Сделай шаг

Но между нами опять встревает Алёнка: - Я сейчас расплачусь, - хлюпает она носиком. – Зачем вы это делаете. Мне и так пришлось нелегко, но зачем вы это делаете? - Ладно, давай поговорим нормально, - первым предлагаю я. - Я тут подслушал, о чём вы говорили… - Подслушивать не хорошо, - говорю. - Да не хорошо, - повторяет за мной Алёнка. - Ну простите, как есть, вы трындите в открытом кабриолете так что на всю улицу слышно. - Так, так, ну, ну, ты подслушал и что-то решил добавить или просто хотел позлорадствовать, - этот хлыщ меня бесит. - Я видел, как Алёну похитили, как тащили эти двое, я всё видел. - Так что ж ты молчал, - говорю я. – Бегом в машину. Все садятся в мой БМВ, и я закрываю раздвигающуюся крышу. - Алён, заводи, - говорю я своей лапочке. - А ты машину водишь? – удивляется Костя. - Только когда Димка бухой, - жалуется она ему. – А так, но меня не пускается. - Ладно, говори что там, - сажусь я вполоборота. Смотрю, как Алёнка ведёт машинку и как ножку с педали на педаль переставляет. На её щиколотки вечно можно смотреть, не прекращая ими любоваться. А другим глазом я поглядываю на Костю, как бы он не учинил чего. Не доверяю я ему. - Короче, - начинает Костя. – Я тогда крепко с Алёной поссорился. - Чего это вы ссорились, вы же не общаетесь? – Удивляюсь я. – По крайней мере, ты мне говорила, что не общаетесь. – Пристально гляжу на Алёнку. Господи, какой же у неё милый профиль, губки, щёчки, реснички. Как бы я жил без этого. Понимаю Костю, ему тяжело от самой мысли, что она никогда не будет с ним. - Почти не общаемся, - оправдывается она. – Просто Костя постоянно трётся у моего дома, вот мы и пересекаемся. - А чего это ты трёшься у её дома? – Сурово смотрю на него. - У меня тут… друзья, - как-то неуверенно оправдывается он. - Не лги мне, - шиплю на него. – Хотя бы сейчас не лги. Найди в себе, наконец, мужество правду сказать. - А ты мне не указывай, - мы подерёмся, мы обязательно подерёмся, но не сегодня, не сейчас. Опять нас разнимает Алёнка. Хотя она вцепилась в руль и выруливает на окружную. - Ребята, ради меня не ссорьтесь, - умоляет она. – Хотя бы не сегодня. - Ну окей, - говорит Костя и опускает взгляд. – Я здесь из-за неё, - кивает на Алёнку. - Что и требовалось доказать, - хмыкает Алёнка. - Ну, это мы и так знали, - говорю. – Ты преследовал её. Костя поднимает взгляд: - А знаешь, как это видеть её каждый день и не мочь к ней прикоснутся. А эта коза ещё всё время такая красивенькая. На каблучках, накрашенная. Эти худенькие плечики, остренькие ноготочки, эти подкрученные реснички, губки, эти наивные глазки. - Да знаю я, можешь не перечислять, - кладу ей руку на коленку. – Сам безумно её люблю. - Может, продолжите, - говорит Алёнка, намекая на то, чтобы я убрал свою руку. И впредь делал этого при Костике. - Короче, я был зол на Алёнку и хотел ей всё прямо в глаза высказать, после того как мы поговорили. - А о чём вы говорили? – спрашиваю я. - Это неважно, - отвечает Алёна, и я впервые вижу, как она краснеет. - Ну, неважно, так неважно, продолжай. - В общем, я звонил ей, а она не брала трубку. Я сидел в уголке, откуда видно дверь подъезда и её окна, и наблюдал за ними. Я бы точно знал, когда она вышла или включила свет. Но тут я заметил этих ребят, мне они сразу не понравились. Какие-то они… на уголовников похожи, что ли. Я перестал звонить и стал просто наблюдать, как тут увидел, что они волокут кого-то. - Так почему ты не вмешался?! – Встреваю я в его монолог. - Погоди, не перебивай, - останавливает меня Алёна. Она такая умничка, такое солнышко, как жаль, что ей довелось пройти через всё это. Надо сказать, держится она молодцом. - Я пошёл за ними, – продолжает Костя, - и чуть не уткнулся в открытую машину. Я видел, что это Алёна, вернее догадывался, что это была она, мне сердце подсказывало. Но я увидел в кобуре одного из них пистолет и испугался. Я не знаю, что меня тогда остановило. А ещё… - А почему ты полицию не вызвал, людей не позвал… - не унимаюсь я. - Да погоди ты. – Осекает меня Алёна и внимательно слушает Костю. – Продолжай. - Машина, в которую они затолкали Алёнку, была на милицейских номерах. Я даже переписал себе её номер. Это меня реально отрезвило тогда. Знаешь, при всей любви к тебе, я не хотел поймать пулю. Я проследил за машиной. - Как? - Она ехала медленно, не нарушая, и сразу свернула во дворы, а оттуда на трассу. Как только я потерял машину из виду, сразу вызвал полицию, назвал номер и место похищения. Я много тогда наговорил, но… я знаю, что такое оборотни в погонах и я знаю, чем такие истории заканчиваются. Я перетрухал тогда не скрою. Но чёрт меня дёрнул ехать не домой, а в секретное место. - Где это секретное место? - Так я и сказал. Иначе оно бы не стало секретным. - А ты уверен, что они тащили Алёнку. Ты же сам сказал, что не смог разобрать чётко. - Да, после того как я вызвал полицию я поднялся к ней на этаж. Мне было страшно, дико страшно. Что если я вызвал оборотней, что если они сейчас придут и зачистят меня. Так вот я поднялся на этаж и увидел, что квартира Алёны открыта, и свет горит. Я вошёл в прихожую и дважды позвал её. Но мне никто не ответил. Я осмотрел всё, выключил свет и прикрыл за собой дверь. А после бегом по лестнице слетел в низ. В лифт я заходить побоялся. Перемахнул через забор и кустами выбрался с района. А дальше поймал попутку, я тогда уже думал ехать домой, да тут мне позвонила мама. Он сказала, что дома настоящий обыск. Спрашивают меня, ищут телефон, забрали компьютер. Она сказала, чтобы я ни в коем случае не приезжал домой. - А к Алёнкиному дому они так и не подъехали? - Судя по всему нет, - говорит Костя. – Я просто сказал им, что я уже пошёл домой. Я даже адрес им не назвал, а они приехали. Как они меня нашли? - Твоя симка к паспорту привязана, по прописке и нашли. - Короче, я сразу поехал в секретное место. Причём я водителю его не назвал. Километров 10 я шёл пешком. Добрался до места уже в темноте и просидел там два-три дня. Помню, что как партизан сидел и ждал облавы. - А что ты ел там эти дни? – Интересуюсь я. - Да там полно еды, - отмахивается Костя. – Там я из новостей услышал, что с Алёнкой и сразу понял, что это подстава. Ну не могла он заниматься проституцией. - По твоему мнению я и сексом не могла заниматься, - отмечает Алёнка. - Давай не сейчас, - говорит Костя. – Короче, в этом менты замешаны, дело серьёзное, не советую его копать, разве только если есть выходы на федеральный уровень. - В том-то и дело что есть, - говорю. – Останови, - киваю Алёнке. Она тормозит прямо посреди поля. А я смотрю на них и выбираю чей телефон мне взять. - Дай мне свой телефон, - говорю Косте. - Это зачем, тем более он может быть на прослушке. Хотя… - он роется в кармане и достаёт свой старенький кнопочный аппарат. – Вот, телефон деда. - То, что нужно, - улыбаюсь я. Набираю с него свой номер, чтобы узнать номер этого телефона у оператора. А после пополняю через интернет банкинг счёт на пару тысяч рублей. Нахожу в списке контактов нужный телефон и набираю его с этого старенького аппарата. - Кому ты звонишь? – Спрашивает Алёнка. - Т-ч-ч, - прикладываю я палец к губам и отхожу в сторону, топчусь в своих новеньких Гуччи по перепаханному полю. - Алло, - говорю. – Привет отец. - Димка? – Папа явно удивился. – Давно ты не звонил. - Да всё дела, дела, - перечисляю я, но сразу перехожу к сути. – Знаешь, я бы не звонил, но у меня неприятности. - Это потому ты с незнакомого номера звонишь. - Угу, - отвечаю я. - Ну, говори, на то я и отец, чтобы такое разруливать. - Да тут вся твоя помощь понадобиться. Мою девушку выкрали. - И требуют выкуп? - Слава Богу, нет, - улыбаюсь я. – Она уже со мной. – Смотрю на Алёнку, а она мне улыбается. Моя цёмочка. – Её похитили, держали в каком-то притоне, кололи наркотиками. А после обвинили в проституции. «Господи, что я несу». - Ладно, сын, что от меня-то требуется? - Восстановить её доброе имя, - говорю. – Я кое-кого подозреваю. Банда оборотней в пагонах. Нужен человек из ФСБ, чтобы здесь всё разрулить. - Я тебя понял. Насколько это срочно? - Очень срочно, - говорю. – Каждую секунду следы стираются и доказать причастность сам знаешь кого будет всё сложнее. Кроме того она в опасности и я в опасности. - Я тебя понял. – Спокойно говорит отец. – Жди звонка. А ты там как? - Знаешь сейчас не время для разговоров. - Понял, понял, уже набираю того кого надо, - и кладёт трубку. Я возвращаюсь в машину. Забираю Алёнкин телефон, кладу рядом свой телефон и протягиваю руку Косте. - Что? – спрашивает он. - Телефон, - говорю. – Ради безопасности. - А-а-а, понял, - кивает Костик. Достаёт свой смартфон, выключает его и протягивает мне. Я выключаю свой и Алёнкин. Складываю в пакет и забрасываю в бардачок. - Теперь связь только через этот аппарат, - верчу в руках телефон его деда. - Можно мне матери позвонить? – Спрашивает Костя. - Тебе – да, - протягиваю я ему телефон. - А мне? – Строит глазки Алёнка. - А тебе – нет. - Почему? – Надувает губки она. Но я не отвечаю, я с Костей сейчас говорю. - Только долго не виси на трубке, мне скоро должны позвонить. - Сейчас, минута, - отвечает он и как раз дозванивается до матери. Не успевает он договорить и положить трубку, как раздаётся звонок с неопределяемого номера. На этот раз трубку беру уже я. - Алло, - говорю я в телефон. - Дмитрий Огинский? - Да, - сухо отвечаю я. - Коротко обрисуйте мне ситуацию, - звучит его голос в трубке. Ни имени, ничего не сказал. Но я и не допрашиваю, в конце концов, он же мне помогает, а чего мне ещё надо. - Мою девушку, Алёну, выкрали из её дома. Мой одногруппник всё видел и может рассказать. Её обнаружили через сутки во время шмона полицией одного из борделей. Но она утверждает, что была под наркотой и ничего не помнит. - Что видел твой одногруппник? - Да всё, номер машины видел, двух человек видел. - Это всё или что-то ещё. - Да всё вроде, - задумываюсь я. – А-а-а, он ещё говорит, что номер на машине был полицейский и эти двое похитителей были с оружием. Он позвонил в полицию, но в результате к нему домой пришли с обыском… - Я понял, - отвечает ФСБшник, - значит, я беру с собой группу и вылетаю. Нам нужны будут все ваши показания, а так же доступ к квартире, где было осуществлено похищение, и чтобы твой одногруппник показал путь, которым её тащили. - Хорошо, это можно, - киваю я глядя на Алёну и на Костю. – Нам к дому ехать? - Нет, нет, ни в коем случае. Выключите свои телефоны и сложите их в пакет, - даёт он совет который заставляет меня улыбнуться. – Езжайте в аэропорт, - он говорит точное название аэропорта и города. – Встречайте нас. Связь через этот телефон. Он кладёт трубку, а я возвращаю телефончик хозяину. - В аэропорт, - говорю Алёнке. - Я не знаю, как туда ехать, - заводит машину она. - Я тебе покажу, - одновременно произносим мы с Костей. Не нравится мне эта синхронность. Находится вместе со своей девушкой рядом с человеком, который буквально дрочит на неё (не в данный конкретный момент, а в принципе) – мне некомфортно. Чувствую себя каким-то обоссанным что ли. Каждый его взгляд, каждая фраза, сказанная ему, пробуждает во мне то ли ревность, то ли что. «Не смотри на него, не говори с ним! У тебя же есть я!» Хочется мне крикнуть, но я же понимаю, Алёна просто хочет быть с ним вежливой, она хочет казаться милой. Может она его и сама послать хочет. Но Костя же сейчас нам помогает. Мы доезжаем до аэропорта и сидим ещё долго на парковке, слушаем в машине мой новый альбом. Я его уже ненавижу. Не знаю почему, но я не могу так часто слушать собственные песни. Может у меня настрой сейчас не тот, не до музыки мне. Или же альбом объективно говно. «Но раз его лейбл хочет его купить, значит не такое-то и говно». А, ну да, лейбл, надо же им позвонить, что там с моим контрактом. Тишину разрезает звонок старого дедушкиного телефона. - Ну у тебя и рингтон, – вздрагиваю я, а Костя протягивает мне трубку. - Алло, - говорю. - Встречайте, - коротко говорит собеседник и кладёт трубку. - А как я вас узнаю? – не успеваю я сказать, как уже слышу гудки. Ещё и номер неопределяемый. - Я пойду, встречу, - говорю я им и понимаю, что Костя не рвётся встречать ФСБшника вместе со мной, как и Алёна. А оставлять их вдвоём в своей машине я не хочу. Я почему-то думаю, что они сейчас разденутся, и будут заниматься любовью, пока я там буду ходить. И откуда у меня эти приступы ревности. Но как представлю, что его грязные лапы будут касаться её «фарфоровых» ножек, стягивать с ней атласные туфельки и кружевные трусики, меня прямо в дрожь бросает, и волосы на голове встают дыбом. «Э-э-эй, ты же никогда её не ревновал. Ты же доверяешь Алёнке», одёргивает меня мой внутренний голос. А я и сам не знаю, что со мной происходит. Я выхожу из машины и иду встречать ФСБшника. Он сам меня узнаёт и подходит, хоть я бы в жизни его не отличил от простого пассажира самолёта. Ни плаща на нём, ни шляпы, ни чёрных очков. Простой мужичок возраста моего отца. - Дмитрий, - говорит мне он. - Да, - отвечаю я. - Идём, - он не идёт за мной, а ведёт меня за собой. - А как вы меня узнали? - По фотографии, ваш отец мне скинул ваш инстаграм. Мы подходи к неприметному минивену стоящему на парковке, а там нас уже ждёт двое оперативников. - А где одногруппник и девушка? – Спрашивает у меня он. - Здесь, на парковке, - окидываю я всё вокруг взглядом, ища свою машину. - Давай их сюда, - я и не заметил как он на «ты» со мной перешёл. Опрашивают Алёну и Костю они отдельно друг от друга, и так чтобы я не слышал, о чём они говорят. А то мало ли что она хотела бы от меня скрыть. - Только не давите на неё, ей нельзя сейчас волноваться, - говорю. – Она в положении. А самого распирает гордость от того, что я будущий папаша. - Давить не будем, - отвечает один из оперативников. – Просто нам нужно определиться, что и где искать. Дальше мы едем к Алёнкиному дому, мы на своей машине, они на своей. Я остаюсь в машине, пока Алёна подымается с оперативником к себе домой, а Костя показывает другому, где видел эту машину и как её тащили. ФСБшник тем временем осматривает двор и ищет возможных свидетелей. Я никогда не был раньше на следственных действиях, но читал, что это скрупулёзный труд, поиски отпечатков и микрочастичек. Наверное, они пропылесосили уже всю Алёнкину прихожую, а ФСБшник опросил половину жильцов. - Странно, - говори он. – До нас здесь никто никого не опрашивал. - Что там? – впервые задаю я это вопрос, потому как не понимаю ход следствия. - Да всё ясно, - вскидывает брови он. – Ребята сейчас в лабораторию, а я в участок, будем там документы проверять. Надеюсь, они хоть анализ крови ей сделали. - Да вроде как делали много раз, - говорю, косо поглядывая на Алёнку, которая всё ещё продолжает давать какие-то показания следователю. - У вас есть место, где можно укрыться? - У меня есть, - говорит Костя. Он пораньше освободился и теперь со скучающим видом тыняется рядом. - Значит отправляйтесь в это место, связь через телефон, свои телефоны не включать ни в коем случае, сейчас опасно допустить утечку. Они как раз отпускают Алёнку, и она подходит к моей тачке. - Ну что, - говорю, глядя ей в глаза. – Замучили тебя? - Угу, - кивает она и прижимается ко мне всем своим телом, ищет защиты, а я глажу её по волосам, но вовремя вспоминаю о Косте. - Что это за место, ты говорил там можно укрыться и нас не найдут. - Поехали, я покажу, - он запрыгивает на заднее сидение, а я на пассажирское. А Алёна опять садится за руль. - О чём тебя спрашивали? – говорю ей. - Ой, не доставай меня хотя бы ты, - отвечает она. – Я всеми силами стараюсь забыть, но меня всё время заставляют вспоминать. - Тихо, тихо, можешь не воспоминать, - глажу её по волосам. Мы выезжаем за город и сворачиваем на одну из грунтовок. Над нами разлапистые дубы, а воздухе пахнет скошенным сеном и медуницей. На моём БМВ низкий клиренс и потому мы едем очень медленно и осторожно. После очередного удара дном, за руль сажусь я. За весь путь до деревни нам не встречается ни одной машины и трактора. Только мужик, который на лошади везёт сено. - Здравствуйте, дядя Витя, - здоровается с ним Костя. - Здоров, Костян, - улыбается своей беззубой улыбкой старик и погоняет лошадь. Здесь время как будто застыло годах так в пятидесятых и так с тех пор и стоит. Я обо всём на свете забываю, просто еду по грунтовке на своём кабриолете и наслаждаюсь пением птиц и хрустом цикад. - Вот здесь сворачивай, - указывает Костя на очередную грунтовку. Здесь каждый метр даётся моей машине с трудом. Хорошо, что мы с Алёнкой поменялись. Одно дело если я разобью свою машину, другое – если это сделает она. Она будет чувствовать себя виноватой. С одной стороны я не имею ничего против чувства вины с её стороны, а с другой мне же теперь положено беречь её чувства. Как-никак она моего ребёнка под сердцем носит. А в том, что ребёнок мой я на секунду не сомневаюсь. - Стой, приехали, - говорит Костян и, не открывая дверей, выскакивает из кабриолета. Он откручивает какую-то проволоку, берёт кусок забора и убирает в сторону. – Заезжай. И я въезжаю на полянку, засаженную идеально ровной зелёной травкой. Костя становится перед капотом машины и потягивается, как после долгого сидения за рулём: - Дед Масим, это Костя! Я с друзьями! – Громко говорит он. Из довольно крупного, но явно построенного своими руками дома выходит старый престарый дед. Седой и заросший, борода, усы, всё как полагается. Весь в морщинах, на его лице морщины смотрятся настолько эпично, будто он сошёл прямо с картины в музее искусств. - Костя, - радуется дед. – Снова навестил. Сегодня у деда праздник. Он подходит к нам и внимательно на нас смотрит. Машину мою разглядывает и многозначительно пожимает плечами. - Ну-у-у, так представь же меня своему другу и девушке. - Алёна не моя девушка, - говорит Костя. - Алёна? – вскидывает седые брови дедуган. – А ну иди сюда дочечка, рассмотрю тебя. – Подходит он к Алёнке. – Так это и есть Алёна? - Да, но нет, мы с ней не встречаемся, - печально констатирует Костя. – А это Дима. – Указывает на меня. Я жду, что он хоть намекнёт на то, что это я парень Алёны, но видимо не дождусь. Дед Максим подходит ко мне и протягивает руку. А я выпрыгиваю из машины и крепко жму ему кисть. Железное рукопожатие как будто руку в тиски сунул. - Крепкий парень, - говорит обо мне дед Максим. – Ну, идём в дом, посмотрим, чем вас дедушка угощать будет. - Спасибо, мы не голодны… - скромничает Алёнка, но Костя её успокаивает. - Идём, идём, отказываться нельзя. А я и забыл, какие у нас люди в деревне гостеприимные. - Ты надолго? – Спрашивает дед Костяна. - День, два, не знаю, - пожимает плечами тот. - Поможешь дедушке дрова поколоть? – Говорит он. – А то я руку себе потянул. – Хватается он за плечо. - Да, помогу конечно, это же святое, дрова колоть. Моё любимое дело, - радостно отвечает Костян и мы заходим в дом, где нас встречает кошка и трётся об ноги. Алёнка радостная хватает её на руки и начинает гладить. А я на них смотрю, у них обоих глазки одинаково светятся. Представляю себе Алёнку с ребёнком на руках. Странно, что собаки нет, хотя здесь же и охранять-то нечего. - Не разувайтесь, не разувайтесь, - говорит дедушка и проводит нас к столу. Ну как к столу, видимо это когда-то была самодельная тумба, а сейчас сбита в стол и накрыта старой полиэтиленовой скатертью. Пока мы выбираем себе стульчик почище, дед Максим заходит на кузню и возвращается с кастрюлей картошки в мундирах. Рядом ставит соль и соления, хрустящие огурчики и квашеную капусту. Колбасу из холодильника и громадную буханку сельского белого хлеба. Лучок, свежие огурчики. - Борщ, - говорит дед. – Сегодня не готовил. Я же сам, кто у меня будет его есть. Знал бы, что вы приедете… - На самый центр стола он ставит бутылку их-под коллекционного вина до самого горлышка заполненную самогоном. У меня, глядя на всё это, прямо аппетит просыпается. Даже не спрашивая, дед ставит на стол три рюмки. - А дочушка будет? - смотрит он на Алёнку. - Нет, нет, мне нельзя, я в положении. Услыхав это дед одобрительно поглядывает на Костю и хлопает того по плечу ладошкой. А я и не знаю, как себя в этот момент чувствовать. Вернее знаю – мне надо выпить. Алёне он наливает какой-то компот из трёхлитровой банки, а нам по-быстрому сооружает закусь. Мы чокаемся и мгновенно заливаем в себя ледяное содержимое рюмок. - А-а-а, хорошо пошла, холодненькая, - говорю я, закусывая хрустящим огурчиком. - Картошку ешь, - говори дед. – Одним огурчиком не закусишь. - Спасибо, - делаю я себе бутерброд из картофелины и куска колбасы. - Между первой и второй, - поднимает тост дедушка Максим. И Алёнка участвует, чокается с нами своим компотиком. - Хорошая девка, добротная, скромная, хорошая жена будет, - глядя на Алёнку говорит дед Максим. Третий тост за любовь, а четвёртый за красную армию. После обеда мы идём на сеновал. Костя говорит там круче всего. А я никогда на сеновале и не был. Даже не знаю что это такое. Я прямо там разваливаюсь на тюках сена рядом с Алёнкой, и меня жутко клонит в сон. Но мы же на сеновале, а значит, я не могу оставить её в покое. - Дай я за тобой поухаживаю, - говорю я Алёнке. Нежно беру её за ножку и аккуратно снимаю с нею туфельку. А она сидит такая, губу закусила, типа стесняется. Я беру её вторую ножку и медленно с наслаждением стягиваю с неё вторую туфельку. А после нежно-нежно целую её пальчики, сижу и разминаю её ножки. Алёна кайфует от моих прикосновений, прищуривает глазки, с трудом скрывая наслаждение, но всё время на Костю косится. Будто говорит мне: «Димка, ну не при нём же». Да и сам понимаю, нехорошо это. Выпускаю её ножки и рук и просто сажусь рядом, а она прячет свои идеальные щиколотки в сено. Костя вздыхает и идёт в сарай. Вытаскивает оттуда колоду, на которой рубят дрова, приносит вязанку поленьев и топор, проверяет, как держится топорище. Снимает с себя футболку и, не произнося ни звука, начинает рубить. Под звуки ударов топора и под кудахтанье кур у меня слипаются глаза. Меня здорово так разморило. Я лежу на сеновале с самой красивой девочкой на свете, я пьян и жизнь прекрасна. Да вот только одно мне не даёт покоя, как я не открываю глаз, то она смотрит на него, то глаза от него отводит. А я не понимаю, что происходит. Смотрю на Костю, и до меня начинает доходить. Да у него же идеальная фигура, пресс кубиками, сам стройный и жилистый. Без футболки ещё и ведро воды на себя вылил, стоит в одних шортах и дрова рубит. Да ещё какие-то непонятные взгляды на Алёнку бросает, как и она на него. Да они же реально переглядываются, и это при живом-то мне. В эту секунду я буквально физически чувствую, как мы отдаляемся и как я её теряю. Конечно, перед ней же её бывший мокрый стриптиз танцует. «В эту игру можно играть и вдвоём». Я подымаюсь с сеновала и подхожу к Косте. - Отдохни, я помогу, - говорю. - Да ты что, - отмахивается он. – Рубка дров для меня лучший отдых. Я задумываюсь и снова смотрю на Алёнку. А она из нас двух на него пялится. - Да давай помогу, есть ещё топор и колода? - Да, - кивает он в сторону сарая. Берёт другой топор, вбивает его в колоду побольше и тащит её мне. - Спасибо, - беру я в руки топор и с видом эксперта провожу пальцем по лезвию. - Дрова не рубить, а колоть надо. Смотри, - он ставит перед собой полено и бьёт чётко вдоль волокон. – Понял? - Понял, - ставлю первое полено я и наношу удар. - Нормально, но потренироваться не помешает, - инструктирует меня Костик. И вот, несколько неудачных ударов и я сам понял, в чём суть. И мы уже вдвоём стоим и рубим дрова. Я тоже снял футболку. Алёна, чтобы посмотреть на такое даже с сеновала вышла. Стоит босая, улыбается и на нас двоих пялится, а в волосах запуталась соломинка. Не буду убирать, так сексуальнее. - Ребят. Вы оба такие, такие… - не знает она, как подобрать подходящее слово. Просто комплиментов мужчинам обычно не говорят. А мы делаем вид, что не замечает её, рубим и в стенку складываем. Я тоже водой из ведра облился, чтобы от Костика ничем не отличаться.