Враг моего врага

      Поттер вовсю обдумывал, как бы ему незамеченным появиться в Хогвартсе, да так, чтобы Дамблдор точно не пронюхал, что золотой мальчик, без его ведома, посмел нагрянуть с визитом в его обитель дурдома, промышляя свои дела.       Выйдя из ванной комнаты, Гарри прошёл к кровати, укрывая спящую Лестрейндж одеялом, не мешкая, направился к выходу.       Как бы ни старалась ведьма прогнать Поттера от себя, она всё равно сдавалась, не видя смысла портить себе настроение и жаркую ночь.       Поттер ни желал, чтобы Беллатрикс стала к нему лояльней, парень был рад даже лёгким изменениям в их отношениях, которые стали для Гарри рывком и стимулом скорее уничтожить Волдеморта с концами.       Позвав одного из эльфов, чтобы тот приготовил для Лестрейндж завтрак, Поттер решил прощупать почву в Хогвартсе, описывая Гермионе в письме всё, что ему было известно.       Грейнджер была его надеждой на то, чтобы приблизиться хоть на долю к крестражу Реддла.       Гарри скучал по девушке, но, ради её блага, старался свести их общение к нулю. Сейчас Поттеру требовалась помощь, и плевать, насколько эта помощь окажется полезной.       Прекрасно понимая, что Вальбурге не особенно понравится, как именно Поттер просил помощи, даже не посоветовавшись с леди Блэк, женщина пришла бы в бешенство из-за идиотизма парня, который всё равно отмахнулся бы от нравоучений ведьмы, продолжая делать всё по-своему.       Отправив письмо через Кикимера, Гарри был спокоен, зная, что Дамблдор и носа не сунет в его дела, даже к Гермионе, не имея на выпускницу ни каких полномочий.       Уизли стоило бы давно убрать подальше от Грейнджер, а лучше и вовсе устранить, и на годы дружбы ему было уже плевать.       Отложив перо, Гарри усмехнулся, услышав звуки со стороны лестницы, повернувшись к приближающимся шагам.       Наблюдая за Беллатрикс, которая и вовсе не старалась одеваться, парень даже не смел отвести от неё глаз, блуждая по телу аристократки взглядом.       Понимая, что Лестрейндж вновь пройдёт мимо, будто Поттера и не существует, Гарри выпрямился в кресле, ожидая возвращение Кикимера.       Чувствуя, что за его спиной стояли и настойчиво смотрели, парень запрокинув голову, встретил недовольный взгляд ведьмы. — Я ненавижу завтраки в постель, это убого, Поттер… — Беллатрикс облокотилась локтями на спинку кресла, хмыкнув. — Ты, надеюсь, умывался? — Ну да, как же иначе? Я же не хочу тебе портить своим обаянием, настроение с утра.       С вызовом произнёс Гарри, и в его голосе проглянуло мягкое насмешливое тепло. — Ладно, придурок.       Спокойно наклонившись к Поттеру, женщина, к удивлению парня, мягко поцеловала его, вызывая ухмылку юноши. — Знаешь, это немного странно - получать поцелуй от женщины, которая только что меня за что-то упрекала. Или ты просто не любишь есть завтрак? — Может, ты просто не умеешь готовить, — проговорила она с лёгкой усмешкой, её глаза сверкали от игривости. — На завтрак лучше положить... что-то более привлекательное, как найдёшь кого-то или что-то, дай знать.       Поттер никогда не понимал Лестрейндж по утрам, ведь лишь дьявол мог разобрать, что творилось в этой безумной голове. Но то, что делала Беллатрикс сейчас, возводило Гарри к вершине удовольствия, срывая последние крепежи его рассудка.       Хотелось притянуть аристократическое тело женщины к себе, чтобы не отпускать его впредь, но Лестрейндж отстранилась первой, вернув голову мальчишки в первоначальное положение, молча направившись на кухню.       Улыбнувшись, Поттеру до безумия хотелось знать, что женщина спустилась ради него, лишь для поцелуя, а не ради чего-то другого. Этот день Гарри запомнит надолго, как первый шаг к их будущему.       Появление Кикимера вывело Поттера из транса, когда эльф рассказал, что ему всё же придётся вернуться вечером, когда Гермиона успеет собрать нужную информацию о крестражах, если вообще найдет что-то, чего девушка не могла гарантировать.       Гарри потёр переносицу, крепко сжав её. Прекрасно осознавая, что он нуждается в источниках, гораздо эффективнее, Поттер отправил Кикимера за Люциусом, чтобы тот без каких-либо объяснений привёл к нему Малфоя, а если тот начнёт противиться, парень дал согласие на применение грубой силы.       Поднимаясь по лестнице, Гарри понимал, что Грейнджер ничего не сможет найти, как бы она ни старалась. Всё это выводило его из себя, липкой субстанцией заполняя здравый смысл.       Поттер всё чаще представлял свою с Волдемортом последнюю битву… Итог, которой, всё ещё был неизвестен.       За всеми мыслями, что клубком вертелись в голове юноши, Гарри хотелось крушить всё на своём пути, превращая в руины, которые нельзя было бы восстанавливать.       Остановившись у одной из картин, которая всегда влекла к себе своим огромным размером, Поттер стиснул зубы, рывком сорвал полотно, глубоко вздохнув, будто это могло успокоить юношу.       Заметив, что за полотном находилась дверь, Гарри, не колеблясь, тут же вошёл внутрь,       Двери тихо закрылись позади юного лорда Поттера, и в комнате зажглись факелы, освещая помещение.       Приметив в центре комнаты портрет молодого парня, позади которого стояли двое мужчин, Гарри прочёл надпись на раме, которая гласила, кто был изображён на полотне. — Братья Певереллы. Точно, Игнотус же мой предок. Фубус! — Эльф появился рядом с Гарри, сложив руки за спиной. — Что это за место? И почему ты не показал мне его, как только я прибыл? — Простите меня, хозяин. Фубус не знал об этом месте. И никто из эльфов тоже. Прошлые лорды Поттеры находили эту дверь, но никто не мог пройти. Ручка двери просто исчезала. Единственный, кто входил сюда, как говорил мне мой дед, была внучка Игнотуса Певерелла. Иоланта Поттер. Хардвин Поттер и Иоланта сами возвели этот особняк. Помимо Иоланты, больше никто не мог сюда войти. На дверях, хозяин… — Эльф подошёл к двери, открывая её. — Специальные руны, которые никто не мог прочесть, поэтому затею, чтобы сюда войти, просто отложили.       Гарри глубоко вздохнул, перевёл взгляд с двери на саму комнату, осматривая её. Подойдя к письменному столу, покрытому пылью, Поттер взял небольшую тетрадь, протерев её ладонью, почувствовав, как обложка нагрелась. — Позови ещё Попи и приберите здесь, как закончите со всем; дайте знать… — направляясь на выход, Гарри остановил взгляд на гобелене.       За гобеленом с выцветшим девизом "Fiat Lux", за фальшивой стеной и двумя заклятиями, Гарри обнаружил дверь, а за ней комнату, которая тихо его зазывала.       Войдя внутрь, Гарри закрыл нос рукой, чувствуя прелость и запах старины, которая мерзко отдавала по всей комнате.       Там, в центре, на пьедестале из чёрного мрамора — лежало кольцо. Не золотое, не серебряное. Лишь тьма, сжатая в форму. Материал невозможно было определить — оно будто было вырезано из самой ночи.       Поттер ощущал тишину, будто вся какофония звуком исчезла из этого мира, оставляя только тьму и давящую на разум пустоту.       Кольцо манило, тихо шепчя, будто бы реликвия имела свой мозг и душу. Это пугало, заставляя уйти, но кровь бурлила в венах парня, заставляя подходить ближе. — Ты чувствуешь меня? Я ведь не поехал головой? — Но в ответ была все та же тишина.       Он протянул руку.       Кольцо не сопротивлялось. Оно просто… прилипло к пальцу. Как будто знало, что теперь его час настал.       Комната изменилась в мгновение. Потолок исчез. Время растворилось. Ощущение, что в нём больше нет стен. Только он, кольцо и...       Безмятежность. Зов поколений... Правда. — Я хочу знать, что это все такое?..       Кольцо дало ему ответы.       Оно показало ему разные сцены столетий: маги, стирающие свои имена ради знаний. Поттеров, искажающих свет, чтобы спрятать древнюю тьму.       А в центре всего этого хауса, лежал ребёнок, с шрамом на лбу, который все ещё кровоточил. — Ты не прошлое, не воспоминание... Ты тот, кто положет всему конец!       Резкий вскрик детского плача, резко вывел Поттера из этого состояния, заставляя снять кольцо и бросить его обратно.       Кольцо покорно замолчало, позволяя Гарри снять его с себя, но юноша знал... Кольцо ждёт его.       Уходя с этого места, Поттер прихватил с собой лишь тетрадь, крепко сжимая её в ладони, пытаясь выбросить из головы то, что видел.       Магия в нем будто бунтовала, желая вернуться и испытать те ощущения, которые дало ему кольцо... Пьянящее чувство тьмы.       Войдя в комнату, Гарри потёр переносицу, внимательно посмотрев на женщину, которая вальяжно лежала на софе, закинув ногу на ногу. — Я думал, что ты снова вернёшься к себе. Ты что-то забыла здесь или уже привыкла находиться тут? — Может и не забыла, а просто люблю это место. Что, не можешь терпеть, когда я тут?       Гарри выгнул бровь, наблюдая за женщиной, которая повернулась на бок, читая Ежедневный Пророк. — Неужели Скитер научилась писать, что ты и вовсе на меня не реагируешь? — Да не вижу в этом смысла, когда рядом такая ведьма... С искуссным талантом в журналистике. — Женщина хмыкнула. — Поттер, ты всё ещё думаешь, что меня можно так просто обворожить? — Она усмехнулась, смотря на него с легким искусственным упрёком. — Великий Гарри Поттер, точнее Гарри-Алиот Поттер-Блэк, некогда надежда магической Британии, отныне враг номер один, как и те, чьи имена мы не станем упоминать. Некогда Гарри Поттера заметили в кругу пожирателей, которые глумились над маггловским районом, убивая невинных людей. — Блэк продолжила читать. — Альбус Дамблдор уже дал ответы на все наши вопросы. Он не допустит, чтобы Поттер завладел магическим миром. Так же Дамблдор надеется, что ему не придётся убивать молодого лорда Поттера… ведь всех лишь за это и уважают, если добро одержит верх над злом. — произнесла она с лёгким сарказмом. Оскалившись, Гарри мягко забрал у неё газету, сжигая её прямо в ладонях. — Я ведь не дочитала, о великий Пожиратель смерти. Делай же что-нибудь, Гарри, иначе они зайдут дальше, и я не успею спасти твою задницу. — Знаю. — Голос парня был спокойным, пока внутри него всё горело. — Добби! — Поттер стиснул зубы. Когда эльф появился, Гарри усмехнулся. — Узнай, во сколько сегодня собрание членов Визенгамота. — Ты в своём уме? Я кому только что читала? Ты решил стать мишенью? Поттер, ты, блин, идиот? А, ну да.       Беллатрикс сжала ладони, понимая, что начинает волноваться за мальчишку, но это уже начинало входить в привычку.       — Только, идиот, будь внимательным; не хочу идти с тобой под одну гребёнку. — Волнуешься за меня? — Глаза парня удивлённо смотрели на Беллатрикс. — Приятно, Блэк, очень. Не волнуйся, я не идиот, а один из священных двадцати восьми, я член Визенгамота с рождения. — Мягкая ухмылка осветила его лицо, когда он подошёл к женщине. — Я буду ждать столько, сколько ты захочешь, прежде чем начнёшь говорить мне всё, что чувствуешь ко мне. Я добивался тебя долго и буду ждать ещё, Белла.       Поттер лёгким прикосновением коснулся губами лба аристократ, направившись в гардеробную.       Одевшись, Поттер хотел уже отправляться в министерство, но Кикимер помешал его планам, сообщая, что привёл Малфоя, о котором Гарри уже успел позабыть.       Спросив, где находился Люциус, парень направился в сад, предвкушая будущую беседу.       Услышав крики, Беллатрикс подошла к окну, заметив белокурую голову мужчины, который пытался аппарировать домой, но каждый раз его попытки оказывались тщетными.       Поттер спокойно подошёл к Люциусу, и Лестрейндж довольна хмыкнула, открывая окно в тот самый момент, когда Малфой потерпел сокрушительное поражение, пытаясь атаковать парня, который даже не доставал палочку.       Гарри сложил руки за спину, внимательно наблюдая за действиями Люциуса.       Видя злость и недоумение в выражении лица мужчины, Поттер проследил за его взглядом, повернувшись к окну, парень глубоко вздохнул. — Белла, будь умницей. Не суй свои чудесные уши туда, куда ты не должна совать. — Лестрейндж лишь покачала головой. — Ц-ц-ц… и так постоянно. Люциус, Нарцисса тоже так своевольна? — Но мужчина всё ещё молчал, пытаясь понять, что тут происходит. — Ну вот видишь, любовь моя, ты его смущаешь, — закатив глаза, Беллатрикс захлопнула за собой створку окна. — Какого черта здесь происходит?! Как ты посмел приказать своему эльфу, чтобы это ничтожество притащило меня сюда? — Малфой выходил из себя. — Кем ты себя возомнил? — Ты хочешь, чтобы я показал тебе, кем я себя возомнил? — Глаз парня и без того чёрный, потемнело сильнее, а воздух вокруг стал невыносимо горячим и тяжёлым, сжимая лёгкие Люциуса. — Я возомнил себя тем, кто свергнет Тома. — Поттер начал наступать на мужчину, словно гремучая змея, готовая к атаке. — Я возомнил себя Лордом, а в далеком будущем — главой двух родов. — Гарри угрожающе приблизился, удерживая взгляд на Малфое. — Я возомнил себя королём, который скоро возглавит магический мир, а кто будет против... познает мою ярость. Я возомнил себя палачом, Люциус… — Одним лёгким движением ладони Поттер поднял лицо мужчины, даже не касаясь его. — Ведь на моих руках кровь чистокровных. Рудольфусы... Рабастан тоже скоро покинет нас, как и Гойлы, Грингассы. Как считаешь, кем я себя возомнил?       Мужчина с трудом дышал, хватается за горло. Вздохнув, Гарри прекратил его пытку, помогая подняться. В конце концов, парень хотел помощи, а не убивать Малфоя. — Я хочу поговорить, Люциус. И не смей думать, что ты можешь осуждать мои слова. Ты любишь свою семью, как и я свою. Это касается крестражей, и я знаю, что ты в курсе. Кикимер рассказывал, что Регулус думал, что крестраж всего один, но ты так не считал, верно? Дневник Тома… Я помню, что ты сделал на втором курсе. Он распределил их по семьям, так ведь? У Лестрейнджей чаша, которой уже нет. У Малфоев — дневник, которого тоже нет. У Блэков чудом оказался медальон. А у Поттеров — я… себя убивать пока не стал. Ответь мне, Люциус, у кого остальные? В наших с Томом видениях я видел Хогвартс и флаг Когтеврана. Сколько их ещё осталось?! — Поттер излучал ярость, ища ответ.       Малфой молчал, прекрасно понимая, что Волдеморт легко прочтёт его мысли. Он не хотел подставлять свою семью ради какого-то мальчишки, который возомнил себя богом всего магического мира.       Отведя взгляд, мужчина поджал губы, не желая разговаривать. — Серьёзно? Мы решили играть в молчанку? Люциус, я ведь могу использовать Империо, ты понимаешь? Какой смысл молчать? — Поттер потер переносицу, не зная, как разговорить мужчину. — Дай мне ответы, а потом я помогу тебе с твоими проблемами, идёт? — Малфой хмыкнул, с прищуром наблюдая за юношей. — Какой толк мне с твоей помощью, Гарри? Что ты можешь сделать, чтобы моя семья осталась в сохранности?! Для тебя это всё шутка? Или, быть может, игра? Мальчишка, ты заигрался в бога. — Люциус усмехнулся, но в его глазах был проблеск страха. — Но ведь Беллатрикс ещё не нашли, так ведь? Чем не гарантия? Я просто спрячу твою семью, вот и всё. Вальбурга с удовольствием мне в этом поможет. Когда я решаю что-то, я это выполняю, Люциус. Ты не хочешь увидеть, на что я способен, если решу действовать. — Мужчина на минуту задумался, осознавая, что это единственный выход из положения. — Ну что, Люциус, по рукам? Либо же можешь и дальше лизать зад своему лорду. — Нагайна, его змея. А ещё у лорда семейная реликвия, но та давно была уничтожена Дамблдором. Тебе остаётся Нагайна и диадема Кандиды Когтевран. — Мужчина усмехнулся, но страх не покидал его лица. — Ты чокнутый, мальчишка… но я надеюсь, что ты сдержишь своё обещание. — Не ради тебя, Люциус. Кикимер аппарирует тебя обратно. До скорых встреч. — Парень развернулся, чтобы уйти, но Люциус по-отцовски положил ладонь ему на плечо. — В случае чего, Поттер… помоги Нарциссе с Сирин. Я просто понимаю, что меня уже не будет с ними. — Малфой стиснул зубы. — И Драко. Это всё, о чем я могу попросить.       Гарри ничего не ответил, лишь стёр мужчине воспоминание о их встрече, молча сбросив его руку с плеча и направившись внутрь дома, ощущая груз ответственности в груди.

***

      Прибыв в министерство, Поттер держался стойко, никак не реагируя на взгляды, которые бросали в его сторону.       Прямая осанка, уверенный взгляд вызывали у проходящих и наивных идиотов, читающих Скитер, опасение.       Гарри прекрасно видел призрение в свою сторону, но это лишь веселило юношу, ведь его вины не было ни в чём, притом… Никто даже не мог доказать всех сплетен, которые плели за спиной Поттера, и это было на руку юному магу.       Дойдя до зала, где должно было проходить собрание, Гарри остановился, вспоминая, что с министерства всё и началось. Началась новая жизнь, которую он не упустит, и уж точно не даст заднюю, чего бы ему это ни стоило.       Заметив Амелию Боунс, которая одарила парня сдержанным кивком, Поттер ответил женщине тем же, мягко улыбнувшись ей.       Заняв своё место, он рассмотрел всех, кто собрался в зале, подмечая и Люциуса, у которого лица не было — но это и не удивительно.       Все ожидали министра, который всё ещё не посетил зал, но к удивлению большинства, собрание даже посетил Альбус Дамблдор, который тут же нашёл Поттера в толпе.       Парень лишь зло сверлил старшего мага взглядом, давая понять всем своим существом, что он точно не готов на мирные переговоры.       Вся эта гнетущая обстановка между Поттером и Дамблдором была заметна всем присутствующим в зале, да и самому министру магии, который вошёл всего пару секунд назад, ощущая накал магии в воздухе.       Руфус Скримджер прошёл к своему месту, внимательно осматривая каждого здесь находящегося.       Изначально мужчина хотел обсудить более серьёзные дела, но заметив Поттера, которого не видели больше двух лет, министр изменил своё решение.       Гарри нутром чувствовал ненависть большинства, здесь присутствующих, что лишь вызвало у парня язвительную ухмылку, которая взбесила Дамблдора настолько, что его вена на лбу вздулась. — Мистер Поттер… — Министр серьёзно посмотрел на парня. — Лорд Поттер, министр, не забывайтесь. Вы что-то хотели?       Гарри спокойно вздохнул, внимательно наблюдая за министром, который и мускулом лица не повёл, соблюдая спокойствие. — Прошу простить мою бестактность, лорд Поттер. Я хотел обсудить ваше исчезновение и не посещение Хогварта. За все эти почти что три года вас никто не видел, так же о вас не было ни слуха, помимо вашего вступления в права наследства. — Поттер кивнул. — Во-первых, я хотел бы поздравить вас с вступлением в лорды. Ну а во-вторых, предложить закончить обучение, которое вам необходимо, лорд Поттер. — Руфус внимательно посмотрел на парня. — Прошу прощения, министр, но я не хочу возвращаться в Хогвартс. Особенно под руководством старого педофила, который не прочь залезть какому-то мальчишке в штаны. — Гарри серьёзно посмотрел на Альбуса, который уже кипел от такой злости, что это не скрывалось ни от кого. — Почему Альбус и вовсе остаётся директором Хогвартса, когда Скитер написала о нём неплохую статью? Какого черта дети должны ехать в Хогвартс, когда любого из них Дамблдор может провести к себе и посадить на цепь? По-вашему, это норма, министр, либо присяжные? Вы одобряете эту грязь в качестве директора? Там учатся ваши дети, внуки. Ваша семья, в конце концов! — Поттер поднялся на ноги. — Как можно было оставить всё как есть? Куда смотрит родительский совет? — Достаточно, Гарри! — Альбус стиснул зубы, поднявшись со своего места. — Ты несёшь полный бред, пытаясь очернить меня. — Парень засмеялся. — Министр, мы собрались, чтобы обсудить другие дела, а не слушать мальчи… — Поттер перебил старшего мага. — Это и есть куда более важные дела, Альбус. Ты не справляешься как директор. Я мог погибнуть ещё на первом курсе, но тебя и рядом не оказалось, чтобы спасти. Я уже молчу о других курсах, где я сражался с Реддлом! Я не хочу, чтобы будущее поколение было в опасности. Как член Визенгамота, я требую отставки Альбуса Дамблдора с должности директора Хогвартса и исключить его из членов Визенгамота!       Гарри поднял руку, смотря на других присутствующих, замечая ещё две руки, которые взмыли вслед за ладонью юноши. Амелия и Люциус поддержали его, что помогло поднять ещё пятнадцать ладоней, вызвав у Альбуса нервозность.       Поттер был настроен покончить с карьерой Дамблдора, сумев ментально повлиять на нескольких человек, чтобы те подняли свои руки.              Спустя минуту практически весь зал проголосовал «ЗА» , дав понять, что мужчина больше не является директором Хогвартса.       Как никогда, Гарри был доволен своим вмешательством, чувствуя маленькую победу в этой войне. Дамблдор впервые не знал, что ему делать, и не успел придумать план отступления. Давить на жалость ему было бессмысленно. Ему так хотелось высказать непростительное Поттеру, но дементоры схватили бы старого мага куда быстрее, нежели он смог бы исчезнуть. — Я попрошу тишины! — Руфус глубоко вздохнул. — По решению членов Визенгамота Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор снимается с должности директора Хогвартса, а также… ему запрещается посещать саму школу волшебства. Простите, Альбус, но вы больше не имеете права посещать собрания. — Это полная дурость, министр! Я больше пятидесяти лет занимал все эти должности. Вы не имеете права. — Альбус. — Амелия спокойно посмотрела на старика. — Это общепринятое решение, вы не в силах его изменить. Покиньте зал, чтобы мы продолжили то, ради чего все собрались. — Женщина серьёзно посмотрела на Дамблдора, который разгневанно вышел из зала, захлопнув за собой дверь. — Мы можем продолжать, министр? — Прошу прощения, я бы сперва хотел обратиться к Скитер. — Поттер зло посмотрел на женщину, которая фиксировала всё происходящее. — Я устал читать о себе не пойми что, Рита. Вы оскверняете моё имя и имя моих родителей, я уж и молчу о том, что смеете писать о моём нынешнем отце. — Журналистка было хотела ответить, но Поттер лишь движением ладони закрыл ей рот. — Сириус Блэк не преступник, никогда им не был. Я давно дал это понять, предоставил факты. Так почему дементоры всё ещё преследуют его, министр? — Я улажу этот вопрос, лорд Поттер. Я всего месяц на этой должности. Я не всевластен, чтобы удалить все проблемы за один день. — Гарри кивнул, вновь вернув свой взгляд на Скитер. — А вот с вами я всё ещё не закончил. Я не пожиратель, хотя моя судьба связана с одной из них. Так и запишите. Я не подстилка Волдеморта и уж точно не его сторонник. Этот идиот не в праве командовать мной. А если я впредь увижу, что ты пишешь обо мне черт пойми что, ты будешь отвечать не перед судом, а перед магией. Убери эту грязь, либо я уберу тебя. — Поттер направился к выходу. — Рад был вас всех видеть, остальное меня мало интересует…

***

      Прошёл всего день. Но этого маленького промежутка хватило, чтобы шум прошёлся по всей Англии и ближайшим магическим странам от произошедшего.       Многих поразило, что Дамблдор больше не директор Хогвартса, а некоторых это и вовсе обрадовало — но радость быстро сменилась гневом.       Волдеморт был зол на высказывания Поттера, да и к тому же, мальчишка дал понять, что на его стороне есть кто-то из пожирателей, чего Реддл не знал.       Ему пришлось собрать весь ближний круг, чтобы проверить девушек с помощью сыворотки правды, но результат оказался нулевым — все были чисты.       У Поттера же дела обстояли не лучше: Вальбурга и Беллатрикс доставали его до боли, убеждая, что пора думать своей головой, не подвергать всех опасности и следить за своим языком.       Парень спокойно наблюдал за их криками и упреками, не видя смысла в том, чтобы отвечать и продолжать эту бесполезную дискуссию.       Игнорируя протесты женщин, Гарри поднялся на ноги и направился в недавно найденную комнату, прихватив с собой дневник, лишь бы подальше от двух Блэк, которые, готовы были съесть его мозг чайной ложечкой.       Войдя в комнату, юноша закрыл за собой дверь. Эльфы всё же навели здесь порядок, и теперь это помещение не походило на развалины, а стало уютным укрытием от двух ведьм.       Сев в одно из кресел, Поттер открыл дневник и стал читать страницу за страницей.       Наткнувшись на интересную выписку, парень вчитывался в каждую строку, стараясь запомнить каждое слово, написанное аккуратным почерком. В ней говорилось о крестражах, точнее, об одном из них, который использовал Антиох Певерелл.

      Обладая могущественной палочкой, Антиох боялся потерять эту драгоценность, но больше всего — смерти. Именно из-за этого страха старший из братьев стал путешествовать в поисках продолжительности жизни, но наткнулся на одного грека.

      Герпий Злостный был первым в мире создателем крестражей, что и подтолкнуло Антиоха углубиться в не без того тёмную магию. Дяде был интересен процесс и его последствия, на которые Певерелл подписался, не зная, что это не спасёт его от смерти.

      Антиох втерся в доверие к мужчине, который, к счастью, проникся к нему, но оказалось, что зря. Певерелл знал, что Герпий жил своим последним крестражем, решив больше не калечить свою и без того черную душу.

      Среди ночи старший из братьев прокрался к мужчине и его жене и бесчеловечно лишил жизни женщину, на что Герпий даже не проснулся, находясь под чарами. Антиох чувствовал полный хаос внутри — сложно было описать это словами, но он пал на колени, схватившись за грудь.

      Певерелл покинул дом Герпия в ту же ночь, как можно дальше и быстрее. Вернувшись домой, он ощущал себя непобедимым, будто весь мир был лишь его... Но гнев и злость древнего грека затмевали всё остальное.

      Гарпий потратил месяц, чтобы найти способ уничтожить крестраж внутри себя. Навестив своего василиска, он одолжил его яд, и в той же пещере обильно облил свой кинжал густой субстанцией, пронзая сердце одним точным движением.

      В те мгновения мужчине казалось, что он находится в каком-то пространстве. Не было ощущения реальности, лишь пустота, холод… и предсмертный крик своей жены, которую он мог бы спасти. Казалось, это длилось часами, но на деле не прошло и минуты, как тёмный маг пришёл в себя, не чувствуя в себе крестража.

      Дневник выпал из рук Поттера, который не верил в достоверность всего написанного — но что, если это правда. Парень никак не мог упустить такую возможность.       В висках пульс отбивал свой личный ритм, мешая Гарри сосредоточиться — стоило ли это риска или все было бессмысленно.       Подняв дневник вновь, Гарри стал читать следующие записи, которые дотировались разными годами.

Гектор Поттер, 1926 год

Во Франции я остановил Поглотителей Алхимии. В Австрии — поймал предателя, изменившего время, искажая прошлое и будущее. Но никто не знает, что в Годриковой Впадине я сломал в себе страх. Это сделал не я. Это сделало кольцо. Оно взяло мой самый первый испуг — и выжгло его. Теперь я не боюсь ничего. Ни врагов, ни смерти, ни одиночества. Но каждое утро... я с трудом вспоминаю, зачем я просыпаюсь. Оно съело моё "зачем? ", и оставило только "как? "

      Поттер глубоко вздохнув, почувствовав зуд в пальце, где недавно кольцо прилипло к нему по своей воле.       Покачав головой, Гарри перевернул страницу, которая была полностью зачеркнута, слегка изорвана, но прочесть было возможно.

Лирианна Поттер, 1582 год

Мне было 14, когда я нашла его в пепле прабабки. Кольцо было холодным и глухим, как дно колодца. Я думала, что смогу использовать его, чтобы защитить брата. И я защитила. Но он больше не знал, кто я. И я — тоже. С тех пор я говорю заклинания, не открывая рта. Я читаю мысли через кожу. А в кольце что-то растёт. С каждым сном — оно шепчет мне моими же словами. Я поняла, что кольцо не несёт проклятия. Оно и есть само проклятие. Вопрос не в том, что оно делает с магом. А в том — что оно оставляет вместо него. И я получила ответ: Пустоту.

      Юноша откинул тетрадь, прикрыв глаз. Все написано настораживало, но и вызывало дикий интерес юноши, особенно желание, чтобы обладать.       Поднявшись на ноги, юный Лорд Поттер, направился к потайной двери, отворяя её. Его будто ждали, словно понимали, что парень вернётся.       Кольцо всё ещё лежало там — как будто оно не ждало, а знало, что он вернётся.       Гарри медленно подошёл. Он не брал реликвию. Он просто стоял и смотрел, а кольцо… шептало без слов. Его разум ощущал не голос, а намерение. И это было страшнее: Ты жил, чтобы побеждать. Но ты никогда не выбирал, кем быть.       И Гарри решился на этот шаг, надевая кольцо.       Мгновение спустя весь мэнор исчез. Он оказался посреди пространства, где нет звуков, но всё звенело. Воздух был вязким, и в нём плыли воспоминания — не его, чужие.       Женщина, отказывающаяся от имени ради знаний       Юный парнишка, приносящий жертву, чтобы спасти свою сестру.       Человек, смотрящий в зеркало и не видящий лица. — Я понял... Хватит прошлого, они мне не знакомы. Хватит! — Гарри невольно начинал злиться. — Я не хочу быть героем, я хочу нести контроль и порядок!       В тот миг кольцо активировал Безымянное Заклятие.       Комната Поттер-мэнора содрогнулась. В Хогвартсе, портреты бывших директоров вскрикнул и потускнел.       В Министерстве, все артефакты в Отделе Таинств на мгновение замолчали, будто ощутили силу и власть, до которой им было далеко.       Над всей Британией пронеслась магическая дрожь, которую ощутили даже сквибы. Земля дрожала, призывая узреть новую силу.       Гарри стоял посреди мрака, открыв глаза, в которых больше не было его прежнего.              Выйдя из комнаты, парень вернулся к себе, найдя клык василиска. Пускай на нем и не было яда, но и клык мог уничтожить крестраж, даже после стольких лет.       Решив не говорить Вальбурге ничего, Поттер направился к Лестрейндж, найдя её в гостиной вместе с Нарциссой. Встретившись с Малфоем взглядом, Гарри учтиво кивнул старшей ведьме, серьёзно посмотрел на рядом сидящую Лестрейндж, которая лишь выгнула бровь, ожидая, что скажет Поттер. — Я знаю, как убить меня. Точнее, крестраж. Ты ведь сказала, что с удовольствием убьёшь меня, вот и проверим. — Беллатрикс потерла переносицу, устало вздохнув. — Ты должна меня убить. Идём, договорите потом, это всего дело одной минуты. — Старшая ведьма прищурила взгляд, пока Нарцисса наблюдала за ними. — Ты что, сдурел? — недоумённо произнесла Малфой. — С чего ты взял, что это убьёт крестраж, а не тебя? Давно в уборную не ходил? Моча в голову дала? — Нет, к счастью. Вот только последнее время мне даёт Белла, как в мозг, так и просто… — Лестрейндж стиснула зубы, злобно смотря на парня, который бросил ей клык на колени. — Я нашёл дневник... внучки Игнотуса Певерелла и не только её, там было о Антиохе. Этот идиот научился делать крестраж у Герпия Злостного. Решив убить его жену, Антиох вселил крестраж в самого Герпия, а тот, в свою очередь, нашёл способ уничтожить хоркруса с помощью яда василиска. Правда, что было дальше, я не читал, но нужное усвоил. — Нарцисса всё же решилась вмешаться. — Поттер… а кто в твою голову вбил, что ты крестраж? — Гарри перевёл взгляд с младшей на старшую из сестер. — А, ну теперь понятно. Позволь мне сперва это подтвердить, всё же… жизнь моей сестры зависит от тебя, да и, как выяснилось, моей семьи тоже. — Гарри ничего не оставалось, ведь здравый смысл взял верх. — Хорошо. Белла, встань, Поттер, приляг.       Женщина поднялась на ноги, доставая палочку. Выведя в проекцию магическое ядро парня, Малфой внимательно его рассматривала, видя, что Поттер полностью подчинил себе ту силу, которая чуть не уничтожила его.       Взяв у сестры клык, Нарцисса медленно поднесла его ко второму, совсем крошечному ядру, пытаясь уловить хоть каплю аномалии, что и произошло.       Ядро словно взбунтовалось, всеми силами пытаясь избежать соприкосновения, причиняя Поттеру боль.       Убрав клык, Нарцисса глубоко вздохнула, понимая, что мальчишка действительно был крестражем, что было точно не на руку всем.       Посмотрев на сестру, Малфой лишь передала клык женщине, понимая, что это её не должно касаться, и отошла в сторону.       Видя сомнения Беллатрикс, Нарцисса подавила ухмылку, чтобы не злить старшую сестру своим пониманием всей ситуации. Когда Лестрейндж подошла к парню, осознание того, что она, спустя все эти годы, может всё-таки убить Поттера, слегка напрягло её. — Прямо в сердце, Лестрейндж, признайся, руки так и чешутся, да? — Гарри натянуто усмехнулся, поднявшись на ноги. — Это продлится не больше минуты, а после вы продолжите тот разговор, который я так невежливо прервал. — Поттер не боялся. Он был готов отдать свою жизнь в руки Беллатрикс. — Не бойся. — Ой, Поттер, заткнись, а? Я не боюсь, так что не строй из себя хер пойми кого. Надеюсь, ты всё же кони двинешь, и наконец будет тишина. — Женщина улыбнулась, положив одну ладонь Гарри на плечо, второй же крепко держала клык. — А если это бред? Ц, мальчишка, похоже, мои круциатусы тебе действительно мозг повредили.       Гарри лишь усмехнулся, замечая опасение в её глазах цвета оникса. Лестрейндж старалась не смотреть в его глаза, хотя парень знал, что Беллатрикс любила убийства и всегда поддерживала зрительный контакт со своими жертвами, испытывая безумный азарт.       Он только щас осознал, что слышал её внутренний голос, который не хотел причинять Поттеру боль, на что Гарри улыбнулся.       Накрыв ладонь женщины, где был клык, Поттер крепко её сжал. Он мог поклясться, что Беллатрикс немного тряслась, пусть этого и не было видно. Глубоко вздохнув, Лестрейндж резким движением пронзила грудную клетку парня, услышав лишь его судорожный вздох.       Успев поймать Поттера под руки, женщина аккуратно уложила его на пол, ощутив, как Гарри весь обмяк.       Лестрейндж отбросила клык и начала прощупывать пульс юноши, но его не осталось, что посеяло в ней животный ужас. — Белла?.. — Нарцисса хотела подойти к сестре, но когда та посмотрела на неё такими отчаянными глазами, женщина замерла. — Что? Белла, ты не убила его, всё хорошо. Да, он мёртв, но… — Кто мёртв?       Вальбурга стояла позади Нарциссы, но, обойдя её, заметила лежащего парня, одежда которого пропиталась кровью, как и руки Беллатрикс. — Я убью тебя… — Женщина оскалилась, достав палочку. — Я предупреждала его, что ты лживая мразь, которая при первом случае убьёт его. — Оскалившись, старшая Блэк была готова пойти на всё, но Беллатрикс даже не дернулось. — А я клялась, что убью тебя. Авада… — Нарцисса среагировала быстрее, обезоружив Вальбургу. — Успокойся, он жив, Вальбурга. Живой… пойдём поговорим? Идём, тётушка. — Малфой с трудом, но всё же увела тётку, пускай ей пришлось применить Империо.       Лестрейндж и вовсе не отходила от парня, аккуратно уложив голову Поттера себе на колени.       Поглаживая Гарри по щеке, Беллатрикс ненавидела себя за то, что просто не ушла раньше, пока всё это не превратилось в то, чего она боялась больше всего.       Да, она всё же сильно привязалась к Поттеру, который рисковал жизнью ради Беллатрикс, защищал, помогал, старался стать лучше, лишь бы соответствовать Лестрейндж... И ведьма всё это видела, понимая, что ему это ничем не поможет, но как же она ошибалась.       Она чувствовала себя как маленькая девочка, потерявшая любимую игрушку. Внутри неё бушевали противоречивые эмоции: когда кто-то хмурился над ней или высказывал недовольство, сердце в груди сжималось, как будто её кто-то толкал в спину.       Каждый раз, когда она слышала людей вокруг, шепчущих о её "безумии", маленькая Беллатрикс пряталась под одеялом из страхов и сомнений, не желая слышать больше упрёков. "Почему я не могу быть такой, как они? Почему моё сердце стучит быстрее, когда я должна быть хладнокровной?" — она не понимала.       Но когда она вспоминала о своих намерениях и о том, что может потерять, девочка внутри неё покрывалась тёмными облаками, боясь проявить слабость.       Жизнь научила и убила в ней всю любовь к живому, кроме семьи, в которую она так боялась впустить нового человека.       Время тянулось безумно медленно, Беллатрикс не могла найти себе места. Поттер был её спасением, тем, кто наконец показал женщине, кто она и чего заслуживает. Гарри показал, что такое любовь, которая не требует ничего взамен.       Впервые, может быть, в её голове проскочила мысль о том, что если он не очнется, то и она не видела бы смысла просто существовать.       Беллатрикс испугала эта мысль, которой раньше никогда не было; для женщины это было низко и слабо, но от своей сущности не убежишь.       Прикрыв глаза, ведьма всё ещё держала ладони на щеках Поттера, продолжая шептать слова на латыни, пытаясь удержать душу мальчишки в этом мире.       Медленно открыв глаза, Гарри улыбнулся, наблюдая за тем, как губы женщины ритмично произносят слова, а сама она выглядела, словно ангел, который возвышался над ним. — Ты так прекрасна, когда шепчешь себе под нос, — Беллатрикс словно облили холодной водой. Сбросив голову Поттера со своих ног, женщина поднялась с пола. — Как грубо! Я вернулся к тебе после смерти, любовь моя, а ты вот так! Убей меня вновь, если мертвому мне, ты готова показывать свою любовь. — Не волнуйся, если не успокоишь Вальбургу, которая меня чуть не убила, спасибо Нарциссе… ты и вовсе ничего не увидишь, — ответила она и вышла из дома, отправившись как можно дальше. — Идиота, кусок! Хатиса! — Кошка появилась рядом со своей хозяйкой, что-то ей мяукнув. — Это не моя кровь, а Поттера. Он жив, можешь не волноваться, предательница. — Хатиса снова мяукнула, и Беллатрикс вышла из себя. — Да, ты была права. А теперь закрой свою пасть. Что ты хочешь от меня? Чтобы я всё сказала этому идиоту? Я лучше сдохну.       Гарри, пытаясь не показывать своего раздражения, спокойно стоял позади неё. — Беллатрикс, я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью. Я не могу позволить, чтобы ты снова оказалась в опасности. — Риск? Или ты просто хочешь, чтобы я пряталась, как старая курица? — резко ответила она. — Ты думаешь, мне нужна твоя защита? Ты меня не знаешь, Поттер, я не вы все. — Я это знаю. Но ты не всегда должна оставаться одной. Ты знаешь, с кем имеешь дело. Этот мир опасен, и я хочу, чтобы ты была в безопасности, — Его голос звучал с некоторой настойчивостью. — О, так теперь ты считаешь, что единственным, кто может меня защитить, являешься ты? Можешь не тратить силы. Я сама о себе позабочусь.       Гарри покачал головой, чувствуя, как раздражение нарастает. — Мне не всё равно, что с тобой будет, идиотка. — Тебе не всё равно? Или ты просто заботишься о том, как это выглядит для других? Ты играешь в благородного героя, а я удобная фигура в твоей игре. — Её слова полыхали яростью. — Ты думаешь, что я пытаюсь использовать тебя? — его голос вдруг стал холодным. — Я не прошу тебя быть моим оружием или инструментом, я хочу, чтобы ты осталась жива, и ни на что больше не надеюсь. — То есть, ты думаешь, что можешь занять какое-то место в моём сердце, предлагая свою "защиту"? Чёртов идиот. Ты действительно считаешь, что я куплюсь на это? — Я хочу, чтобы ты понимала, я не использую тебя... Я не хочу терять тебя. Ты важна для меня, и это не просто слова.       Лестрейндж молча слушала его, осознавая, что её злость сменяется смятением.       Она не знала, как реагировать на его искренние чувства. Переполненная эмоциями, она ударила Поттера по лицу, но он даже не повёл бровью, понимая её ярость.       Гарри поджал губы, но вслух сказать, что не хочет впутывать её в предстоящую войну, было трудно.       Поттер смотрел на неё, ощущая, как между ними накапливается напряжение.       Это не был просто конфликт о защите, это был вопрос о доверии и уязвимости, который пронизывал всё их взаимодействие. — Я ухожу, я все равно научила тебя всему. Но сперва, ты отплатишь мне за секс, который был за это время. — Женщина засмеялась, цокнув. — Маленький ублюдок, добился того, чего хотел. Признаться, даже горжусь тобой. И так, пёсик, Рабастан единственный, кто точно поймёт, что я жива. Я всё ещё связана с их древом, так что… мы сейчас отправимся его убивать, или это для тебя морока? — Беллатрикс едко улыбнулась.       Поттер был безумно зол на себя, но понимание того, что это всё может уберечь Лестрейндж, успокаивало его.       Кивнув Беллатрикс, юноша аппарировал вместе с ведьмой, оказываясь в лесу поместья Лестрейнджей.       Приняв анимагическую форму, Поттер прижался к земле.       Беллатрикс знала, что Тома сегодня не было, да и сам Рабастан был дома один. Кикимер любил радовать свою хозяйку хорошими новостями, и сейчас было не исключение.       Глубоко вздохнув, женщина приложила древко к своей шее, громко позвав мужчину по имени. — Я надеюсь, что ты будешь послушной киской, Поттер, иначе я позволю ему позвать Реддла. — Ответом был недовольный рык. — Хороший мальчик… Я в кое-чём признаюсь, так, шутки ради, раз мы уже всё решили, малыш. Ещё бы пару месяцев, возможно, я сказала бы тебе, что готова найти на нас время. Но, спасибо, что отрезвил меня. — Гарри прикрыл глаз, понимая, что должен держать себя в руках.       Когда мужчина появился в их поле зрения, с бутылкой выпивки, Рабастан хмыкнул, отпив немного спиртного.       Увидев тигра рядом с Блэк, колдун засмеялся, восприняв Поттера за домашнего питомца ведьмы.       Достав палочку, Рабастан стиснул зубы, теперь точно понимая, что его брата убила Беллатрикс. Лишь после того, как тело Рудольфуса нашли, в газетах говорилось о следах большого зверя.       Злость и месть заиграли в крови Лестрейнджа новыми красками, отчего каждая вена в его теле горела огнём ненависти.       Поттер напрягся, готовый было кинуться под заклятие мужчины, но Рабастан медлил, лишь оценивал ситуацию.       Лестрейндж потянулся к своему запястью, но Блэк быстрым движением палочки отрезала предплечье мужчины, где не было метки, применение которой в данный момент было не кстати.       Крик Рабастана неприятно резал слух, на что аристократка цокнула, устало вздохнув. Злость, которую на данный момент испытывала Беллатрикс к мальчишке, в полной мере обрушилась на бывшего деверя. — Мразь… я с самого начала говорил Рудольфусу, что ты просто продажная блядь, которая в любой момент могла предать нашу семью! — Мужчина оскалился, крепко сжимая руку. — Если не я убью тебя, то точно тёмный Лорд… и уж поверь, суку, которая переметнулась на сторону старика, Лорд точно не простит. — Блэк засмеялась. — Ты идиот? Хотя, зная ответ, было глупо с моей стороны спрашивать. Я лишь на своей стороне, а вот он… — Лестрейндж холодным взглядом одарила парня. — Спроси у него сам, если успеешь. Да, Поттер? — Женщина продолжала смотреть на Лестрейнджа, хмыкнув.       Рабастан лишь наблюдал, как тигр медленно направился к нему, по пути возвращая свою прежнюю форму, возвышаясь над мужчиной.       Поттер был опьянен злостью на себя, на мир и чёртову Блэк, которая была его истинной слабостью.       Трава под ногами парня тлела на глазах, выжигая следом землю. Сила Поттера была ощутима, отчего в глазах Рабастана вспыхнул страх.       Стихийная магия внушала ужас, который, как раз и испытывал мужчина, пытаясь убежать, но Гарри остановил его небрежным взмахом кисти.       Развернув Рабастана к ведьме лицом, юноша стоял за спиной Лестрейнджа, с вызовом смотря в глаза Беллатрикс. Словно спрашивая её одним лишь взглядом: Ну? Что же мне с ним сделать, чтобы утолить твоего дьявола внутри? Блэк молчала, на что Поттер стиснул зубы.       Поставив мужчину на колени, Гарри лишь коснулся его одежды, отчего та стала гореть на теле Рабастана, сопровождая это истошным криком боли.       Когда от одежды практически ничего не осталось, а куски кожи уже сами отходили от тела Лестрейнджа, Поттер положил ладони на ребра мужчины.       Юноша не сводил взгляда с ведьмы, которая с садистским удовольствием упивалась этим зрелищем. Начав медленно убирать ладони в стороны, Поттер магией тянул ребра Рабастана следом, но тот не мог противостоять этому.       Выпрямившись, Гарри поднял тело мужчины над собой, шире развёл свои руки, отчего ребра Лестрейнджа вырвались из груди. Они были словно крылья — кровавые крылья. Поттер стиснул зубы, наблюдая за Беллатрикс. — Нравится? Будто ворон, герб его дома. Как тебе его крылья, а? — Беллатрикс продолжала смотреть на бывшего деверя, наблюдая, как кровь стекала по рёбрам, капая на землю и моментально окрашивая его в красный цвет. — Это всё, или мне сделать ещё что-то? Что ты ещё хочешь? Что ты хочешь от меня! Ты злишься? А я не злюсь на то, что ты идиотка, и я могу потерять тебя, а? Ты считаешь, что я просто получил то, что хотел, но даже голову свою включить не хочешь, чтобы понять, что я не могу без тебя. Если я потеряю тебя, Беллатрикс, какой толк мне жить? Ты ведь упрямая, психованная дура, которая не будет сидеть на месте, пока идёт война! — Женщина лишь молча аппарировала из этого места. — Черт.       Все же Поттер надеялся, что женщина заупрямится и вернётся обратно к ним домой, но, к сожалению, Блэк была с другими взглядами.       Разведя руки в стороны, тело Рабастана почти разделилось на две части и упало на землю.       Вернувшись домой, Гарри осмотрел каждый угол, но Беллатрикс так и не нашёл. Глубоко вздохнув, парень уселся в кресло, стиснув зубы.       Быть может, он зря это сказал женщине, ведь он мог бы её обезопасить, но испугался, что мог потерять ведьму навсегда.       Вальбурга и Нарцисса смотрели на юношу со стороны. Малфой лишь решила оставить их, понимая, что всё, что происходило здесь, точно не должно было касаться женщины.       Пройдя мимо Поттера, который был весь в крови, Нарцисса обеспокоилась, не видя сестры.       Только Малфой хотела поинтересоваться о Беллатрикс, как Гарри поднял на неё взгляд, полный опустошения и боли, которая сжирала парня изнутри.       Он не знал, что ему делать. Желание было убежать, словно три года назад, чтобы его никто не видел. — Она ушла, куда… я без понятия, Нарцисса. Я прошу тебя, найди её, чтобы она не сделала глупостей, прошу, — Поттер судорожно вздохнул, прикрыв лицо ладонями. — Пожалуйста, она ведь в опасности, её все хотят убить. — Гарри… — Женщина впервые поняла, как парень дорожил её сестрой, как никто и никогда. — Хорошо, я постараюсь. До встречи. — Нарцисса направилась к камину, исчезая в зелёном пламени. — Я потерял то, ради чего боролся и старался… Как ты такое пережила? Ах, точно. Ты ведь просто сошла с ума и умерла, — Гарри обращался к Вальбурге, даже не глядя на женщину. — Всё-таки… смерть - умиротворяющее слово.       Поттер молча аппарировал из поместья, оставив ошарашенную Вальбургу одну.