Глава 6
18 августа 2020 г., 21:18
После завершения совместного выходного, день для Симки, казалось, только начался. И хотя список задач на вечерние часы воскресенья был непримечательным, состоявшим преимущественно из бытовых и оставшихся по учёбе дел, в планах по-прежнему оставался не менее важный и наиболее сложный в выполнении пункт: выловить время для разговора с братом, совершенно не идущим на контакт, и добиться успеха в переговорах. Часовая стрелка указывала на промежуток между цифрами «4» и «5», а встреча брата, судя по данным из вчерашней переписки, была назначена на семь вечера, а значит времени было в обрез. Весьма расплывчато для обозначения дедлайна, однако Симке приходилось работать и с худшим. Быть может, ей удастся воспользоваться сегодняшней загруженностью и выяснить что-нибудь во время генеральной уборки. Нолик редко разрешал без повода заходить к нему, однако работающий пылесос действовал как аргумент, чтобы без особых проблем попасть внутрь. К тому же, стоило Симке нарушить спокойствие брата, как тот незамедлительно покидал комнату и исчезал на балконе или на кухне, забирая с собой лишь телефон, и старшей подобное демонстративное поведение играло лишь на руку: она нарочно никогда не торопилась, чтобы успевать тщательно осматривать каждый угол на наличие сомнительных вещей. Изначально таков был указ матери, но впоследствии девушка и сама поняла причину недоверия и убедилась, что действует во благо, пусть и не самыми благородными методами. Нолик был слишком непостоянным, непредсказуемым и буйным подростком, чтобы давать ему возможность принимать решения о правильном и неправильном. Именно поэтому, предоставляя свободу, стоило строго отслеживать её границы оценивающим взглядом со стороны и не позволять неокрепшему уму их переступать.
Два с лишним часа прошли быстрее, чем того ожидала Симка. Она едва закончила с уборкой и присела отдохнуть в своей комнате, как вдруг услышала подозрительный шорох в прихожей. Спохватившись, девушка нагнала брата, пресекая его попытку улизнуть из квартиры незамеченным.
— Куда ты идешь? — резким тоном окликает она, заставая того врасплох. Нолик замирает на месте, крепко ухватившись одной рукой за дверную ручку, и в растерянности смотрит на сестру. Проходит всего мгновение, и его взгляд становится жёстче, а последовавший ответ звучит с предсказуемой грубостью.
— Отстань.
Симка не теряется и незамедлительно атакует верным предположением:
— Гулять с той компанией?
Нолик крепче сжимает ручку входной двери и поправляет лямку рюкзака, висящего на одном плече. В этом жесте Симка распознаёт скрытое под слоем его напускной уверенности беспокойство и убеждается в собственной правоте, однако довольной ей не остаётся.
— А если и так? — отзывается подросток и, вероятно, надеясь перенять нападающую позицию, вызывающе взирает на сестру. Та лишь про себя усмехается, находя попытку нелепой, и выдвигает ультиматум:
— Я тебя одного не отпущу. Расскажу родителям, если пойдёшь.
— И что они мне сделают?
— Действительно хочешь проверить? — Симка скептически изгибает одну бровь и намеренно смотрит прямо в глаза. Родители редко считались достойным аргументом, ведь Нолик не видел в тех авторитета и, в отличие от сестры, не боялся им перечить, однако у матери всегда находились действенные рычаги давления, которые позволяли держать подростка в узде. Видимо, вспомнив о таковых и возможных последствиях их применения, Нолик отпустил ручку двери и гневно заскрипел зубами.
— И что ты предлагаешь? Привести тебя с собой? Тогда лучше вообще никуда не идти.
— Я не против. И всё же предлагаю вариант, который может устроить нас обоих: я иду с тобой, узнаю, с кем ты общаешься, и, если меня всё устраивает, возвращаюсь домой. Поверь, мне это тоже не доставляет никакого удовольствия, но ты меня вынуждаешь.
— Ага, конечно. А если не устроит?
— Тогда ты изначально не должен был связываться с подобными людьми.
— И быть, как ты? Размечталась. Я просто уйду, как ты меня остановишь?
— Я всё сказала. Тебе решать, как поступить, — Симка ставит точку в их споре и ожидает, что же предпримет брат. Тот несколько раз порывается выдать в ответ что-нибудь колкое, однако все его ледяные грубости таят в пылу его собственной ярости, не доходя до адресата. Бросив отчаянный взгляд на часы, Нолик вернул его на Симку и сквозь зубы процедил:
— Бесишь, — после чего таки дёрнул ручку и вышел за дверь, остановившись на лестничной площадке, чтобы дождаться сестру. Та, преодолевая внутреннюю тревогу и ещё большее искреннее нежелание покидать дом, собирается и следует за подростком, не отставая ни на шаг. Родители будут злится, если не застанут их обоих, но Симка готова пойти на риск ради благополучия младшего брата.
Спустя сорок с лишним минут они подходят на место встречи: слабо освещённый переулок между жилых домов, недалеко от продуктового ларька, возле которого собралась небольшая компания из четырёх человек. Нолик останавливается в нескольких метрах от ребят и нерешительно поглядывает на сестру. Та мнётся рядом с ним лишь мгновение, набираясь смелости, после чего уверенным шагом движется в их сторону. Нолик что-то пыхтит ей вслед в попытках остановить, но, столкнувшись с чужой непоколебимостью, смиренно плетётся следом. Две девушки и двое юношей оборачиваются, когда один из них указывает в их сторону. Глаза Верты расширяются в удивлении, а на лице Игрека на секунду отражается смятение. Он знал, в каких отношениях состоят Тверцовы, и присутствие старшей сестры на сегодняшней встрече не сулило позитивного исхода. Как только они подходят ближе, Альт бегло оглядывает незнакомую ему девушку и, переведя внимание на Нолика, первым начинает разговор:
— Ты привёл новое лицо в нашу скромную компанию?
Верта рядом вздыхает. Девушка, которую она вчера повстречала, уже сегодня объявляется на глазах у ребят, обрывая созданную ей интригу. Впрочем, тоску по утерянному преимуществу вскоре сменяет любопытство. Она театрально ахает, привлекая внимание, и в шутку произносит:
— Недолго длился мой триумф, — и затем обращается к Симке: — Но, раз уж ты здесь, я бы не отказалась поболтать. В прошлый раз не очень вышло.
Тверцова не выглядит польщённой вниманием; её лицо омрачается, и ранее сдержанная неприязнь отчётливо слышится в голосе:
— У меня нет желания попусту лить слова и есть только один вопрос: что вам всем нужно от моего брата? Собираетесь по дворам, как шайка бандитов, и при этом таскаете с собой школьника? С вашей стороны это крайне безответственно. Если не хватает мальчика на побегушках, то поищите другой вариант; если есть другие причины, то, будьте добры, их озвучить. Только не говорите про ваш неподдельный, искренний интерес к нему. Как я понимаю, вы все моего возраста, так что сильно сомневаюсь, что кому-нибудь здесь в самом деле весело развлекать несовершеннолетнего. В ином случае, это вызовет у меня большие подозрения насчёт вашего своевременного интеллектуального развития. На этом, пожалуй, всё. Если вам есть, что сказать, пожалуйста, поторопитесь, у меня совершенно нет желания здесь задерживаться.
— Воу, — выдаёт ошарашенный Анемов, присвистывая от произведенного эффекта. — Мне кажется, мы немного неправильно начинаем наше знакомство. Как тебя зовут, милое создание? Меня — Альт, но ты, если хочешь, можешь звать меня к себе, — он подмигивает и светит собеседнице озорной улыбкой. Симка не разделяет чужой радости от знакомства и смотрит на юношу с явным намерением уточнить, что тот имел в виду. Солестьева вызывается спасти ситуацию и встревает между ними:
— Чувак, это было ужасно. Если уж проявил инициативу представлять нашу компанию, то хотя бы не позорься. Давай начнём заново. Мы с тобой уже знакомы, но если забыла моё имя, напомню: я Верта. Это Шпуля, а это Игрек — его ты хорошо знаешь, верно? — поочерёдно указывая на каждого из ребят, перечисляет девушка. — Скоро подойдут ещё двое — Вектор и Файер, они у нас в комплекте. В общем и целом, мы всего лишь небольшая и безобидная дружеская компания, так что не сомневайся: твой брат в надёжных руках.
— Разве я спрашивала об этом? — холодно отвечает Симка, и между собравшимися повисает неловкая, искрящаяся напряжением тишина. Нолик чувствует прилив смущения и злости, но не решается вмешаться; его одолевает ощущение себя лишним в «разговоре взрослых», и покоившиеся внутри неуверенность и тревога сковывают его, загоняя в ловушку. Первым приходит в себя Верта. Она задумчиво хмыкает, анализируя всё услышанное, но остаётся невозмутима.
— А ты и правда не очень сговорчивая, да? Впрочем, видали и похуже. К слову, о худшем, — она кивает куда-то в сторону, переводя всеобщее внимание на приближающиеся к ним силуэты. — Вон, и мальчики подходят. Думаю, как только ты их увидишь, твоё сердце оттает.
Симка выбирает промолчать на чужое нелепое предположение, однако с недоверчивым любопытством оборачивается к подошедшим. Знакомые черты лица и правда вызывают внутри бурю чувств, однако далеко не положительных.
— Простите, мы опять последние, да, — подходя ближе, запыханно произносит Таньшиев. — Но мы почти не опоздали, не успех ли это? — он с усмешкой смотрит на Файера, но тот выглядит чем-то крайне обескураженным и сконфуженным. Вектор переводит взгляд туда, куда направлено всё его внимание, и ошеломленно замирает, испытывая некоторое смущение от нахлынувших воспоминаний сегодняшнего разговора в кафе.
— Это Симка, сестра Нолика, — представляет девушку Игрек, подмечая рассеянность прибывших ребят.
Лисецкий смотрит на неё в упор с тем же болезненным выражением, какое, должно быть, на мгновение заимело её собственное лицо, прежде чем её взгляд окрасился презрением. Вероятно, последняя встреча многое изменило в их отношениях: теперь Тверцова точно не может дать шанс этой компании.
— Нолик, я запрещаю тебе с ними общаться. В особенности, с ним.
— Оставь своё ценное мнение при себе, — первый раз за вечер подаёт голос подросток, поднимая рассерженный взгляд на сестру. Симка отвечает ему тем же, и они переглядываются друг с другом не меньше минуты. Их молчание отчего-то звучит громче всяких слов, и никто не спешит прервать столь неожиданно возникшие семейные разборки. Когда атмосфера накаляется до предела, Файер с сомнением произносит:
— Я правильно понимаю, что цель нашей сегодняшней встречи достигнута?
Солестьева, сощурившись, хмурит брови и незамедлительно отвечает:
— Нет, неправильно. Стой и не рыпайся.
— Не похоже, что мне здесь рады, — вздыхает Лисецкий и, сложив скрестно руки, нервно барабанит пальцами по плечу. Верта не замечает его беспокойства и продолжает диалог в той же шуточной манере.
— А ты лицо попроще сделай, и сразу заметишь, как люди перестанут тебя шарахаться. Симка, не обращай внимание, что он такой. На деле, неплохой парень. Придурковатый, но кто из нас не?
— Именно поэтому я и хочу, чтобы вы оставили в покое моего брата, — остаётся непреклонной Симка.
— А ты у нас, значит, заботливая старшая сестрёнка? — с усмешкой спрашивает Файер, тут же ловя на себе пронзительный острый взгляд. — Возможно, тебе стоило обратить внимание на брата до того как он свяжется с «дурной компанией».
— Считаешь, что твоей ответственности здесь нет? Он ребёнок, зачем ввязывать его в это? — Юноша пожимает плечами, игнорируя её выпад, и вместо ответа достаёт пачку сигарет. Симка, ранее сохраняющая самообладание, на мгновение лишается дара речи и с неподдельным ужасом наблюдает за вспыхнувшим на кончике сигареты огоньком. Мгновение спустя она корчится от резкого горького запаха и выдаёт неодобрительный комментарий: — Не смей курить при нём. Ты хоть понимаешь, какой вред наносишь окружающим? И какое большое влияние оказываешь на неустоявшеюся психику подростка? Почему из-за твоих слабостей и отсутствии силы воли должны страдать другие? Выбрось, сейчас же.
Файер откашливается от едкого дыма и скептически смотрит на девушку. Симка не теряет былой уверенности, и юноша сдаётся под её тяжелым взглядом, после чего отступает на несколько шагов в сторону.
— Правильно-правильно, нехуй нас травить. Гаси его, малышка, — усмехается Альт, кладя на плечо девушки ладонь, однако вместо одобрения Тверцовой получает её пренебрежение и, быстро стушевавшись, убирает руку прочь. — Молчу.
— Следите за выражениями. И держитесь подальше от моего брата. Нолик, идём домой, нам здесь больше делать нечего.
— Иди, я тебя не держу.
— Сейчас же.
— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — Нолик резко переходит на повышенный тон, и в его голосе сквозит глубокая обида. — Читала бы и дальше свои книжки, зачем ко мне полезла? Тебя кто-то просил?
— Ты не понимаешь.
— Это ты ни черта не понимаешь! Не указывай, как мне жить.
— Эй, полегче, вы оба, — Верта встаёт между братом и сестрой и поднимает руки, призывая успокоиться. — Нолик, малыш, я понимаю твою злость, но твоя сестра, очевидно, волнуется, её можно понять. Мы и правда не самая лучшая компания для тебя. Но и не самая худшая, пожалуй, тоже. Симка, это тебя касается. Мы же не монстры, чего взъелась? По барам и клубам его не берём, вредным привычкам не учим, заботимся, как умеем. Да и к тому же, мы все тут, как и ты, обычные студенты. Пока ещё никого не числанули, разве не показатель нашей не безнадежности?
— В моей группе полно людей, которых давно стоило бы отстранить от дальнейшего получения образования, но они всё ещё числятся в списке студентов. Не аргумент.
— Жестоко, знаешь ли.
— Люди трудятся в меру своих возможностей и сил и получают по заслугам. Это не жестоко, а справедливо.
— Хорошо, как скажешь, — сдаётся Верта. — Тогда просто останься и посмотри. Действительно ли мы не стоим твоего доверия или иногда людям всё же стоит давать шансы, не судя лишь по обложке? Или вариант, при котором может оказаться, что ты ошибалась, тебя не устраивает? И где же тогда справедливость? — она вызывающе смотрит на другую девушку, но не получает никакого ответа, кроме сведённых бровей. — Знаешь, даже преступников не сажают за решётку без веских доказательств. Презумпция невиновности, все дела. Думаю, ты даже лучше меня владеешь информацией по этой теме.
— У меня нет времени контролировать вас каждый раз. Откуда мне знать, что сегодняшнее поведение не станет исключением?
— Ты в любом случае не можешь силой вынудить своего брата прекратить с нами общение. Ровно как и контролировать всю его жизнь. Я понимаю твои опасения, но и ты попробуй понять, в первую очередь, своего брата. Чем сильнее ты на него давишь, тем сильнее он сопротивляется. Прям как в физике, да? Хотя человеческие отношения куда глубже технических наук и простых формул. И менее предсказуемые.
— К чему ты ведёшь?
— К тому, что Нолик — не задачка, которую можно единоразово решить и оставить в прошлом, как успешный результат упорной работы. И, если тебе действительно есть до него дело, прими тот шокирующий факт, что он не твой школьный проект, и дай ему самому проживать свою неидеальную жизнь.
— Иными словами, ты хочешь, чтобы я закрыла глаза на ваше общение и позволила ему угробить свою жизнь?
— Надо же, твой мир такой чёрно-белый. Между вершиной и дном есть множество слоёв, если тебе вдруг интересно, — Солестьева глубоко вздыхает, потирая пальцем висок, и теряет последнюю надежду донести свою точку зрения до упрямой собеседницы. Кажется, та видела лишь единственно верную позицию и строго придерживалась её, не давая другим и мизерного шанса. — Боже, этот диалог тянется вечность. Слушай, ты можешь пойти с нами или пойти домой. Ты даже можешь забрать брата, вот только это ровным счётом ничего не изменит. Если ты и правда так сильно заботишься о нём, как хочешь показать, то хотя бы взгляни на мир под его углом. Уверяю, ты многое теряешь, сковывая себя в эти цепи «правильных» вещей. И многое сможешь приобрести, если чуть ослабишь поводок общественных ожиданий.
Верта замолкает и вся группа в предвкушении переводит внимание на Симку. Та долго размышляет над предложением, теряясь в собственных запутанных мыслях, но не подавая виду, и наконец выносит вердикт:
— Я себя не сковываю. Но будь по-твоему. Я останусь. На этот раз. У вас есть час, чтобы разубедить меня.
Солестьева пожимает плечами, соглашаясь на выдвинутые условия и, с улыбкой приобнимая растерянного Нолика за плечи, ведёт того за собой. Остальные, придя в себя, тоже начинают движение. Симка всё время держится позади, предпочитая наблюдать со стороны за взаимодействием внутри группы. Нолик практически ничего не говорит, однако время от времени выглядит менее загруженным и более умиротворенным, чем когда-либо. Помимо брата, огромное внимание девушка уделяет Лисецкому. Тот на протяжении всего пути держится обособленно от остальных ребят, прижимаясь лишь к Вектору, которого Симка про себя успевает отметить наиболее надёжным человеком в компании. Радовало и то, что Файер прислушался к её требованию, и каждый раз, берясь за сигареты, отстранялся от группы и менялся с Симкой замыкающим местом. Это же раздражало. Курил юноша чуть ли не каждые пятнадцать минут, вынуждая девушку с нетерпением выжидать, когда тот вернётся на исходную позицию, и она снова сможет его видеть. Сам же Лисецкий был рад её присутствию не больше, судя по тому, как тревожно оглядывался и совершенно без надобности поправлял рукава толстовки, и так всегда натянутые до запястий. Тверцову перестали заботить его шрамы почти сразу, как она их увидела, однако теперь, видя юношу перед собой, никак не могла выбросить их очертания из головы. Знал ли об этом Нолик? А если знал, то насколько сильно был погружён в чужие проблемы? Считал ли Лисецкого примером для подражания? Авторитетной фигурой? Ориентиром? Насколько близка была связь между ними? И насколько заразна?
Вопросы, замучившие её голову, придали сил начать ранее нежелательный диалог. Дождавшись, когда юноша в очередной раз поравняется с ней, чтобы закурить, Симка нарочно замедлилась и подстроилась под чужой шаг. Файер, заметив неожиданное приближение, лишь сильнее напрягся и отложил сигарету обратно в пачку.
— Есть разговор, — безапелляционно заявила Тверцова и без предисловий, тихим, но режущим, как стекло, голосом произнесла: — Эти шрамы. Ты всё ещё этим занимаешься?
Её тон не звучал любопытным или полон яда. Это был скорее допрос, нежели издёвка. Файер замер на мгновение и рефлекторно потянулся к рукавам, но вовремя себя одёрнул и силой заставил идти дальше, не выдавая настигшие чувства. Стыд. Страх. Бессилие. Гнев. Его способ спастись и в то же время главная слабость оказались на виду. Симка не пыталась искать причины или пытаться быть понимающей или хотя бы вежливой, она рубила правдой, ледяной и, как наждачка, грубой, бередя ещё кровоточащие раны. Его попытка выжить и вместе с тем стремление исчезнуть. Его мольба о помощи и чувства, которыми он не мог поделиться. Только спрятать. Выжечь на собственной коже и скрыть под слоями одежды. Всё это сейчас лежало на поверхности, повиснув искрящей напряжением тишиной между ними.
— Как это тебя касается? — Его голос дрожит, а взгляд стыдливо опущен, пока руки крепко обхватывают грудную клетку. Симка наблюдает за ним, но уверяет себя, что не ощущает ничего, кроме презрения к чужой слабости. Ни доли сочувствия. Такие люди его не заслуживают. К тому же у Тверцовой другая задача, и, если она пожалеет его сейчас, однажды это обернётся против неё.
— Не пойми меня неправильно, меня не интересуют твои личные проблемы, но пока вы общаетесь с Ноликом, это всё же касается и меня. Ты ходячий негативный пример; пример того, как не стоит решать свои проблемы. И если у него возникнет мысль, что это выход, ответственность ляжет на твои плечи. Вот только едва ли эта ответственность что-либо исправит. Так что мне нужны гарантии, что твое специфическое увлечение никак не сказывается на окружении.
Тверцова, уверенная в своей правоте, делает паузу и обводит юношу изучающим взглядом. Она слышит собственное сердцебиение, медленно вдыхает и выдыхает и мысленно отсчитывает секунды, чтобы взять волнение под контроль. Ранее она никогда не замечала подобного у других людей и тем более у своего брата, но, может быть, всё это время она лишь недостаточно внимательно смотрела? Симка опускает глаза и упирается взглядом в чужие руки. Что его выдаёт? На что стоит обращать внимание? Как заметить таких людей? Насколько это опасно? Симка осознаёт, что теряет контроль над ситуацией, и злится на собственную беспомощность. Этот психически нестабильный человек всё это время находился рядом с её братом. Как она могла такое допустить?
— Твоя реакция говорит сама за себя, – вместо признания собственных опасений, Тверцова вновь пытается надавить юношу, – ты совершенно себя не контролируешь, при этом намеренно выбираешь выставить слабость напоказ. Чтобы что? Не похоже, что тебе нравится давить на жалость. Или твой дерзкий самонадеянный образ всего лишь игра на публику? Тогда в чём её смысл, если на деле желаешь иного внимания к своей персоне? Впрочем, неважно, сейчас это не имеет значения. Я не собираюсь воевать с тобой или вашей компанией и уж тем более лезть в твою голову, но мне нужно знать, насколько вы близки с Ноликом. Конкретно ты. Как часто видитесь? О чём общаетесь? Как он к тебе относится? Какая тебе с этого всего польза? Думаю, на твой вопрос я ответила более чем подробно, так могу ли теперь получить ответы на свои?
Файер, сосредоточенный лишь на том, чтобы держать собственное тело на ногах и потерявший ход мысли собеседницы ещё минуту назад, бросил виноватый взгляд в её сторону. Вряд ли девушка пойдёт ему навстречу и согласится повторить свой монолог. И вряд ли отпустит его, так и не получив ответов. До чего же нелепая и безвыходная ситуация. В такие моменты особенно прескорбно, что нельзя спрятать всего себя за длинными рукавами или, выражаясь проще, провалиться сквозь землю.
Когда молчание затягивается, а терпение девушки иссякает, их неудачную беседу прерывают звонкие голоса остальных ребят с призывом поторопиться. Файер впервые радуется их навязчивости и, чувствуя как воздух вновь наполняет его лёгкие, ускоряет шаг, чтобы поскорее избавиться от компании Тверцовой. Он не был уверен, что та сдатся так легко, но, по крайней мере, ей придётся озвучить свои вопросы ещё раз и позже, когда Лисецкий будет более собранным и сможет парировать её словесные выпады.
