Глава 5
10 августа 2020 г., 21:58
Воскресное утро началось с семейного завтрака. Взрослые вели беседу между собой, а Нолик, понурив голову, смотрел в тарелку и молча доедал остатки своей порции. Симка не вслушивалась в то, что без умолку говорила её мать, вместо этого посвятив всё внимание брату. Заговорить с ним при родителях она не решалась, однако подловить момент, чтобы остаться наедине, казалось невыполнимой задачей. Сегодня по маминой инициативе и её строго проработанному плану они всей семьей должны были провести почти весь день вместе, а потому возможности для разговора могло и не представиться.
Скрежет стула по полу прервал родительский разговор. Нолик поднялся из-за стола и, не говоря ни слова, направился к выходу, пока его не окликнул женский голос:
— Так, я не поняла. Куда собрался? Правила приличия для Его величества не писаны? Все поедят, тогда и пойдёшь. С родителями уж и пять минут лишних посидеть не интересно?
— А что, когда-то было? — Нолик обернулся вполоборота и наградил родителей пренебрежительным взглядом. Его тон был полон язвительности, и мать, чьи чувства оказались задеты столь вызывающим жестом, не задержалась с ответом.
— Ты мне тут характер свой не показывай. Сядь на место, говорю!
— Не хочу, — невозмутимо отреагировал подросток, не ведясь на несдержанный гнев матери. — Мне заняться, по-твоему, нечем? Из-за ваших дурацких поездок единственный выходной и тот убит.
— А чем ты таким занимаешься целыми днями, мне любопытно узнать? Успеешь ещё за компьютером посидеть. И что за тон? Нормально разговаривай.
Нолик закатывает глаза и молча уходит. Мать с напускным раздражением продолжает комментировать его поведение, а Симка в это время второпях убирает посуду за собой и братом, после чего, пользуясь ситуацией и отвлеченностью матери, следует за младшим в его комнату.
— Можно? — спрашивает она, открывая дверь и заглядывая внутрь. Нолик бросает на неё сердитый взгляд и отзывается лаконичным «нет», однако Симка, не обращая внимания, уже переступает порог.
— Зачем спрашивать, если ответ всё равно не интересует? — вполголоса бурчит брат и, присев на кровать спиной к стене, берёт в руки телефон. Девушка на секунду теряется, упустив его заинтересованность так скоро, однако повторно идёт на контакт.
— Давай поговорим?
— Я занят.
— Чем? — Симка скептически осматривает помещение и возвращает внимание на Нолика, после чего, не дождавшись никакого ответа, предпринимает ещё одну попытку к разговору. — Ты сегодня куда-то собираешься после поездки с родителями?
— Тебе-то что? Я перед тобой отчитываться, что ли, обязан?
— Просто поинтересоваться нельзя?
— Нельзя. Бесит на тупые вопросы отвечать.
Симка замолкает и, сдерживая вспышку злости, мысленно прогоняет все ранее заготовленные для этого разговора фразы, однако не успевает озвучить ни одной. В комнату без стука врывается мать и повышенным тоном заявляет:
— Так, чего сидим? Время видели? Собираемся и на выход.
Симка в замешательстве замирает, в то время как Нолик открыто игнорирует чужое появление в комнате и продолжает что-то усердно листать в своём телефоне. Женщина хмурится, не получив нужной ей реакции, а затем подходит и резким движением вырывает гаджет из рук подростка.
— Верну, как сядешь в машину. Бегом, — приказывает она и так же бесцеремонно, как ранее вошла, покидает комнату, не утруждаясь закрыть после себя дверь. Нолик вскакивает с постели и смотрит вслед матери с неприкрытым презрением, после чего, невнятно ругаясь себе под нос, резкими, агрессивными движениями начинает собираться. Симка, понимая, что момент упущен, спешно выходит за дверь и, осторожно прикрыв её за собой, досадно вздыхает.
***
— Видел вчерашние сообщения? — спрашивает Вектор, бросая любопытствующий взгляд на друга, идущего вровень с ним. Полуденное солнце почти не печёт, а осенний ветер продувает даже сквозь одежду. Файер отрицательно качает головой и дополняет жест простым и ёмким: «Не-а». Таньшиев фыркает со снисходительной улыбкой и продолжает: — Ожидаемо. Верта писала, что случайно встретила Нолика с его сестрой. И предложила сегодня собраться. — Чтобы поделиться секретной информацией? Или просто похвастаться её наличием? — Чего не знаю, того не знаю. Так, пойдём или нет? — Ты сам-то хочешь? — Ну, я не планировал на этой неделе ещё какие-либо встречи, но почему бы и нет? Выходной же. — Твои выходные — одно название. — Не вредничай. Лучше скажи: у тебя есть ещё какие-нибудь планы на сегодня? — Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. — Ну, и? — Файер отмалчивается, давая себе время для взвешивания ситуации, однако Вектор принимает затянувшуюся тишину за полноценный ответ. — Если не хочешь, так и скажи. Лисецкий переводит на него внимание и приглядывается к его лицу в надежде угадать, о чём тот думает. Таньшиев всегда ставил в приоритет состояние и желания друга, а потому, вероятно, не раз отказывал себе. Это был сугубо его выбор, но Файер всё же чувствовал ответственность за такую самоотверженность. Вектор не выглядел расстроенным или обиженным, но тень меланхолии тронула его светлые голубые глаза, тут же устремившиеся к небу, и для Лисецкого этого было более чем достаточно, чтобы принять окончательное решение. — Давай сходим. Теперь настала очередь Вектора всматриваться в чужое лицо. Файер предвидел это, а потому заранее изобразил улыбку, отводя при этом глаза, которые могли его выдать, в сторону. Обманутый или только притворившийся таким, друг бодро зашагал вперёд и, обогнав Лисецкого на пару метров, обернулся. — В таком случае, нам стоит поторопиться! Если отнять время, что уйдёт на дорогу, у нас с тобой всего лишь три часа. — Всего лишь? — Это было бы «целыми» тремя часами, будь я один, но я с тобой. — Как грубо. — Зато честно. Давай, прибавь скорости, нам ещё нужно где-то перекусить. Спустя двадцать минут юноши заглянули в повстречавшееся им на пути кафе и, не задерживаясь в дверях, прошли к кассовой стойке. Отстояв небольшую очередь и сделав заказ, они бегло осмотрелись по сторонам в поисках свободных мест и неторопливо двинулись по залу в их направлении. — Ты веришь в судьбу? — неожиданно спросил Файер, ставя поднос с едой на стол и присаживаясь ближе к окну на мягкий диванчик. Первые несколько секунд Вектор удивлённо таращился на него, не доверяя услышанному, и, лишь опустившись напротив, с лёгким сомнением в голосе уточнил: — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь, — он неоднозначно взмахивает рукой в воздухе и сдержанно, без каких-либо эмоций поясняет: — все эти случайные встречи с одними и теми же людьми в совершенно разных местах, один зонтик на двоих в дождливый вечер, один свободный номер в отеле в полной глуши; столкновения, упавшие книжки, последующие неловкие касания, ну и всякое такое. — М-м… — Вектор задумывается всего на секунду, а затем отвечает очередным вопросом: — Почему ты вдруг спрашиваешь? — Да так. Видишь девушку в белом свитере и с рыжими волосами? — Вектор слегка поворачивается корпусом, бегая рассеянным взглядом по посетителям, и кивает, когда находит упомянутого человека. — Она учится в нашем ВУЗе. И я дважды напоролся на неё при каких-то бредовых обстоятельствах. А теперь, как в дешёвой мелодраме, мы одновременно оказались в этой кафешке. Какова вероятность этих событий, по-твоему? — О, — Таньшиев возвращает внимание на Файера и, придвигая обед поближе к себе, со смешком добавляет: — это мило. — Не мило ни черта. Она меня каждый раз глазами прожигает, будто мы заклятые враги. — Может, вы уже встречались раньше и ты ей чем-нибудь насолил? Хотя это, конечно, маловероятно, учитывая твой образ жизни. Лисецкий оставляет все пришедшие на ум ругательства при себе, награждая друга красноречивым молчанием, на что Вектор лишь сдержанно смеётся, когда встречается с его испепеляющим взглядом. — Расслабься, такое бывает. Ты просто заострил на ней внимание, вот и кажется, что вас притягивает друг к другу. Другое дело, если вы встретитесь с ней ещё раз. Сегодня же. Тогда и я бы на твоём месте задумался. — Смешно тебе, да? — Ну, это вроде забавно. Я так давно не видел, чтобы ты обращал внимание на людей вокруг. А тут ещё и девушка. Запал на неё, да? — Блять, ты придурок? Что ты вообще несёшь? — Извини-извини, — он выставляет одну ладонь перед собой, предлагая взять паузу, и другой берёт ложку, тут же зачерпывая ей блюдо. — Давай есть, я правда очень голоден. Бросив последний взгляд в сторону рыжих волос, Файер ничего не говорит и вместо этого тоже принимается за еду.***
Нолик сидел за столом в кафе, в которое они всей семьёй заглянули по пути, и, уже закончив с трапезой, играл в мобильную игру. Смартфон ему вернули, как и обещали, ещё в машине, что позволило скрасить часы, проведённые вдали от дома в обществе старшей сестры и родителей. Когда на экране в очередной раз высветилось раздражающее «game over», Тверцов оторвал внимание от телефона и дёрнулся, заметив своих старших друзей у входной двери. Боясь повторения вчерашней ситуации, он опустил голову и, натянув на неё капюшон худи, вжался в спинку сидения. Сделав вид, что вновь увлечён игрой, Нолик постарался незаметно проследить за передвижениями Файера и Вектора, так некстати оказавшихся в том же кафе. К счастью, оба парня прошли мимо, не обратив на него никакого внимания, и сели позади в нескольких рядах от их столика. Выдохнув, Нолик расслабил плечи и свернул игру, возвращаясь на главный экран. Новых сообщений в беседе не появилось, а значит планы встретиться оставались в силе. Родители обедали, не торопясь. Симка сидела рядом, но, погруженная в собственные мысли, совсем не реагировала на происходящее, чем напоминала Нолику ушедший в спящий режим компьютер. Стоит только дать команду, и та сразу придёт в себя. Жуткое зрелище. Скучающе вздохнув, подросток проверил время. Прошло уже полчаса с того момента, как Файер и Вектор объявились в кафе, а его семья по-прежнему не покинула это место, заставляя Нолика тревожно прислушиваться к непрекращающимся окружающим звукам и поглубже зарываться в капюшон. Раздражает. — Заскочим ко мне по дороге? Телефон хочу зарядить, — голос Вектора раздался совсем близко, и Тверцов испуганно отвернулся к стене, тут же прислушиваясь к шелесту одежды и чужим шагам. Благо, Таньшиев часто носил шуршащие ветровки с брякающими друг об друга элементами, из-за чего отследить по звукам его передвижения казалось совершенно несложно. Чего нельзя было сказать о Лисецком, что, вероятно, имел суперспособность тихой поступи в реальной жизни и нередко появлялся за спиной в крайне неожиданные моменты. Впрочем, пока оба юноши находились вместе, проблем с ориентиром возникнуть было не должно. — Как скажешь, — соглашается Файер, проходя следом. В этот момент мать Симки и Нолика резким, неаккуратным жестом случайно задевает свой бокал с напитком, и тот с грохотом опрокидывается на стол. Содержимое разбрызгивается во все стороны, струйкой стекает на пол и каплями оседает на блузе женщины и кристально белом свитере её дочери, не успевшей отреагировать на случившееся. Нолик, ранее рефлекторно обернувшийся на звук, с запоздалым ужасом осознаёт, что Лисецкий всё ещё стоит возле их стола и, кажется, осматривает свою одежду. — О, Господи, прошу прощения! — вскрикивает мать, тут же подскакивая на ноги и отходя от образовавшейся на полу лужи в сторону. Схватив со стола салфетки, она первым делом прикладывает их к своей местами пропитавшейся влагой блузе, а затем передаёт ещё несколько Файеру, одновременно с этим обращаясь к дочери и мужу: — Ну, что вы сидите, как истуканы, быстрее убирайте всё, — она машет в сторону стола, указывая, над чем стоит работать, и затем вновь переключается на «пострадавшего» юношу. — Бога ради, извините! Не сильно вас задело? Лисецкий поначалу растерянно хлопает глазами, не поспевая за торопливой речью женщины, а затем отступает на пару шагов, увеличивая дистанцию, и наконец спокойно отвечает: — Всё нормально, не извиняйтесь. Подождёшь меня на улице? — добавляет он, обращаясь уже к Вектору, стоящему впереди и молча наблюдающего за разворачиваемой сценой. Тот кивает на его просьбу, после чего Файер разворачивается и быстрым шагом уносится в направлении уборных. Его едва задело — пострадали в основном кроссовки, а также пару капель осело на брюках, — так что устроенный переполох и привлечённое всеобщее внимание совершенно того не стоили. Повозившись у раковины не меньше десяти минут, Лисецкий осмотрел себя в последний раз и, удовлетворённый результатом, с облегчённым вздохом вышел за дверь. Было ли это судьбой или чем-то ещё, но в очередной раз перед ним пронеслась девушка с рыжими волосами. Вот только возможности поприветствовать её не выдалось. Спустя мгновение та скрылась в женской уборной, оставив Лисецкого наедине с собой, однако стоило ему сделать лишь шаг в сторону, как кто-то грубо схватил его за рукав и потянул на себя, оголяя запястье. Файер вздрогнул от пронзившего его осознания. Шрамы. Одним резким движением он высвободился из тотчас ослабшей хватки и, натянув рукав до самых пальцев, развернулся к потревожившему его незнакомцу. Или, вернее сказать, незнакомке. Что бы та не хотела произнести, слова застряли у неё в горле, а взгляд наполнился жгучим презрением. Лисецкий, ощутив себя в ловушке направленного на него осуждения, не смог издать и звука. Стыд овладел его сердцем, что тревожно забилось в груди. Не став дожидаться какой-либо ещё возможной реакции, Файер заставил себя развернуться и, едва держась на ногах, поспешил прочь из заведения, вместе с тем убегая и от собственных чувств.
