DEUS EX

– Вот так, молодец, – мастер Тисонай кивнул. Это был мировой мужик, именно так его можно охарактеризовать. Да и я сменил свою неудобную платформу МП02Д на МП03М – теперь я выглядел как буддистский монах из фильмов. Не слишком броско, на вид юноша лет двадцати, более точно определить невозможно. Среднеразвитый такой во всех отношениях юноша, без заметных примет. – Мастер, а если поменять несколько фрагментов? – Каких? – Тисонай подошёл ближе, всмотревшись в получившийся рисунок из линий энергии, висящий передо мной. – Второй поддерживающий блок, – я отделил нужный блок и поменял его вид. – Что ты, нет, нельзя – тебе ещё рано экспериментировать. Это может повлечь серьёзные последствия, так что пообещай никогда не пробовать самодеятельность. Пока не станешь как минимум равен мастерам. – Хорошо, мастер, – признал я. – Рисунок хорош. Как тебе удаётся так быстро схватывать? – Своеобразная природа, – пожал я плечами, – я создал подпрограмму вычислений и моделирования двух и трёхмерных магических рисунков, и использую шаблонные типы. – Интересно, очень интересно, – задумался мастер, – обычно поддержание пентаграмм требует сильноразвитого воображения. Как ты это обходишь? – Никак, это воображение, – улыбнулся я, – если можно так выразиться – эта программа и есть моё воображение. – Восхитительно, – Тисонай кивнул, – теперь давай попробуем закрепить результат и попробуем что-нибудь посерьёзней. Создай триграмматический пентакс, – сказал он с умным видом. Ага, самый сложный из магических построений. Магия весьма увлекательная вещь, и была права Древний учитель, когда сравнила её с программированием реальности на уровне её исходного кода. Магия – это единственная всемогущая сила. Ну ещё камни бесконечности, если собрать всех покем… в общем, если собрать их всех – могущественная штука. А остальное… Мстители… руконогомашество, чутка колдовства, чутка паранаучной херни. Я представил – вернее, выгрузил из оперативной памяти, чертёж – и он встал у меня перед глазами, словно его нарисовали в воздухе. Визуализация, которая позволяет легко обойти самую сложную проблему – потребность мгновенно представить эту самую пента, окси, педо, как её там, грамму. Тисонай почесал ухо, что было с ним впервые. Пожилой мужчина, из числа каких-то бурятских шаманов, прозванный тут Тисонаем, потому что произнести его настоящее имя невозможно даже для магов. Когда сияющий круг появился перед ним, он отшатнулся и всмотрелся в него, нелепо поправив очки на носу, изучая его, словно пьянствующий эстет – картину малевича – пристально и с видом большого знатока. – Что ж, ни одной ошибки. Да, я думаю, нам пора перейти от теории к практике, – он потёр руки, – ты же давно ждёшь этого? – Не так давно, мастер. Моё терпение велико. – Так ли? – он улыбнулся. – Сдаюсь, – поднял я руки вверх, – нетерпеливый я. Просто привык ждать. – Это хорошая привычка, полезная, – едва заметно кивнул он головой, – как ты уже понял, все выученные тобой магические символы имеют реальную и очень большую силу. Они используются как основа магии. В зависимости от ситуации можно употреблять тот или иной символ, а так же комбинировать их для нужного эффекта. Вся наша магия – это сложные комбинации различных символов, а так же использование магии напрямую – воздействия на реальность. Использование круга фиксирует это воздействие на энергетическом уровне, – он с сомнением посмотрел. Бесцветные серые глаза мастера обежали моё лицо, после чего, не заметив вопросов, он предложил сам: – нужно показать на практике. Скажем, возьмём простейший символ – Игни. Создай его. Сам мастер начал творить какую-то магию, он сложил пальцы странным образом – это был жест, похожий на сложенные в пистолет пальцы, только безымянный палец был параллелен руке, а мизинец перпендикулярно безымянному выставлен. Жест Соломона. Сияющие сгустки энергии вылетели из его ладони, а не из выставленных двух пальцев, и закрепились на потолке, стенах, полу, и так далее, образовав вокруг себя синеватую плёнку. – Я могу приступать? – Да, давно пора. – Прошу, – я создал символ Игни – круг, внутри которого был заключён треугольник, внутри которого заключён треугольник, в центре которого точка. – А теперь поставь этот символ на землю. Ты же умеешь манипулировать знаками? – Да, мастер, – я сделал похожий жест, и знак прикрепился к полу рядом со мной. – Отлично. А теперь сконцентрируй энергию и направь в знак. Я сделал так, как он сказал, не ожидая особенно многого – Игни это простейший символ огня. И он быстро доказал, что зовётся так не просто так – символ начал пылать, и через мгновение на полу уже пылал костёр, высокий конус пламени, языки которого свободно танцевали, словно в пламени костра из больших сухих поленьев. – Ну вот, простейший символ игни ты создал и напоил силой – он образует свою стихию. С помощью более сложных символов ты можешь манипулировать огнём игни. Убери. – Слушаюсь, – я взмахом руки развеял чары. Костёр пропал. – Добавь контролирующую триграмму, добавь элемент воды и ветра. Я сделал так, как сказал мастер – на полу появилась более крупная триграмма, в центре которой был тот же игни, и из неё ударила струя пара – пар клубами вырывался, словно из подземных источников, заполонив белыми клубами всё помещение. – Достаточно, – мастер улыбнулся, – хотя я не прочь попариться, но не отвлекаемся. – Хорошо, мастер. – Это основной принцип, – едва я убрал символ, продолжил он, – построения магических структур. Но это лишь базовые стихии. Они могут быть разрушительным оружием. Энергия стихий содержится в соответствующих вселенных, когда ты творишь магию – ты черпаешь энергию из других измерений. Считается, что существует бесконечное множество измерений, среди них и то, которое полностью заполнено пламенем, и водой, и ветрами… Я с трудом представлял себе такую картину, но шаман, многое ли с него возьмёшь? Ладно, не буду привередой. Поверю на слово. Постараюсь. – Настоящий маг должен манипулировать реальностью легко и непринуждённо, так, словно всё вокруг него – холст, на котором он может писать красками нужную картину. Эк я загнул. Но суть примерно такая. Чтобы достичь мастерства в управлении реальностью вокруг себя, нужно тренироваться долгие годы, и тогда, может быть, ты станешь мастером. Ну всё, на сегодня урок окончен. Постарайся ничего не спалить и ничего не взорвать в ближайшее время. А мне что-то захотелось пивка навернуть, – он встал, отряхнув свой халат. Как они его тут носят? Мне, кстати, тоже давно хотелось пивка, но я мог только завистливо смотреть на лыбящегося мастера Тисоная. Жизнь на крайнем севере одной страны медведей и берёз, похоже, сильно на него повлияла. * * * * Дни пошли за днями, а я был предоставлен сам себе и тренировался вдали ото всех. А именно – меня жутко интересовали тренировки по натуральной магии. То, с какой лёгкостью мастера умеют взаимодействовать с душами и манипулировать тонкими энергиями. Я старался изо всех сил, двадцать четыре часа в сутки, без перерывов на сон, отдых, перекур, обед и тому подобное – мне было жутко интересно. Ведь это какие же возможности! И постепенно у меня даже начало что-то получаться, хотя это и потребовало неимоверных усилий. В качестве оружия маги использовали специальную печать, что создавали вокруг руки – она служила им многофункциональным инструментом – и оружием, и щитом. Её существованием мы обязаны Древнему Учителю. Печать эта была проста и эффективна как швейцарский нож, поскольку позволяла направлять энергию стихий и манипулировать ею, а так же использовать чистые формы энергии. Меня всё глодал тот трюк Стренджа с пивом Тора. Рематериализация и последовательное превращение чашки чая в кружку пива, с самонаполнением – превосходный уровень мастерства. А то я думал, что это как в РПГ-игре – вступил в фракцию, немного поболтался там и через пару квестов ты уже там босс, главный среди главных. Оказывается, у него либо был феноменальный талант, либо одно из двух. А я читер – я пользовался САПРом вместо собственной биологической фантазии. Понять, где заканчивалась фантазия и начиналась электронная часть, было слишком сложно. Я прошёл тренировку по использованию печатей – тех самых сияющих структур, которые волшебники демонстрировали в качестве демо-образца магии. А так же приступил к непосредственной тренировке с универсальной печатью, которую использовали многие, но мне это быстро наскучило – с ней всё получалось относительно неплохо. Не хватало настоящей, подлинной фантазии. Изобретательности, креативности. И я решил загриндить креативность. Через неделю моих тренировок, я уже уверенно превращал камень в кролика и обратно, мог перекрасить забор силой мысли и одной незаметной печатью, и попробовал себя на ниве создания сложных вещей. Например – иллюзий, фантомов – фантом это материальная иллюзия. Последнее мне очень понравилось, поскольку являлось магическим аналогом мобильной платформы. Контролировать фантома было нелегко напрямую, гораздо проще его отпустить в свободное плавание, так сказать. Но фантомы сильно отличались по качеству и способностям к мыслительной деятельности. Когда кому-то из мастеров нужно что-то рутинное, они вполне могут создать фантома – скажем, послать его в библиотеку, чтобы тот забрал или отнёс книги, или послать фантома за едой. Но это мелочи – мэтры могли создавать сложнейшие фантомы – способные более-менее связно мыслить, ругаться, выполнять сложные задачи. Правда, фантомов объединяло несколько свойств – они не испытывали эмоций вообще. Максимум – имитировали их. Дуб дубом такой фантом, даже тени какого-либо устремления в нём нет, так что если с утра пораньше в Камартадже мы встретим идущего с кофеём Тисоная со стеклянными глазами и не обращающем ни на что внимания – то скорее всего мастер проснулся и послал своего фантома на кухню. Правда, недолговечность, откровенная тупость, не давали их использовать для какого-либо дела, в котором ошибка могла навредить. Это была лишь бесконечно малая часть магической науки – я резал камни магическим клинком, похожим на световой меч, плавил их, превращал в фарфоровые чашки и обратно, наконец, использовал в качестве строительного материала лёд, на который навесил чары охлаждения и поддержания состояния. Стрелял магическими импульсами-стрелами, использовал магию как псевдоматериальный предмет – создавал из неё плети и арканы, и гриндил креативность. Только креативность у меня выходила какая-то однобокая и примитивная, словно я повторял чьи-то ходы, давным-давно известные и испытанные, а не создавал что-то по-настоящему своё. И это меня гнело. Мне хотелось чего-то по-настоящему… такого, необычного. Я даже начал сомневаться, что я сохранил нормальное сознание и душу, но потом вспомнил, что никогда не отличался особо оригинальным мышлением. Ни до, ни после появления в виде Джарвиса. Тренировки приобретали всё более боевой характер – физические упражнения мне не были нужны, поэтому я старался выработать конкретные привычки – быстрое мышление, возможность применять магию в экстремальных условиях и ситуациях. И применять её правильно. Первым навыком, освоенным для этого, был телекинез. Самый обычный телекинез, который позволял манипулировать физическими объектами. Но за простой формой скрывалось довольно внушительное содержимое – с помощью телекинеза можно было не только двигать объекты силой мысли. Их можно было ускорять, создавать центробежные силы, можно было резать их, создавая тонкое мысленное лезвие из телекинеза. Можно было растягивать и сжимать их, скручивать и раскручивать, крошить и спрессовывать крошку воедино. Можно было всё. Практически всё. Три долгих месяца я тренировался один, пока в одно прекрасное утро ко мне на поляну не пришла… – Доброе утро, учитель, – я вежливо склонился. Она кивнула. – Джарвис. Вижу, ты многому у нас научился, – сказала она, всё так же загадочно улыбаясь. Поскольку губы её были тонкими и едва заметными, это выглядело жутко и интересно одновременно, – если бы не шум взрывов, то мы бы вообще забыли, что ты учишься в Камартадже. – Прошу простить, – склонил я голову, – надеюсь, я никому не помешал? – Нет, – она окинула взглядом поляну, на которой я устроил первостатейное свинство, – ступай за мной. Пришла пора начать тренировки магии в бою – иначе ты точно что-то взорвёшь. Она развернулась и быстро направилась обратно. Делать нечего – я посеменил следом. ▼▼▼