Во всеоружии

22 января 1997 года

— Вы с Дамблдором вечно от меня что-то скрываете! — обвинил её Гарри, сжав кулаки от негодования. Гермиона поморщилась. — Да. Скрываем, — призналась она. Ответ явно его задел, и Гермиона было открыла рот, чтобы объяснить, сказать хоть что-то… ведь что-то же она могла ему сказать?.. ведь можно было всё исправить, может, был ещё шанс всё объяснить, не упоминая про дневник, Тома Реддла и обо всём том, что Гермиона сделала и сколько это уже длится… — Хватит, Гермиона! — яростно оборвал Гарри её мысли, сверкнув глазами за бликующими стёклами очков. — А я-то думал ты на моей стороне. Думал, что… после Сириуса… между нами нет секретов!.. Дамблдор обещал… как ты вообще… Она устало нахмурилась. — Дамблдор много чего обещал, — перебила она. — И что, чёрт возьми, ты хочешь этим сказать? Она медлила, сомневаясь. Ни единожды Гермиона задавалась вопросом, почему Дамблдор всё ещё не потребовал уничтожить дневник с осколком души Тома Реддла. Чего ещё она не знала, что ещё нужно выяснить? Перед ней была только часть пазла, и — если, конечно, она узнает, где остальное — ещё только предстояло собрать всю картину целиком. — Я хочу сказать, что только он знает всё, Гарри. Нам надо просто… довериться ему, понимаешь? — она скривилась. — Как я. Гарри стиснул зубы. — Зачем ты вообще ввязалась? Пророчество… не имеет к тебе никакого отношения, Гермиона, это только моя проблема. С губ Гермионы сорвался невольный совершенно невесёлый смешок, и с горьким сожалением вспомнилось, как тело Малфоя начало клониться вперёд, его серые глаза остекленели и расфокусировались. — Ты же не идиот, Гарри. Это проблема для всех и каждого.

***

Медальон Салазара Слизерина уже кто-то забрал из пещеры до них. Напрасная трата сил и времени, бессмысленная битва с целой армией инфери, после которой Гермиона была совершенно потрясена, разбита и уже совсем не была уверена, что сможет справиться — выжить — со следующим хоркруксом. Потому что чаша Хельги Хаффлпафф находилась в «Гринготтсе» в сейфе Беллатрикс Лестранж. А диадема Ровены Рейвенкло считалась давным-давно то ли утерянной, то ли пропавшей, то ли спрятанной, так что фактически могла быть где угодно. Ещё они пришли к выводу, что шестым хоркруксом была змея Волдеморта — Нагайна, и Гермиона чётко осознавала, что у них нет абсолютно и совершенно ни единого шанса её уничтожить. Ну а седьмой… Она безвылазно сидела библиотеке, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы выжить Гарри. Изучила мифологию, легенды, всевозможные притчи, басни и были, которым определено не хватало логики в совершенно неправдоподобном повествовании. Одно время она даже всерьёз думала о том, чтобы Гарри создал хоркрукс, изучала вероятные долгосрочные последствия этого и побочные эффекты. Не говоря уже о том, сколько всего она узнала о различных зельях, артефактах, амулетах и ритуалах для бальзамирования. И всё равно ничего не нашла. Абсолютно ничего.

2 марта 1997 года

— Ты читаешь… сказки? — смущённо спросил Том. Она раздражённо посмотрела на него. — Да, Том. Я читаю сказки, — огрызнулась было в ответ Гермиона, но тут же сдулась. Она сгорбилась, зажмурилась, и тонкие, словно пергаментные, покрасневшие и припухшие от усталости веки задрожали. — Помнишь, в прошлом году я рассказала про друга? Который влип в неприятности, и я хотела помочь? Он кивнул, не говоря ни слова и явно обдумывая. — Ну, всё стало ещё хуже, — она шмыгнула носом. — Гораздо, гораздо хуже. Всё идёт к тому, что он должен умереть и я… я не могу… я постоянно думаю об этом, и если бы можно было поменяться, то уж лучше я, чем он. Он заслуживает лучшего! Но я не могу, и это так несправедливо… мне просто нужно найти способ не дать ему умереть. Я… яя найду. Он задумчиво потёр пальцами подбородок. — Ты… очень к нему привязана, — в его голосе слышалось замешательство, — к этому своему другу. — Я люблю его, — рассеянно пояснила она, заставив Тома вздрогнуть. И тут же продолжила: — Он мне как брат, хоть мы и не родные по крови. И я… он не может умереть. Я этого не допущу! Том смотрел на неё с задумчивым выражением на лице. — Почему же он должен умереть? Она тяжело вздохнула. — Потому что. Было пророчество… знаешь, причины не особо важны. Его смерть неизбежна и необходима, но я не могу допустить, чтобы он ушёл насовсем. Так что… сказки. Все знают, что в каждой сказке есть доля правды. Они основаны на реальных событиях, нужно только найти нуж… — Сказки барда Бидля, — перебил он. — Вон книга, лежит в той стопке. Там есть история о трёх братьях… В сказке описаны три волшебных артефакта, с помощью которых можно было бы ускользнуть от Смерти. Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка. Их ещё называют… — Дарами Смерти, — прошептала Гермиона, лихорадочно листая книгу, пока не открыла нужную страницу. — Да-а-а, — протянул он, рассматривая ногти. — Дарами. Мне всегда казалось, что они описаны слишком конкретно и реально, чтобы быть выдумкой… да и слухи ходили, что Геллерт Гриндельвальд смог захватить половину Европы только потому, что владел Бузинной палочкой. И если она существует… то не сложно догадаться, что и остальные Дары — тоже. Она была знакома с ним слишком давно, чтобы не понять, что ей, пусть и достаточно сдержанно, пытаются манипулировать. Ничего удивительного, что это рождало сомнения: какая Тому Реддлу была выгода? Зачем ему делиться, что эта конкретная сказка более правдива, чем остальные? Зачем ему помогать? Зачем вкладывать в её разум мысль, что Гриндельвальд владел… Она замерла, пытаясь совладать с собственными мыслями, от которых кровь стыла в жилах. Дамблдор на первом курсе отдал Гарри мантию-невидимку. Дамблдор знал о Дарах Смерти… и если Том прав, и Гриндельвальд действительно владел Бузинной палочкой… и Дамблдор победил его на дуэли в 1945 году… чего этот Том Реддл точно не мог знать… значит… У Дамблдора была Бузинная палочка. У Дамблдора была Бузинная палочка, а Гермиона не верила в случайности и в то, что это просто совпадение, что у него в руках в своё время было целых два Дара Смерти. Она скорее верила в то, что Дамблдор знал, где находился третий Дар — Воскрешающий камень. У неё появилась слабая пока ещё надежда. Гермиона схватила кончик галстука Тома и потянула, заставляя перегнуться через стол, и поцеловала прямо в губы. — Спасибо! — выдохнула она. — Большое-пребольшое спасибо.

***

Придя к Дамблдору, Гермиона дословно передала их с Томом разговор. Но как можно незаметнее, осторожно — очень-очень осторожно, — контролируя дыхание и смотря из-под ресниц, она оценивала каждую реакцию Дамблдора. Она разбирала и запоминала все еле-заметные и мимолётные проявления эмоций, микрореакции; отслеживала, как сотрясалась оправа очков со стёклами в форме полумесяцев, стоило Дамблдору хоть немного наморщить нос. Ещё Гермиона заметила, что он не моргал, вообще ни разу, и старательно прятал от её любопытного, пристального взгляда покалеченную усохшую руку в широком рукаве мантии. — Том тебе помог, — произнёс он… с удивлением. Это точно было удивление, всё в его голосе, позе, взгляде, даже вымученной, кривой и абсолютно неестественной улыбке говорило об этом. Даже то, что тишину его кабинета заполнял размеренный звук падающих капель в бронзовых водяных часах, говорило об удивлении. — Так Том прав? Дары действительно существуют? — спросила она, отмахиваясь от попытки перевести разговор в сторону. — Да, мисс Грейнджер, они существуют, — медленно произнёс Дамблдор. — Но, если Геллерт… действительно владел Бузиной палочкой, то точно где-то спрятал её. Я не её владелец. Сердце стучало быстро-быстро, тревожным набатом отдаваясь в ушах. Дамблдор пошевелился в своём кресле, под его весом дерево жалобно заскрипело-застонало и опасно пошатнулось. — А Воскрешающий камень? — не унималась Гермиона. Он, невольно вздёрнув подбородок, уставился на неё. Длинная белая борода змеилась по полированной поверхности стола из палисандра. — Ну, — и напряжённую тишину его кабинета нарушил едва слышный смешок, — он и в самом деле у меня.

21 апреля 1997 года

— Малфой чуть не умер, — пробормотал Рон за обедом. Он был непривычно бледным, даже обычно яркие веснушки казались блёклыми. — Гарри сказал… что кровь сочилась отовсюду, словно его выпотрошили. Весь пол в лужах. Ты представляешь, Миона? Весь пол. В крови Малфоя. Она коснулась зубцами вилки корочки пастушьего пирога на своей тарелке. — Я давным-давно сказала Гарри избавиться от этого учебника, — с нервным раздражением в голосе ответила она. — Принц-полукровка, серьёзно? Кто-то достаточно сообразительный незаконно присвоил себе титул, нарушив многовековые монархические традиции и прибавил с нему «полукровка». Что, как мне кажется, было обозлённостью и неохотным принятием того факта, что эти чистокровные пуристы никогда не признают его достойным. Этот так называемый принц был циничен и абсолютно несчастен, ничего удивительного, что он нашёл для себя интересными Тёмные искусства. Рон неаккуратно прихлебнул тыквенный сок и тыльной стороной ладони вытер губы. — Ага, но слушай, Гарри и так уже достаточно травмирован утренней кровавой ванной, так что не надо ему сильно мораль читать, когда он скажет, что у него отработки со Снейпом до конца семестра. Знаю, ты очень увлечена этими дополнительными уроками… ну чему ты там его учила про смотреть в глаза, концентрироваться, и после вечными жалобами Гарри на головную боль?.. Гермиона запустила скомканной салфеткой ему в лоб. — Легилименции, Рональд. Ты прекрасно знаешь, что я его учила легилименции. И… Гарри необходимы эти уроки, он больше должен стараться, чтобы научиться. И это тебе тоже хорошо известно. Он разломил пышную ароматную булочку пополам. — Аха, — невнятно проговорил он с полным ртом. — И Гарри уверен, что Малфой что-то замышляет. Может, лучше сначала разобраться с его навязчивым преследованием Малфоя, а уже потом заниматься медитациями? Гермиона нахмурилась и взяла с тарелки профитроль с заварным кремом: воздушный, мягкий, посыпанный сверху сахарной пудрой. — Малфой абсолютно безвреден. Она откусила кусочек. Корочка захрустела под её зубами, осыпаясь румяным дождём крошек на тарелку.

***

Гермиона просто смотрела, пока Драко Малфой вёл отряд Пожирателей Смерти вверх по скользким ступенькам Астрономической башки. Гермиона просто смотрела, когда Драко вскинул свою палочку — десять дюймов, боярышник и волос единорога, она проверяла, проверяла все записи о волшебных палочках, — а Дамблдор с добротой и грустью, с понимаем улыбнулся, обезоруженный простым заклинанием. Гермиона просто смотрела, как профессор Снейп пробивался сквозь толпу Пожирателей. Его и так болезненного вида лицо исказилось в гримасе то ли ненависти, то ли боли, то ли любой другой эмоции, которые Гермиона даже не бралась интерпретировать сейчас. Гермиона просто смотрела из-под Мантии-невидимки, как Драко Малфоя достаточно грубо оттолкнули в сторону — он их впустил и больше не был нужен. Гермиона просто смотрела, как Снейп произнёс… и всё вокруг озарило потустороннее ядовито-зелёное сияние проклятия… Гермиона ахнула, застывшая и бессильная помочь, когда тело Дамблдора соскользнуло за выступ и полетело вниз. Воскрешающий камень оттягивал карман её кардигана.