Во всеоружии

7:55

Выручай-комната вся была объята огнём. Гермиона потеряла Гарри из виду, а в последний раз, когда видела, его очки были в копоти и саже, но стёкла отражали алые с рыжим всполохи ослепляюще-яркого пламени вокруг. Гарри в тот момент бросился к Драко Малфою, отчаянно пытаясь призвать метлу. Гермионе было страшно, она закашлялась, пытаясь хоть что-то разглядеть через пламя и клубы дыма. Рон куда-то пропал, от палочки остались только щепки. Рон ведь пошёл за Гарри, а Адское пламя отказывалось слушаться и подчиняться. Крэбб был мёртв, Гойл был мёртв, Гермиона чувствовала этот запах палёной плоти: отвратительно резкий и тошнотворный. Она задыхалась, а пламя всё никак не получалось остановить: тёмная магия её почти не слушалась, не то что… Она на ощупь нашла дневник Тома. Открыла его, лихорадочно пытаясь принять решение, взвесить все последствия, все за и против, пытаясь унять собственную паранойю, что, вероятно, он ей солгал, когда сказал: «Я могу снова стать человеком только при определённых условиях», — ведь это совсем, абсолютно не имело смысла. Гермиона мысленно отсчитывала миллисекунды, каждую крохотную частичку времени, слышала как Гарри где-то там кричал что-то Малфою, а потом упала балка. Горло забивал дым, мешая вдохнуть полной грудью, кислорода совсем не осталось. Они умрут тут, совсем как Крэбб и Гойл, их тела поглотит Адское пламя, превратит всё в пепел… так ли сейчас важна собственная безопасность? Так ли была важна её жизнь прямо сейчас?.. Она коснулась первой страницы. Она позволила эмоциям взять верх, отдаться этой отчаянной жажде, всему тому, что она обычно привычно сдерживала рядом с Томом Реддлом, она дала волю страху, боли, желанию… Она никогда ничего не хотела с такой силой. Она никогда не испытывала ничего столь сильного, столь неистового, столь глубоко в ней укоренившегося. Все остальные чувства теперь казались бледными и слабыми, совершенно мимолётными, детскими. Они казались ей просто капризами, эгоистичными желаниями, лёгкими побуждениями, которые она прекрасно могла контролировать и которыми могла управлять. Но это… это было совсем по-другому, оно рвалось на свободу, оттуда, где она давным давно всё это похоронила, оно рвалось из неё, не подвластное уже ничему. И Гермиона так отчаянно хотела, так хотела… хотя даже не была уверена, что сработает, что ей хватит магии, что желание достаточно сильное. И всё равно продолжала, непоколебимая в своём решении, желая только… Важные составляющие магии — это намерение и сила воли. Важные составляющие магии — это намерение и сила воли. Намерение и сила воли… Дневник начал вибрировать. Слабо, неясно, как лёгкое вводящее в замешательство сотрясение, словно предвестие, настоящее предупреждение о начале столкновения двух тектонических плит. Словно едва заметное подрагивание камней на скалистых выступах в преддверии землетрясения ужасающей силы. И Гермиона знала: после её погребет под собой всё это, остатки всего что она знала и во что верила, и от её привычной жизни… не останется ничего. И вряд ли она когда-либо оправится. Обложка ломается с треском, страницы рвутся и выпирают, невольно напоминая Гермионе открытый в крике рот, застывший, застрявший в этом миге. Как-то сам собой расплетается шов, шёлковая нить, подрагивая, аккуратно опускается на пол и сворачивается, словно змея у носка кроссовок… Гермиона только сильнее сжала обложку. Позолоченные буквы «Том Ярволо Реддл» мерцали в отсветах подбирающегося всё ближе и ближе пламени. Гермиона уже не могла различить даже силуэтов Рона, Гарри и Малфоя. Она хватала ртом обжигающе горячий воздух, важно было только её желание… Гермиона испуганно отшатнулась. И разжала пальцы, когда дневник вдруг стремительно нагрелся, обжигая ладони. Где-то там, за стеной огня, Гарри закричал от боли… Она вздрогнула и заморгала, пытаясь унять яростное жжение от непролитых слёз… Но её желание, её жажда, неистовая сила — никуда не делись, и всё, что она хотела…

8:20

На тыльной стороне ладони у Тома был ожог, кожа покраснела, покрылась пузырями, местами повреждена плоть. И Гермиона никак не могла понять, почему он сунул руку в огонь, ведь не из-за неё, не для неё, не ради неё… — Блондин не выжил, — достаточно резко и бесцеремонно обронил Том, отряхивая пепел и пыль с лацкана своего чёрного приталенного пиджака. Он пристально разглядывал Гарри, странно вопросительно наклонив голову. — Прошу прощения… мы знакомы? Я, разумеется, знаю Гермиону, но… Вопрос застал Гарри, на котором всё ещё дымилась клетчатая рубашка, врасплох, он выглядел до ужаса маленьким и хрупким. — Э… нет?.. — Гарри в замешательстве посмотрел на Гермиону. Она решительно шагнула вперёд, вставая между ними. И намеренно проигнорировала, как дрогнули губы Тома в намёке на усмешку. — У нас нет на это времени. Нужно убить змею, — отрезала Гермиона, стягивая волосы на затылке в небрежный пучок. — Том? Есть идеи, как это сделать? Ты же змееуст, ты мог бы приманить её как-нибудь к нам… насколько я знаю, змея сейчас в кабинете директора — профессору Снейпу поручили её охранять. Она не сказала, что хотела сперва, чтобы Гарри приманил змею. Том ведь не знал, что тот змееуст. Пока ещё. — И этого профессора Снейпа… тебе не жалко? — сухо уточнил Том. — «Не жалко»? Чёрт возьми, да кто ты такой?! — сорвался Рон. — Откуда ты вообще взялся?! Откуда ты знаешь Гермиону?! И откуда ты знал, как потушить чёртово Адское пламя? Том смерил Рона взглядом и наградил презрительной усмешкой. — Я Том Реддл, — холодно сообщил он, приподняв бровь. — И я бы с удовольствием рассказал, но, боюсь, Гермиона непреклонна в том, что мы немного торопимся… так что, возможно, как нибудь в другой раз. Словно почувствовав исходящую от Тома опасность, Рон замолчал. И между ними всеми повисла довольно угрюмая, раздражающая тишина, от которой по коже бежали мурашки и захотелось поежиться. — Вот и хорошо, — поставила Гермиона окончательную точку в их разговоре. Она закатала рукава у давно уже выцветшего бордового джемпера. — Идём тогда.

9:00

Они наткнулись на сестру Кэрроу в коридоре на восьмом этаже. И прежде чем та даже успела поднять палочку, Том наслал Империус. Рон подозрительно сощурился, но Гарри только выдохнул — Гермиона подозревала, что от облегчения, — и сгорбился. Магия Тома — тяжёлая, всепоглощающая — полностью окутала Кэрроу и не дала ни единого шанса на неповиновение, шанса ослушаться приказа проводить их к охраняющей кабинет директора горгулье. — Чёрт возьми! — пробормотал Рон, хмурясь. — Он… он чертовски хорош в этом, да? Гарри фыркнул. — Какая разница? Он за нас, что… несомненный плюс. И Гермиона ему верит, — он пожал плечами. — Знаешь, мне этого достаточно. Гермиона только стиснула зубы. Том ухмыльнулся, жестом предлагая Гарри надеть мантию-невидимку. — Вам двоим лучше подождать здесь, присмотреть за коридором, а то мало ли что. Мы с Гермионой справимся.

9:10

Северус Снейп был шпионом. Северус Снейп был героем. Северус Снейп умирал, и это была только её вина. — Я их подменил, Грейнджер, я подменил…

9:45

— Довольно впечатляющий волшебник, — заметил Том, заглядывая в пустые фиолетовые глаза змеи Волдеморта. — Столько лет лгать, ни разу не попасться… должно быть, он прекрасно владел Легилименцией. Гермиона понимала, что осталось недосказанным. Том был поражен, что кто-то превзошел его, обманул его, и теперь будет — о, она его хорошо знала, слишком хорошо, — разбирать каждый фрагмент воспоминаний, анализировать и препарировать технику Снейпа, его привычки и особенности. — Не говори Гарри, — тихо попросила она. — Не… надо. Да, Снейп делал всё это ради матери Гарри, и это… можно сказать, заденет за живое. Особенно после Дамблдора. Я бы предпочла, чтобы… он не отвлекался. Лучше рассказать ему потом. — Потом, это когда ты меня убьешь, да? Она подняла палочку Снейпа, едва заметно морщась от силы, прокатившей по ней волны магии, ощущения признания и единства… Гермиона помнила свою, восемь и три четверти дюймов, рябина, сердцевина из волоса Келпи. Она помнила, но теперь, когда она держала в руках эту, старая палочка казалась неправильной. Гермиона аккуратно обошла пенящуюся лужу вытекающего из раны на шеи змеи яда василиска. — Зачем мне тебя убивать? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Том не сдержал смешка. — Разве ты не пришла сюда, чтобы убить Волдеморта? Она сжала сильнее рукоять палочки Снейпа. И её магия ощущалась такой… родной. Гермиона так и не ответила.

10:00

— Он… он зол, Гермиона… так зол… — Гарри охнул и опустился на корточки, закрывая уши ладонями. — Черт… кажется, он знает, где мы… он… кажется, он идёт… Том рассматривал Гарри с пугающей задумчивостью на лице. — Ну конечно, — вдруг сказал он, повернулся к Гермионе и, наклонившись к самому уху, прошептал: — Они связаны. Умница, какая же ты умница… так вот зачем тебе был нужен Воскрешающий камень? Потому что сначала он должен умереть?.. Рон сверлил их обоих взглядом, сжав губы с такой силой, что они побелели. — Замолчи, — шикнула Гермиона на Тома и, оттащив его в сторону от Гарри и Рона, ткнула ему в грудь. — Говоришь так, словно не знал, что мне он был нужен для Гарри… зачем ты вообще спас Гарри тогда? Тебе это чем-то выгодно, но чем? Я думала, ты просто потушишь огонь, а не… — Всё просто. Ты мне теперь должна, — перебил Том Гермиону, не повышая голоса. — Ты гриффиндорка, Гермиона. Ты всегда играешь честно. И сейчас ты ощущаешь всем своим существом, что мне должна, не так ли? — МакГонагалл скоро будет тут, — тихо воскликнул Гарри, размахивая картой Мародеров. — Она за тем углом. Мы должны её предупредить… — Нет, — огрызнулась Гермиона. — Я скорее растеряна и удивлена, что ты пошёл на такой пугающе нехарактерный для себя риск только для того, чтобы я — возможно! — была тебе должна. Тебе же плевать на то, благодарна ли я тебе или нет. Так что давай, Том, выкладывай. Зачем? Том облизнул губы, обвёл кончиком языка зубы. Он так старательно изучал её, чтобы просто обхватить ладонями её лицо и мягко провел большими пальцами по нежной, тонкой коже под глазами. — Ты сама сказала, что любишь его, — озадаченно начал он. — Ты сказала, что он самый близкий тебе человек, что он тебе, как брат. И это ты… пошла на пугающе нехарактерный для себя риск, чтобы его спасти. — …за тип, Гарри? — донеслось до Гермионы ворчание Рона. — Ты понимаешь, о чём они вообще говорят? Он… почему он так к ней прикасается?.. — Ты спас его… потому что я его люблю? — с недоверием в голосе переспросила она. — Ты сейчас серьезно? Даже не думай, что я в это поверю! Том едва ощутимо коснулся губами её лба. И пробормотал, уткнувшись в её волосы: — Как я и сказал, Гермиона. Ты мне теперь должна. По спине пробежали мурашки. Гермиона вздохнула. — Ладно, — смирилась она. — Хорошо. Я теперь тебе должна.

11:30

МакГонагалл и Флитвик задействовали встроенную в Хогвартс защиту. Гарри до боли и побелевших костяшек сжимал в руке Воскрешающий камень. Рон посматривал на Тома с явным недоверием. Невилл Лонгботтом, Джинни Уизли и другие оставшиеся члены Ордена Феникса напряженно толпились в полуразрушенном холле с палочками наготове… Гермиона чувствовала оцепенение; она сжимала в правой руке странно успокаивающую палочку Снейпа. И всё это возвращало её мыслями к Дамблдору, Малфою и той чертовой ночи, на обзорной площадке Астрономической башни, когда всё пошло не так… и к Тому, Тому, принимающему её к себе, такому высокому, сильному, и в этот раз действительно настоящему Тому… — Ты же понимаешь… что он… Волдеморт… не должен меня видеть? — он наклонился к ней ближе. — Если хочешь — спрячься, — просто как ни в чём не бывало ответила она. — Но знай, я буду очень разочарована, если тебя убьют. Он выглядел не на шутку удивленным. — Почему? Гермиона усмехнулась. — А почему ты соврал о том, как тебя можно вытащить из дневника? Было заметно, что он изо всех сил пытался сдержать усмешку, в уголках его карих, глубоких настолько, что можно утонуть, глаз, появились морщинки, и Гермиона вдруг ошеломлённо осознала, насколько на самом деле важен этот момент, здесь и сейчас. — Он хочет Старшую палочку, — с необычайной нежностью сказал он ей. — Я хочу Старшую палочку. И могу руку дать на отсечение, что всё это… война, убийства… всё это только, только из-за палочки. Провальная, как показало время, затея. — Мост разрушен! — пропищал на весь холл магически усиленным голосом Флитвик. — Они здесь! — Значит, я твой второй шанс, — задумчиво произнесла Гермиона. Он посмотрел на неё сверху вниз. Снаружи донеслось гулкое эхо шагов. — Ты просто моя, — поправил Том. Гермиона покрепче сжала палочку Снейпа. — Просто хочу тебе напомнить. Если ты причинишь вред или убьешь того, кого я люблю, я тебя уничтожу, — небрежно сказала она. — Попытаешься предать меня или Гарри сегодня, и я превращу твою жизнь в ад, последние мгновения жизни этой версии тебя будут настолько невообразимо мучительны, что даже побег в чертоги разума тебя не спасёт, ничего не спасёт, будут только твои кровь, боль и страх. Ты меня понял? — Мы уже так давно сотрудничаем друг с другом, — заметил он. — И теперь ты опустилась до моего уровня. — Именно. Так что, надеюсь, мы друг друга поняли. С громким глухим ударом под весёлые возгласы Пожирателей двери холла разлетелись в щепки.

13:45

Она увидела, как Антонин Долохов с расцарапанным лицом вышел из коридора, ведущего к классу Чар. Его палочка была нацелена прямо Рону между лопаток… Гермиона не колебалась: — Авада Кедавра, — сорвалось с губ легко и просто. Совершенно не так, как она думала.

14:40

Беллатрикс Лестрейндж поймала её посреди пустого двора. — Ну-ка, ну-ка… разве это не противная грязнокровка? — проворковала Беллатрикс, вырвав из рук и отбросив в сторону палочку Гермионы. — Бедняжка совсем, совсем одна… что же мне с тобой сделать?.. Гермиона знала, что Тому нужно ещё несколько минут, но Гарри… Гарри был совсем один сейчас. — Знаешь, мне интересно, — Гермиона попыталась заехать локтём ей в живот, но промахнулась. — А садизм по наследству передается вместе с кровью? Потому что я видела твоих сестёр, и они кажутся совершенно нормальными… Беллатрикс дёрнула за волосы, портя наспех сделанную причёску, обнажая тонкое горло Гермионы с пульсирующими голубыми и лавандовыми венами, совершенно ничем не защищёнными и не прикрытыми… — Глупенькая маленькая грязнокровка… — Беллатрикс жеманно хихикала, доставая зловещий серебряный кинжал. Она медленно провела плашмя по коже на ключице Гермионы; прикосновения холодного лезвия были подобны удару током. — Я знаю, что это ты вломилась в моё хранилище!.. очень надеялась встретить тебя сегодня. Думаю, ты заслужила небольшое наказание… Она толкнула Гермиону на землю. — Я использовала оборотное зелье, — с насмешкой произнесла Гермиона и вдруг замерла. Палочка Снейпа лежала всего в каких-то нескольких футах от неё. Нужно было просто потянуть время, всего лишь… — Каково тебе, Беллатрикс? Грязнокровка натянула на себя твою кожу, касалась того, что принадлежит тебе… Беллатрикс опустилась на колени рядом с ней, трепеща ноздрями от ярости. В лучах солнца блеснуло лезвие кинжала. — Кричи, сколько хочешь, паршивая грязнокровка! — буквально выплюнула она, схватив левую руку Гермионы. — Будет больно. Беллатрикс прижала лезвие к внутренней стороне её предплечья и нажала. Боль была невыносима. И Гермиона всё кричала и кричала, и кричала… пока в голове пронеслась безумная мысль, что, должно быть, кинжал проклят, что каким-то образом он впитал в себя самую наитемнейшую магию. Даже в страшном сне она не смогла бы вообразить такую боль, это было за пределами её понимания, за пределами всего вообще. И она должна, ей нужно это прекратить, остановить прямо… она изо всех сил, царапая покрытые мхом камни ногтями, потянулась к палочке, пока не коснулась мизинца рукояти и… есть! Она могла, она могла всё это прекратить, остановить пытку… — Диффиндо! — сумела наконец выкрикнуть Гермиона. Она резко подалась в сторону, перекатилась и оглянулась. Платье Беллатрикс стало медленно пропитываться кровью. — Да как ты смеешь! — тут же взорвалась Беллатрикс. — Противная, мерзкая, отвратительная грязнокровка… — Гермиона? Гермиона! — донёсся крик Тома. Гермиона наставила палочку Снейпа прямо на сердце Беллатрикс. — Шевельнёшься — и ты труп, — предупредила она. Том ворвался во двор. И сразу зацепился взглядом за медленно стекающую вниз по предплечью Гермионы кровь. И словно по щелчку пальцев в его взгляде появился арктический холод, а в выражении лица — тщательно сдерживаемая жажда убийства. Том медленно, нарочито неторопливо двинулся к Беллатрикс. И Беллатрикс его узнала. — Как… — хрипло взвизгнула она. Беллатрикс выглядела изможденной, в какой-то момент лиф платья порвался, обнажая самый верх корсета цвета слоновой кости. — Выглядишь не очень, — обронил Том, взмахом палочки запечатав рот Беллатрикс. Гермиона не сдержала дрожь, настолько его ярость была ощутима. — Ты в порядке? — не терпящим возражений тоном продолжил Том. — Знаешь, это был крайне неприятный сюрприз… услышать твой крик. Гермиона поднялась с земли, оглянулась на полуразрушенную колонну в греческом стиле. — Ничего, жить буду. Гарри сейчас в лесу, — она сглотнула, потёрла порез на руке. На коже линии порезов складывались в кривоватую букву «Г». Скорее всего останется шрам. — Мы… я должна… давай ты побыстрее с этим покончишь? Там Нарцисса Малфой, и смерть Драко она воспримет плохо. Том трансфигурировал видавшую виды плиту из песчаника в точно такой же кинжал, как тот, которым Беллатрикс пытала Гермиону. — Не имею ни малейшего понятия и знать не хочу, кто такой Драко. Но мне нужна всего минута, — равнодушно ответил он. Он махнул в сторону Беллатрикс лезвием. — С ней только разберусь.

15:05

Увидев Волдеморта на поляне, Том споткнулся о корень дерева. — Так это… я? — прошептал он, скривившись от разочарования. — Серьёзно? Это… Волдеморт? Гермиона пригнулась и, скорчившись, спряталась за огромным гниющим бревном. Красные муравьи стройным рядом маршировали по отслаивающейся серой коре. — Тише, — прошептала она, стискивая рукоять палочки Снейпа в пальцах. — Мне нужно слышать, о чём они говорят. Справишься со своим кризисом идентичности после, когда победим. — Как очаровательно, — протянул Том. — Правда. Он щелчком отправляет в полёт в непроглядную темноту леса небольшого, но массивного жука с изумрудно-зелёным переливающимся панцирем.

15:20

— Ты убил одного из самых верных моих слуг, — с притворной жалостью сказал Волдеморт. Гермиона проигнорировала ответ Гарри. Это было совершенно не важно. —… видите ли, он владел Старшей палочкой, — продолжил Волдеморт. — Мой дорогой, ныне покойный Северус забрал её у старика, вашего директора. А я, в свою очередь, забрал её у него. Тебе не победить меня, Гарри Поттер. Все твои усилия тщетны. «Я их подменил, Грейнджер, я подменил…» — …что случилось с мальчишкой Малфоем? — всё же уточнил Волдеморт. «Блондин не выжил». Она помнила, как Драко поднял палочку — десять дюймов, боярышник, сердцевина из волоса единорога — чтобы лишить Дамблдора… «Я их подменил, Грейнджер, я подменил…» «Блондин не выжил». Душераздирающий вопль Нарциссы Малфой разнёсся над поляной. Палочка Снейпа в руке Гермионы была легка как никогда.

15:30

Волдеморт убил Гарри. Гермиона до боли сжала ладонь Тома. Ей оставалось только ждать. Ждать, что будет дальше. Нарцисса Малфой жалобно всхлипнула, проверяя, жив ли Гарри. Распахнула глаза. — Ну же, Гарри, — пробормотала Гермиона, нервно кусая губы, — пожалуйста. — Повелитель… — торопливо начала Нарцисса. А потом всё смешалось. — Ступефай! — Том выскочил на полянку как раз тогда, когда Гарри начал приходить в себя. Волдеморт обернулся в замешательстве. — Какого… И тут он увидел Тома. Его и без того бледное лицо стало пепельным по цвету. — Авада Кедавра! — выкрикнул Гарри.

***

Волдеморт был мёртв. Гарри — жив. Воскрешающий камень сработал как надо. Палочка Волдеморта, как обнаружил Том, была десять дюймов в длину, боярышник с волосом единорога. Она не была Старшей палочкой. — У Дамблдора её никогда и не было, — легко солгала Гермиона, вспоминая сгоревшую Выручай-комнату. — И если палочка в самом деле была у Гриндельвальда, то, значит… осталась где-то на материке. Том кивнул. — Я просто обязан её найти. — Пока они бродили по оставшимся от Хогвартса руинам, он собственнически обнимал её за талию. — Магические артефакты, подобные ей… бесценны. Гермиона невнятно что-то пробормотала. А спустя мгновение ответила: — Наверное, не стоит оставлять тебя одного. Кто знает, что ты натворишь. Он разразился лающим смехом. — Я точно не опаснее тебя, Гермиона… рискну предположить, что мне тоже не стоит оставлять тебя одну. Она помедлила с ответом… А потом мрачно усмехнулась. — Вот именно.