Красный Паладин Регалиус

      Хоть Регалиус и был пьян, поспать он так и не сумел. Как только он засыпал, ему снился кошмар и в каждом из них была одни и те же сцены: разговоры у костра, путь в пещеру и, наконец, смерть его друзей. Ему было больно, а изменить он ничего не мог даже во снах. Всё всегда шло по одному и тому же сценарию. Когда он проснулся уже в третий раз, он решил выйти на улицу. Ему больше не хотелось этого видеть, и поэтому он решил что будет лучше вообще не засыпать. Одевшись Блекандер использовал «Ускорение», чтобы не разбудить Ванкоща. Судя по времени, он должен был уже спать. Тихо отперев дверь и выйдя за неё, Регалиус почувствовал как холодный ночной воздух ударил ему в лицо. Сейчас стоял Ефхйрб, второй весенний месяц, так что ночи ещё были холодными. Будь при Регалиусе табак, он бы его закурил, чтобы скоротать время. Но, раз у него его не было, возвращаться за ним, смысла он не видел. Он опёрся о дверь таверны и просто стоял. Стоял и тихонько лил слёзы, смотря на огни в окнах зданий вдалеке и на звёзды в небе. По его мокрым глазам даже слепой догадался бы, о том, что чувствовал Регалиус. Вдруг, сзади него послышался шум. Похоже бармен всё-таки проснулся. — М-да… А я уж наделся, что постою тут один… — Регалиус вытер слёзы и шмыгнул носом. Ему не хотелось, чтобы Ванкощ увидел как он плачет. Он отошёл от двери, чтобы выпустить эльфа. Пару моментов спустя, после того как прозвучало зажигание масляной лампы, вышел и сам Ванкощ. — Как вижу, ты, так и не сумер заснуть, — эльф беспокоился за Регалиуса, но не подавал виду. — А у тебя прекрасное зрение, несмотря даже на одноглазость, — с пустой интонацией произнёс парень. Хоть эльфу и было слегка обидно, он всё же усмехнулся, понимая, что Регалиус сказал это не со зла, а с накопившихся эмоций. — Вот, держи, — Ванкощ протянул ему трубку из древесины игнисарбора*, табачная камера была наполнена и зажжена. Регалиус чуть-чуть потупил и посмотрел на неё после чего неохотно взял её из его руки. Они постояли и подымили так пару минут. Эльф решил заполнить тишину: — Отричная сегодня ночь. Звёзды на небе, так красивы! В такие ночи, обычно просыпаются ночные животные, чтобы поохотиться. — И зачем мне эта информация? — парень не был настроен на разговор. Ему было плохо. — Не знаю, просто говорю. Потому что, иначе ты продоржишь морчать. — Твоя правда. Но, я и говорить-то и не хотел. — Всё же. Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Даже я, хоть и бывший, но авантюрист, пойму, что есть причина. Скорее всего, что-то произошро в Пещере Гобринов, не так ри? Регалиус глубоко вздохнул. — Ага. Там что-то произошло. Самое плохое, что, чёрт побери, могло произойти, — докурив сказал Регалиус. Он показал Ванкощу пустую трубку, чтобы он её вновь наполнил. Бармен поджёг новый табак. — Хм, вот как. Есри что, я тут. Можешь мне рассказать. — он приподнял чёлку и оголил закрытый глазной повязкой, глаз, с ужасающим шрамом вокруг. — У меня и самого, видешь ри, произошро много чего прохого в жизни, так что я пойму тебя. Регалиус шмыгнул носом. Он вздохнул, выдохнув дым. — Хорошо… Расскажу вкратце, — он сделал очередную затяжку и продолжил. — Мне… Пришлось прирезать эльфийку, изнасилованную гоблинами, — хоть он и курил, его эмоции это не ослабило. Он сказал это довольно грустным тоном. Услышав эти слова, эльф понимающе кивнул. — М-да уж. Ну, ты сдерар правирьное решение. Жизнь у эрьфов вне Тещаприскосировакиема доргая, а подобный позор будет мучить их до самой смерти. — Ужасная судьба, поди она ещё мородой быра… Вы, кстати, вдвоём туда шри? — спустя короткую паузу, Ванкощ попытался продолжить рассказ парня, раз уж он уже начал откровенничать. — Ну там была ещё одна девчонка, но… Видимо гоблины и с ней занялись утехами… Ха-ха… Она тогда уже не дышала… — Я ведь и с ней был знаком до похода… Она была хорошей… — Регалиус вздохнул и опять затянулся. — Ещё одна девушка пара от рук гобринов… — Там были ещё огнёрождённый и гном. Их изуродованные трупы лежали рядом со мной, когда я был без сознания. Одного порезали на кусочки, а другого просто забили ножами. — Страшно всё это. И как торько гирьдия Рейнджеров отправряет авантюристов, серебряного ранга на групповые задания? Тем борее на гобринов в период года, когда они активнее всего. Всё же Союз загнивает… — Бармен докурил свой табак и убрал трубку в карман. — Ага, а вас будто отправляли на них с платинового, блин, ранга, — сказал Регалиус и закрыл глаза. — Ну, я сам-то рукскумтенебрисового* ранга, но на гобринов обычно идут с зоротого, не меньше. Говоря о нём, тебя же вроде до него повысири, за выпорение задания в одиночку. — Да к чёрту он мне сдался! Лучше бы… Лучше бы я остался серебряным… Лучше б-бы я их спас, а не сейчас бы здесь с тобой говорил… Лучше бы… Лучше б-бы я умер вместо них… — парень заплакал и завыл. Он закрыл лицо руками, чтобы Ванкощ не видел его таким. Но, эльф как будто ожидал этого момента и крепко обнял Блекандера. От Ванкоща пахло пивом и сыром, но парня это не заботило. Он убрал руки от глаз и обнял Ванкоща в ответ. — Я понимаю. Я понимаю тебя. Терять друзей это ужасно и такую судьбу не пожераешь даже своему закрятому врагу. Я помню как потеряр отца, мать… И даже того, кто впервые назвар меня «Весёрым», моего ручшего друга. Но… Даже так, я продолжар смотреть вперёд. Наша жизнь порна бори, но это не значит что мы доржны от неё умереть. Когда в жизни возникают подобные моменты, вспоминай цитату Фицше "То, что нас не убивает, дерает сирьнее". Тем борее, у тебя ещё вся жизнь впереди. У рюдей, как у расы, нет времени, чтобы останавриваться. Бармен воспользовался моментом и усилил объятия. Он был рад, что его друг сумел высказаться. Дать ему своё плечо было меньшим, что он мог для него сделать. Поплакав ещё пару минут, Регалиус всё же перестал. Ванкощ по-отцовски заботливо гладил его волосы. Шмыгнув носом, Регалиус выбрался из эльфийских объятий. — Спасибо… Я… Ты лучший из всех союзевцев, что я когда-либо встречал. Я рад, что ты мой друг… Мне правда нужно было подобное, — он сказал это виноватым тоном. Ванкощ рассмеялся. — За счёт заведения, дружище.       После этого разговора они зашли в таверну. Регалиус наконец-то смог заснуть и уже не проснулся бы до утра. Бармен же, сел на стул и пялясь в окно на восходящее солнце. Его взгляд был не из счастливых…

Рассказ ведётся от лица Ванкоща

— «[Эльфийский] Не везёт ему… Я видел изменения в его Аркане. Она была ужасно истерзана, а его сердце, судя по всему, разбилось, — он посмотрел на игнисарборовую трубку и протёр по ней своим тёмно-синим пальцем.» — «[Эльфийский] Помимо этого, мои доводы подтвердились. Он вернулся из пещеры гоблинов, будучи неопытным. Я почувствовал и в нём демоническую Аркану. Только вот… Какой у него демон?» — солнце потихоньку вставало из-за горизонта. — «[Эльфийский] Может быть, Дорогой Свет поможет ему?» — он посмотрел на свою руку и попытался сотворить заклинание магии света, но в итоге ему получилось лишь вызвать пару искорок святого пламени. — «[Эльфийский] Хотя кого я обманываю? Свет даже мою тёмную душонку вытащить из пучины горящих вечным огнём душ не сможет», — эльф встал со стула и тихо вышел в коридор. — Что ж, сегодня я пожаруй не стану открываться, но и спать в подобное время будет прохим для здоровья. Надо бы позавтракать, да кофе выпить… — сказал он шёпотом и спустился на первый этаж.

Интересно, перестанут ли кошмары мучить Андре? Или же мне ему напомнить о «них»? Региус Ляпис