Глазами полными надежды

Днем и ночью Хината агитировал Комаэду на подготовку к музыкальному конкурсу. Парень очень сильно загорелся этой идеей, потому что знал насколько же сильно Нагито нравится музыка. И также он знал, что где-то глубоко внутри этого подростка сидит тот маленький беловолосый мальчик, который хочет, чтобы его творчество услышали. И пусть это будут уже не родители, но внимание к тому, что он делает было нужно. Ему даже удалось заразить Чиаки, которая теперь также частенько заглядывала в дом счастливчика. По большей части, причиной тому была коллекция видеоигр, найденная у Нагито на чердаке. Но нужно было отдать должное — Нанами действительно поддерживала мальчишек и очень многим помогала. Ей не составило труда договориться с девушками, которые отвечали за музыку в их школе, чтобы те помогли с аранжировкой и бэк-вокалом. Всеми было принято общее решение о том, что начинать Нагито будет с фортепиано, как сыграл когда-то для Хаджиме. Хотя сам счастливчик долго спорил о том, что песня написана им для другого инструмента и должна иметь другое звучание, в конце концов сдался, признавая, что так песня звучит более особенно. И несмотря на это, Комаэда все равно не чувствовал себя уверенно, сомневался в себе, но понимал, что уже не может дать заднюю. Не тогда, когда столько людей помогают ему в осуществлении его мечты, а тем более, он не мог подвести именно Хаджиме. Они слишком сблизились и ему совсем не хотелось этого портить. День, на который был назначен музыкальный конкурс стремительно приближался, мешки под глазами Хаджиме росли с геометрической прогрессией, а дрожь в руках Нагито усилилась до неприличия. Даже Нанами отложила свои любимые игры и ходила туда сюда, в нервном ожидании, накручивая прядь волос на палец. Девушка была уверена в том, что ее друг справится, но иногда уверенность не помогала справиться с охватившим мандражом. У них были сутки. Именно тогда Хината объявил, что сегодня они весь день будут отдыхать. Но на деле ничего не вышло. Каждый из них был не способен сосредоточиться на чем-то другом. В конце концов они снова вернулись к прогону песни, чтобы уже полностью знать, что у них будет. И неожиданно Хаджиме почувствовал спокойствие в день самого конкурса. У Комаэды все получится. Он верит в него. А иначе просто быть не может. Он осмотрел сцену из-за кулис, где ему предстояло стоять в качестве поддержки друга. Зал потихоньку заполнялся учениками академии, а шумиха тут, за сценой все никак не утихала. Люди вокруг бегали, суетились, кричали друг на друга, кого-то даже охватила истерика. Но времени становилось все меньше и теперь уже поздно было что-то менять. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы действовали на нервы и морально изматывали. Оставалось около десяти минут до выхода на сцену, а дрожь была не только в руках, но и в голосе. Он хотел быть услышанным, но страх все равно сковал тонкое бледное тело, не давая даже шанса. — Ты идешь? — Д-да, Х-Хината-к-кун… — Эй, — он схватил его за руку, немного поглаживая костяшки парня большим пальцем. — Все будет хорошо. Ты же уже столько раз делал это. Все получится и я буду стоять в нескольких метрах от тебя. И Чиаки в зале будет поддерживать тебя. Все получится, вот увидишь. — Спасибо, Хината-кун — Комаэда улыбнулся, чувствуя себя лишь немного лучше. — Нагито-чан! — Ибуки появилась словно из воздуха. — Твой выход! Парень нервно вздохнул, закрепил микрофон на одежде и вышел на сцену, подходя к привычному музыкальному инструменту. Немного застыл в нерешительности, словно все еще не до конца уверенный, но все-таки двинулся ближе, сел и открыл крышку. — I wish I meet the biggest hope, glistens that other which. I want to see a desire, glistens than anyone else. I love, and want to understand him more than anyone else … more, more than anyone else… — девушки из бэк-вокала начали свою партию без музыкального сопровождения. Ничего сложного. Он ведь уже правда играл столько раз. Что сложного представить, что он у себя дома вновь играет для Хаджиме? Но некоторый шум толпы и свет прожектора мешали представить уютную домашнюю картину. Он сфальшивил первую ноту, сразу это понимая и переставая играть. Как он мог подумать о том, что такое ничтожество как он может действительно соревноваться с кучей талантливых ребят? — Дай микрофон! Живо! — Хината, видящий всю патовость ситуации не придумал ничего лучше. — Ээ? Что вы задумали, Хината-сэнпай? — Чихиро Фуджисаки — был младше на класс и отвечал за технику на конкурсе. — Просто дай микрофон, пожалуйста. — Ладно, хорошо, эм, посмотрим… Кажется вот этот вам подойдет… Парень схватил устройство, отмечая, что Чихиро неплохо определил на глаз именно тот микрофон, который был ему нужен. Не слишком тихий, не слишком громкий, но который вместе с тем правильно сочетался со звучанием того, который был у Нагито. — Heibon de taikutsu de tsumaranai mono nante… iranai. Doku ni mo kusuri ni mo narienai kotoba ni nan no imi ga aru no ka Хаджиме даже не задумываясь о том, как он звучит, просто вышел туда, на сцену, к Комаэде, чтобы тот действительно почувствовал, что не один. Страх сцены можно преодолеть и он поможет ему в этом. Как только Нагито услышал знакомый и родной голос, то почувствовал, что оковы страха постепенно растворяются и он начал играть. Они продолжили петь вместе, даже не придавая значения тому как восхитительно звучат их голоса вместе. Когда партия для фортепиано закончилась и сама музыка стала куда более мелодичной, они оба вышли в середину сцены, не отрывая взгляда друг от друга, потому что в этот момент не было ничего важнее их двоих и песни, что звучала между их сердцами. «Если потребуется я подарю тебе самую большую надежду, звезды и луну, Комаэда.»