Две стороны монеты

Рихард спешил. Надо было покинуть город до осады. Он торопливо пересёк лестницу и поспешил к конюшням. Они и так задержались здесь слишком надолго, тщетно старась угрозами и уговорами переманить графа Дрейденского на свою сторону. Бежать придётся, скорее всего, одному. Ради Изольды пришлось бы возвращаться в храм Всевышнего, что заняло бы слишком много времени, а Гензель сам решил остаться. Что ж, этот неблагодарный юнец, обязанный ему своей должностью, ещё пожалеет о своём предательстве. Если он выживет, Рихард лично проследит, чтобы его как казнили как еретика. Увлечённый мыслями, он не сразу заметил Юргена, а когда заметил, даже обрадовался. Да, Юргена он презирал и не уважал, но Юрген сам желает поскорее покинуть город, так что, возможно, можно будет заручиться его поддержкой. — Юрген, — начал было Рихард, как вдруг увидел чудовищный оскал на лице неряшливого охотника на ведьм. Такого не может быть у людей. "Это же..." — он не успел ничего сделать, так как подлая тварь, прикрывшаяся личиной Юргена, вонзила клинок ему прямо в сердце. *** Когда после битвы тело Рихарда было обнаружено, Гензель испытал противоречивые чувства. С одной стороны, ему больше не грозило аутодафе и обвинения в ереси: подлец и лжец мёртв, а с другой стороны... это был его наставник, которому он доверял, верил, привык. К которому всегда обращался за советом. Особенно больно ему было видеть, как плачет Изольда. Она всегда будто бы пребывала в скорби, но сейчас Гензель впервые увидел её по-настоящему плачущей. Горькие слёзы текли по её щекам. — Я обещала его матери следить за ним, и пускай я не всегда одобряла его поступки, он был дорог мне, — сказала она Гензелю. — Куда ты отправишься теперь? — Вернусь в свой монастырь, — ответила монахиня. Гензель кивнул, отошёл от неё и задумался. Это была победа. Город смогли спасти, защитить. Но радости особой не было: слишком много жителей полегло на поле боя. Эльфы же, которые, несомненно, внесли немалый вклад в победу, пострадали меньше, но и они тоже сейчас всё ещё отходили от битвы. Над бывшим полем боя висела напряжённая тишина. Гензель пошёл вперёд и увидел Гюнтера, тот сидел на камне, тоже о чём-то думая. Всё-таки он изменился. Хоть и избавился от одержимости и теперь напоминал себя прежнего, мог знакомо улыбаться, всё же он уже не был таким беззаботным, как раньше, словно его ныне постоянно угнетала тень прошлого. — Гензель, — окликнул он брата, внезапно обернувшись. — Можно я кое о чём тебя спрошу? — Хорошо, — согласился тот. — Скажи... — Гюнтер замялся, в голосе его была горечь. — Курт ведь умер, да? — Нет: насколько я знаю, он всё ещё находится в храме Всевышнего с остальными ранеными, — ответил Гензель и тут же спросил: — Подожди, так, значит, ты всё помнишь? Неужели он чуть не сжёг его в сознательном состоянии? — Помню, к сожалению. Но тогда я был всего лишь одним из бетрезеновых рабов, разум мой был похоронен где-то на глубине, погребён под чужой волей. Я не испытывал чувств, но почему-то запомнил всё, что видел. — Но подожди, как же ты смог... излечиться от этого? И откуда эльфы? — Видишь этот шрам? — Гюнтер провёл рукой по лицу. — Какой-то ассасин смог пробраться вглубь легиона и как следует порезал мне лицо. Я чуть не подох как собака там, у них в легионе, и я уже не помню, чем руководствовался, сбежав в лес. Я так благодарен Лиэлу, что она исцелила меня. Эльфийский источник помог мне вернуть разум. Так что я должен, пожалуй, быть благодарен этому шраму — и ассасину, нанесшему его. Гензель молчал, бледный. — По-хорошему, мне надо было бы тебя казнить... Гляди, чтобы это не повторилось! Иначе я поступлю, как велит мне долг, — резко сказал он и ушёл, не попрощавшись. В тот день он уехал в столицу, чтобы сообщить о смерти Рихарда. А когда вернулся, никогда больше не упоминал ни о прошлом брата, ни о своей странной угрозе. Гюнтер так и не понял, насколько его брат был тогда серьёзен, но старался не затрагивать эту тему. Каким бы родным Гензель ни был, он служил в инквизиции, а это накладывает свой отпечаток. Среди погибших Гюнтер обнаружил и Конрада. Он остался среди стражников Дрейдена до конца и пал, защищая его. Граф Дрейденский заключил соглашение с эльфами. Он разрешал им проживание в графском лесу, даже поручился за их защиту, а эльфы тем защищали его владения. Гензель старательно отвёл от всего этого глаза инквизиции, иначе у неё к графу было бы ещё больше претензий, и занялся другими делами. Гюнтер заметил, что с некотрых пор Гензель стал одиночкой. Он перестал быть таким доверчивым, как раньше, мало общался, замкнулся в себе. Он по-прежнему подкармливал кошек, а вот чем ещё заполнено его свободное время, не знал никто. Курт после битвы сделал предложение своей Анабель, и та согласилась. Вскоре они поженились. При встрече с Гюнтером Курт сначала посмотрел на него, как на привидение, и испугался, так что пришлось отвести его в сторону и вновь рассказать обо всём. Курт к истории Гюнтера отнёсся совершенно спокойно и, нисколько не сомневаясь, принял на веру. Сам Гюнтер стал учеником стихийного мага и остался в Дрейдене.