Трое из ларца, мозги только у Мовца

— Эта хуйня не должна была напасть. Горизонт, выслушав его рассказ, нахмурился. Кэлпи подвинул ноутбук, чтобы экран не бликовал на свету, и потянулся за чашкой. — Я определенно уверен, что она напала, — хмыкнул Кэлпи и помешал сахар в чае. Лицо в окошке скайпа казалось озадаченным. Горизонт был не просто отличным товарищем, но и специалистом по всякой магической дряни, что плодилась в больших городах, как грибы после дождя. — Чтобы простая тенючка напала на твоего приятеля с намерением убить? — Горизонт почесал лоб. — Он у тебя заколдованный? — Он не у меня, — мрачно ответил Кэлпи. — Но да. Скорее всего заколдованный. — «Скорее всего» — это нехорошо, — вздохнул Горизонт. — Это значит, ты без понятия, что с ним, и просто влез во что-то дурнопахнущее. Учти, любая ебань из канализации лезет на неправильно замкнутые заклятья, как будто ты ей лично в кашу насрал. Особенно на человеке. Кэлпи подумал, что с Огелом ничего подобного не происходило. Подумал — и отложил эту мысль в дальний ящик, потому что ничего хорошего она не сулила. — Я тебя обожаю, — искренне сказал Кэлпи и подпер щеку кулаком. — Почему мы с тобой на отборах не заобщались? — Ну, ты с друзьями своими тусовался, я постеснялся подкатывать, — Горизонт разулыбался. — Вы такие прошаренные были. Изображение слегка зарябило. — Шутишь? — Кэлпи фыркнул от смеха. — Сколько у меня баттлов было, пять? Не говоря уже о том, что половину я проиграл. — Ты не понимаешь, — Горизонт хихикнул, но как-то смущенно. — После твоих проигрышей кровищу с пола убирают, а ты — хоба! И с этими людьми корешишься. Хотя с ними даже сам Забэ не особо общается. Осознание пришло с запозданием и оказалось неожиданно неприятным. — Ты не про Марка, да? — тихо спросил Кэлпи и криво улыбнулся. — Про моих «друзей». «Кого хочешь спроси», — некстати вспомнилась речь Керамбита. — Да, я про АО и про Керамбита, — бесхитростно отозвался Горизонт. — Короче, новички к вам немного ссали подходить. И попрощался. Кэлпи помнил тот вечер, Леха показался ему милым парнем. Но Керамбит перехватил Кэлпи у барной стойки, и за последующим обсуждением новых лиц на батлах совсем забылось намерение с этими лицами познакомиться. Надо было тогда уйти с Марком, думал Кэлпи, выключая компьютер. Или самому подкатить к Горизонту. А теперь Кэлпи дружит исключительно с АО и Керамбитом. А они об этом небось и не знают. Мысли естественным образом перескочили с дружбы на Керамбита, с Керамбита на Огела, а с этих двоих вернулись на весёлый цирк имени правильно и неправильно замкнутых проклятий. Кэлпи несколько секунд помедитировал над погасшим экраном ноутбука, а потом схватил телефон и набрал номер, не заботясь о тарифах за звонки в роуминге. Похуй вообще. — Что мы с тобой сделали, — сухо поинтересовался Кэлпи после серии длинных гудков. Мысль шла рывками, и объяснить, какого ответа он пытался добиться, Кэлпи не смог бы и под дулом пистолета. Но это не потребовалось. — Там был еще АО, — за три тысячи километров от него Мовец, кажется, улыбался, ни капельки не удивленный его звонком. — Почему ты у него не спросил? На стене висела самодельная схема. Кэлпи покрутил в руках маркер и жирной красной линией соединил две надписи: «Керамбит» и «Огел». Два других красных луча соединяли оба имени с большой буквой «М». — Не делай вид... — Кэлпи глубоко вдохнул, успокаиваясь. — Мы оба знаем, что это твое заклятье. — И твое, — любезно подсказал Мовец. — Да, и мое! — сорвался Кэлпи. — Доволен? Но Керамбита ведь не я зачаровал! — А при чем здесь Керамбит? — Ты... — захлебнулся воздухом Кэлпи. В трубке раздались короткие гудки. Кэлпи, в бешенстве, бросил телефон на кровать и закрыл лицо руками. Можно было написать Дипу, но что-то Кэлпи останавливало. То ли разница в силе, то ли тот влюбленный взгляд, которым он смотрел на Мовца после баттла. Идиллию нарушал только Браги, орущий про «хуилу из могилы» и «загробную хуергу». Красный треугольник в окружении имен и дат издевательски красовался на стене.

***

Из Москвы Кэлпи вернулся еще в выходные на ночном автобусе. Долго не мог заснуть и мрачно листал объявления о сдаче квартир на телефоне. Фраза «славянам без магических способностей» встречалась чаще всего. Ну охуеть теперь, как говорил Бейонд до возвращения в Казахстан. Отец с матерью уехали к бабушке в Железногорск до конца июля, но поиском нового жилья стоило озаботиться уже сейчас. За два года, прошедших с тех пор, как Кэлпи впервые съехал от родителей, он сменил немало квартир. Ирония заключалась в том, что Вова впервые приехал к нему именно в тот момент, когда Кэлпи на три недели вернулся в отчий дом. Как будто реально с родителями познакомить решил. «Мам, пап, это Вова, он меня в прошлом месяце разорвал на полу Ионотеки. Нет, мама, я не снимаюсь в порно, я колдун. Да, пап, лучше бы в порно». В семнадцать в планах на жизнь значилось смутное «избежать армии» и «научиться нормально колдовать». Перед врачебной комиссией на сборах Кэлпи весьма правдоподобно изобразил слабые бесконтрольные магические выбросы. Наблюдатель от военных разом поскучнел. Колдун, не способный держать себя в руках, в армии — ходячий источник проблем. За размашистую подпись под строчкой «Не годен» пришлось расплачиваться еще одной пометкой в медицинской карте и запретом на государственную службу. Но Кэлпи было плевать. Он был достаточно пацифистом, чтобы не хотеть идти контрактником, и недостаточно сволочью, чтобы со своими способностями идти в госструктуры. Хокинс за это заклеймил его конформистом, но Хокинс тогда жил в достатке и не жил в России. Уже потом, в кругу, разозленный Кэлпи некрасиво и жестко ударил по Дане ментально, нарисовав ему в голове влюбленность в Забэ и протащив за это чувство на поводке. С дружбой у них как-то не сложилось. В груди скреблась неясная обида за все упущенные возможности. От Горизонта до Акстися, который отхватив в кругу от АО по дуге начал обходить почему-то Кэлпи. Хотя врезал ему Вова за Барби из Архангельска. Кэлпи нервным жестом пролистал список контактов. Вова светился онлайн. «Йоу, — написал Кэлпи. — Не хочешь приехать ко мне на пару дней?» Отправил и в тот же миг об этом пожалел. Похвальная скорость — год назад о предложении вписаться он пожалел спустя сутки, когда понял, что Вову придется знакомить с родителями. Сообщение отметилось как прочитанное. «Я через неделю буду в Питере, рад буду тебя увидеть», — ответил Вова и вышел из сети. Лишних вопросов он не задавал. Кэлпи полежал немного, лениво размышляя о том, сколько людей последнее время не задают ему вопросы, а потом одним резким движением встал с кровати. У него еще оставалось одно дело.

***

Дверь в квартиру была не заперта. Огел, так и не уехавший из Питера, сгорбившись сидел на кровати, уперевшись локтями о свои колени. Кэлпи остановился в шаге от него. В воздухе клубилась пыль. — Я пытался ему позвонить, — отрешенно произнес Огел, рассматривая собственные руки, — И, веришь, не смог. Будто горло сжимает. Тень ожесточенности промелькнула у него на лице и исчезла. Кэлпи подошел ближе и ухватил его пальцами за подбородок. Огел не пошевелился, только напряглись мышцы шеи. Раньше руку бы за такое оторвал. — Посмотри на меня, — Кэлпи заставил его поднять голову. Свет из окна падал на напряженное лицо Олега, и пелена заклятья на солнце высвечивала радужки его глаз до белизны. «Отпусти его», — подумал Кэлпи. В голове раздался смешок. — Ты мне не нравишься, — доверительным тоном сообщил Кэлпи. Огел шевельнул сухими губами, обозначая ухмылку. — Я думаю, что ты больной на всю голову эгоцентричный придурок и тебя совершенно заслуженно раскатали на баттле. Огел перехватил руку, держащую его за подбородок. Не пытаясь ее отодвинуть, просто сжав пальцы на чужом запястье. Перед глазами закружилась воспоминания. Зеркало, зеркало, зеркало. Кровь на осколках. И чары, текучие как вода. Заклятье, связывающее двоих, разрушить просто, но их там было не двое, как ни считай. Красный треугольник, Мовец, Огел и Керамбит. Три точки опоры, как у альпинистов. Кэлпи своими руками придал чарам Мовца устойчивости. Отпусти его. Закружилась голова. Керамбит стоял перед глазами как живой — чужим воспоминанием, таким, каким его Кэлпи в зеркале нарисовал. Ветер прошелся по комнате, сметая на пол стаканы и кружки, стоящие на всех поверхностях. Под грохот разбитого стекла Кэлпи наклонился к Олегу, поцеловал его в лоб, как покойника, и отстранился. Огел судорожно вдохнул воздух и с хрипом закашлялся. Он кашлял долго, как утопающий, которого только что вытащили на берег, но не разжимал пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в чужое запястье. Кэлпи уронил руку вдоль тела, и они с Олегом замерли в странной пародии на рукопожатие. — К Керамбиту не подходи, — негромко произнес Кэлпи, не отрывая взгляда от глаз Огела, в которых паутиной таяли последние следы заклятья. И мягко добавил. — Никогда. Хватка на запястье на секунду усилилась, а потом разжалась. Уходя, дверь Кэлпи открывал на ощупь, ничего не видя перед глазами. — Эй, Кэлпи, — донеслось ему в спину, — Спасибо.

***

— Дерьмово выглядишь, — Вова бросил сумку на пол в прихожей и прошел за ним в комнату. — Это тебя трип до Москвы так измотал? Кэлпи закрыл глаза и остервенело потер веки, будто синяки от этого могли устыдиться и исчезнуть. — Сплетничал про меня с Керамбитом? — ответил он вопросом на вопрос. Вова обернулся и фыркнул, как только он это делает — будто пытался удержать губы сомкнутыми. Поймав Кэлпи за руку, Вова повалил их обоих на кровать. — Рассказывай, — Вова устроился на подушке поудобнее, игнорируя возмущенный взгляд Кэлпи, который оборотничьей ловкостью не обладал и рухнул поверх него. — Каковы твои перспективы на компанию перед командными? Забэ все еще надеется, что ты убьешься о кого-нибудь из наших припадочных? Кэлпи неопределенно хмыкнул и изобразил лицом вопрос. Из обсуждения грядущего ивента в конфе он вынес, что состав вписывающихся в этот раз распределится между квартирой Забэ и съемной новым образом: Дип заявил, что не хотел бы нервировать Плейна своим навязчивым присутствием и присоединится к Мовцу с Кэлпи. Ответ Плейна в виде четырехминутного голосового сообщения Кэлпи иногда переслушивал — запас украинского мата для дискуссий с Колей нуждался в пополнении. — Нет, я в этот раз не с вами, — покачал Вова головой на молчаливый вопрос. — Коснарт должен был, но он пропал и не отвечает на сообщения. — Не, Боря до Питера разве что прямиком к боям доберется, — повеселел Кэлпи, вспоминая как Коснарт драматично страдал у него в личке. — У него опять прицел сбился. «Ми-ну-синск, ебанный в рот, я целился в Коломну, — жаловался ему Коснарт. — С тобой такой херни не происходило». — Я думал, Кер просто ревнует, — смерил его задумчивым взглядом Вова. — А ты реально с Коснартом общаешься? — Я недавно попросил его проводить меня до Москвы, — ответил Кэлпи и, выдержав паузу, спросил. — «Ревнует», серьезно? Вова легко проигнорировал вопрос и покачал головой. — Ты б еще к Огелу сходил. Кэлпи нервно заржал и откатился в сторону. Последнюю неделю он пытался отвлечься, бросаясь то в компьютерные игры, то в судорожный интернет серфинг. От шалфея предсказателей уже подташнивало. Тревога, не находя выхода, сжимала внутренности холодной рукой и мешала дышать до сведенных судорогой мышц. Предвидений больше не было. Вова издал глухой смешок и, зевнув, оскалился. Зубы заострялись и вытягивались неровным частоколом, на глазах превращаясь в медвежью пасть. На людей это обычно производило впечатление. — Не смей обращаться, у меня психологическая травма, — лениво возмутился Кэлпи, но даже не подумал отодвинуться. — Почему ты, кстати, в этот раз не с нами? — У меня друзья в магистратуру в СПбГУ поступили, — пожал плечами Вова, — Они здесь хату снимают, еще с прошлой весны. Звали к себе. — Так у тебя в Питере была вписка? — удивился Кэлпи, приподнимаясь на локте. — Нафига тогда ты ко мне поехал в тот раз? — Ты забавный был, — Вова чуть наклонил голову на бок и уточнил. — У тебя бинты из-под ворота торчали, а еще тебя, кажется, при виде меня тошнило. Можешь представить, как я охуел, когда вместо вместо «отойди от меня, ебаное животное» услышал «можешь у меня перекантоваться, родители не против». Кэлпи моргнул. Подумав, повернулся на бок и закинул на Вову руку. Более неловко все равно не станет. — Я еще подумал, что это очень мило с твоей стороны, — Вова помолчал и поправил себя. — То есть сначала я, конечно, подумал «ой» и «охуеть», особенно когда понял, что шрамами тебя на всю жизнь обеспечил. Но потом, да — «очень мило». Кэлпи вздохнул и устроился поудобнее. Лежать так было хорошо. Последние время ничего не происходило. Огел прислал ему фото из аэропорта. Керамбит больше не пытался захлебнуться кровью на асфальте в своей Москве и даже взялся проводить стримы. Будущее не являлось ни во сне, ни наяву. Только глухая тревога не отпускала Кэлпи ни на секунду. — Расскажи, дружок мой Вова, — вполголоса пропел Кэлпи. — Отчего мне так хреново? — А под рукой бутылка дряни, шмальнуть б ее в пятак тому, кто пьет коньяк напротив, — продолжил за ним Вова, даже не пытаясь изобразить пение. Кэлпи ухмыльнулся краем губ. Песни Вени Д'ркина не слишком отвечали его музыкальным вкусам, но порой хорошо гармонировали с настроением. Вова задержал на его губах чересчур внимательный взгляд. — Что-то не так? — рассеянно уточнил Кэлпи. Левая рука все еще расслабленно лежала у Вовы на груди. — Нет, — Вова отвернулся и у него странно дернулся кадык. — Ничего. Наступившее спокойствие напоминало штиль в открытом море. И скоро должна была разразиться буря.