немного, что она имела, лишь бы Он был счастлив.       «Запечатление.»