Суть души

Известие о гибели старшего брата от ворона, будто стрелой пронзило голову, отравляя тягучим и жгучим ядом горя юное сердце младшего брата Сенджуро. Сколько младший Ренгоку прорыдал, содрогаясь во всхлипах и крича от отчаяния, неизвестно. Поток слёз не прекращался долгое время, а душа разрывалась на части от безысходности произошедшего. Только вопрос «Почему он?» тяжело звенел в голове, словно медный колокол. Глаза мальчика сильно болели и покраснели от долгого оплакивания. Сенджуро не хотел никого сейчас видеть, сидя на террасе своего дома, глядя в пустоту. Дождь, не прекращая свою тиранию, поливал обильно водой сад. Шинджуро чуть не прихватило сердце от известия. Дойдя до дверей, перебирая негнущимися ногами, он сразу же закрылся от мира всего в своей комнате, в том числе и от своего младшего сына, не в силах видеть его слёзы, сам роняя их на футон, содрогаясь всем телом. — Кёджуро…мальчик мой, сынок… — Голос дрожал, руки не слушались мужчину. Шинджуро готов был рвать волосы на своей голове, лишь бы выкинуть эту трагичную новость из головы, забыть её и начать этот день с чистого листа. Как же невыносимо больно становится, когда осознаешь, что ещё один дорогой тебе человек ушёл из этой бренной жизни. Сенджуро вздрогнул, когда теплая и тяжелая рука легла на его плечо. Светлая голова повернулась, увидев поникший вид отца. — Сенджуро… — Глава семейства присел рядом с сыном, крепко прижав к себе, гладя по голове. Сенджуро ничего не ответил. Солёные слезы вновь заполонили взор, утыкаясь лицом в юкату отца, мальчик обнял его фигуру. Тепло от тела расплескалось в душе Сенджуро, словно волны морские на песчаном берегу. Юноша стискивал ткань одежды, рыдая навздрыв… Прошла неделя с известия. Тёплая майская погода гладила только-только проснувшиеся лепестки красной цуцудзи*. Солнце пальцами — лучами ласково проходило по ещё холодной земле в небольшом саду поместья Ренгоку. Сенджуро проснулся раньше обычного. Сегодня он будет тренироваться, оттачивать дальше навык своего фехтования. Кто бы ни говорил, но он продолжит дело отца, вернее старшего брата, с гордостью неся нелёгкое бремя охотника — истребителя. Катану, что ему недавно, месяца четыре назад принес кузнец, впервые окрасилась в ярко — оранжевый цвет. Радости младшего Ренгоку не было предела, казалось, мальчик готов был от счастья прыгать до потолка. Тогда Кёджуро не верил своим глазам, но верил в брата и знал, что тот сможет достичь небывалых высот. Познать вехи этого ремесла и стать настоящим мечником. Улыбка старшего брата была самой тёплой и любящей из всех, какой-либо он одаривал своего младшего. Сенджуро с тоской теперь вспоминает былые дни и ту самую улыбку на лице вечно оптимистичного Кёджуро. Глухой стук в дверь раздался за спиной. Сенджуро только собрал в высокий хвост свои волосы цвета пшеницы, негромко, но отчётливо произнеся: — Войдите. Шинджуро вошел довольно тихо, даже осторожно, закрывая за собой дверь. Руки последнего были сложены перед собой, а грустный взгляд упёрся в спину младшего сына, глядя на надпись формы: Истребление. — Ты никуда не пойдёшь, Сенджуро. — Произнёс отец довольно резко. — И ты больше не будешь заниматься этим неблагодарным делом. — Что? — Робко спросил Сенджуро, боясь повернуться к отцу лицом. Он не хотел видеть эту гримасу отчаяния и некого презрения. Отец и четыре месяца назад был не рад тому, что Сенджуро смог хоть немного, но овладеть навыками фехтования, тренируясь в поте лица. Он хотел быть рядом с братом всегда, помогать ему. — Ты всё слышал. Ты никуда не пойдёшь, а катану твою я уже спрятал. Передам Тенгену, что ты болен. Нечего тебе этим заниматься. Не выйдет у тебя что — то путного, как бы ты не старался. Не твоё это. — Речь отца поражала с каждым выговоренным им словом. Как?! Как он никуда не пойдёт?! Что это ещё за новость? — Отец, я не могу бросить это занятие. Это будет сродни предательством по отношению к Кёджуро. — А то, что ты идёшь на верную смерть — не предательство по отношению ко мне?! — Повысил тон Шинджуро, подходя вплотную к сыну. — Отец, я знаю ваше беспокойство, но поймите, я не смогу бросить начатое. — Сможешь. — Отчеканил Ренгоку старший. — Ещё как сможешь! Сенджуро, посмотри мне в глаза, живо. — Руки вцепились в плечи юного охотника. Сенджуро поднял тяжелый взгляд на мужчину. Юноша вздрогнул, глядя на бешеное пламя в глазах отца вперемешку с неподдельным страхом за своего родного сына и отчаяния. — Я не могу так поступить! Я обязан отомстить! Отомстить за смерть Кёджуро! Он бы не хотел, чтобы его смерть была напрасной! — Сенджуро сорвался на крик. Он не хотел повышать голос на собственного отца, но такая несправедливость не коим образом не могла оставить равнодушным парня. — Его смерть будет напрасной, если ты ринешься в бой и умрёшь! Включи свою башку, Сенджуро. Кёджуро бы точно не хотел, чтобы ты пошел на свою погибель! Сенджуро… Умоляю тебя… — Губы мужчины задрожали. Сенджуро не мог видеть в таком виде отца. Это ранило и без того истерзанное сердце от утраты. — Я не переживу ещё одной смерти. Я не смогу жить дальше, если и мой младший сын умрёт… Мальчик покачал головой. Нет, он был твёрдо намерен закончить начатое и найти демона, отомстить. Хоть Сенджуро и неконфликтный по природе своей человек, он мягкосердечен, даже чересчур робок, но беря катану в руки, надевая хаори брата, что чудом было оставлено на поле боя и заботливо спасено Танджиро, Сенджуро представал другим человеком с непоколебимой волей и сталью в светлых глазах. Младший хотел отомстить. Он и сейчас хочет снести голову демону, что оборвал жизнь дорогому ему человеку. Он сделает это, несмотря на упреки отца и его желание огородить от косы старухи — смерти своего сына. Сделает это… Сенджуро мягко погладил по руке отца, убирая её со своего плеча. Юноша, уже в дверях своей комнаты, смотрел на мужчину, не находя слов. Да и не нужны они были. Шинджуро понял, что упертостью Сенджуро не уступает ни ему самому, ни Кёджуро. Катана покоилась в гостиной возле столика. В планах Шинджуро не собирался прятать меч своего сына, думая, что словами он переубедит его бросить тренировку хотя бы сегодня. Бросить вообще тренировки. Безрезультатно. Сенджуро мигом подхватил оружие против демонов, вставляя в ножны. Затем быстро проверив в кармане одну важную вещь, убедившись в её сохранности и нахождение её там, отправился в путь. Напоследок, Сенджуро обернулся, встретившись со взглядом отца, что так и молил остаться здесь, дома, в безопасности… Навестить Танджиро после тренировки показалось Сенджуро весьма неплохой идеей. К тому же, Камадо шел на поправку довольно быстро, поэтому и поговорить о делах насущных весьма заманчиво звучало. К счастью младшего Ренгоку,Танджиро оказался в палате один. Иноске с Зеницу получили не столь серьезные травмы, поэтому предпочитали сейчас прохлаждаться в тенях цветущего сада поместья. Всё же жаркое весеннее солнце давало о себе знать в разгар белого дня. — О, Сенджуро, ты пришел! Как ты? — Парень подскочил с кровати, крепко обнимая младшего Ренгоку. — Я так скучал по тебе… — Пробормотал обладатель карточных серег, уткнувшись в плечо. — Эй, тебе же нельзя так резко подрываться! Танджиро, береги себя, пожалуйста. — Ренгоку усадил парня на кровать, садясь рядом с ним. —На самом деле… — начал неуверенно Сенджуро, — я пришел тебе кое-что передать. Надеюсь, тебе это поможет. –Рука младшего брата потянулась к карману, извлекая сложенную бумажку вчетверо. Танджиро перестал улыбаться. Камадо по запаху понял, что письмо написано рукой Ренгоку-сана. Сердце защемило вновь. — Это… Это от Ренгоку — сана? Верно? Он мне что-то хотел сказать? Сенджуро коротко кивнул. Хаори, что было на нем сейчас, заставляло невольно сжиматься душу Танджиро, а глаза стояли на мокром месте от увиденного. Сенджуро ещё сам не отошел от горя, смотря на лицо Танджиро, самому не сдерживая слёз. Слишком сильный удар по их семье пришелся. Бумага зашуршала, когда Танджиро принялся разворачивать письмо дрожащими пальцами. Сенджуро вздрогнул, глядя на иероглифы, что так аккуратно и старательно были выведены рукой его брата. Хотя, он несколько дней назад нашёл это письмо, перебирая старые вещи из комода, и, дабы хоть как-то ещё раз «повидаться» с братом, ощутить его присутствие, он не сдержался и прочел его. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Он не ожидал такого от своего брата, но был искренне счастлив тому, о чем писал Кёджуро… Вновь по щеке потекла слеза, раздражая кожу. Танджиро затаил дыхание, переводя взгляд алых глаз то с письма, то на брата Ренгоку. — Ну же, Танджиро, читай. — Подтолкнул к действию Ренгоку младший, усевшись вплотную, приобнимая за плечи. Танджиро был не против. «Дорогой мой Танджиро Камадо. Я несказанно рад нашему знакомству. Я не имею понятия, веришь ли ты в судьбу, карму или что-то в этом роде, но знай одно — ты тот, кто одолеет Музана. Я в это верю всеми фибрами своей души. Мальчик мой, тогда на суде Столпов, увидев тебя и твой взгляд, наполненный страхом и отчаянием спасти от злого рока свою сестру, я осознал, что это взгляд человека, что пойдет в огонь и воду, но будет до последней капли крови оберегать своего родного и единственного, к сожалению, человека. Даже если он и стал демоном. Тогда на суде мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я был за то, что бы твоей сестре отсекли голову, ибо так гласит устав. Как же меня это раздражать начало позже. Неимоверно злило то, что я настаивал на казни, настаивал на том, чтобы причинить тебе ещё больше боли, мой мальчик. Я беру свои слова назад. Мне жутко стыдно за то, что я говорил столь ужасные вещи…» Глаза Танджиро судорожно пробегали по строчкам письма, не веря в написанное. Неужели Ренгоку-сан кается? Танджиро нервно сглотнул, еле сдерживая поток эмоций, что сейчас его переполняло. Он продолжил читать, сжимая края листа: «… В моем доме есть свитки с дыханием пламени. Возможно, ты найдешь что-то полезное в них. Я краем уха слышал, что ты на горе Натагумо использовал Танец Бога Огня. Честно сказать, я не слышал о таком, но думаю, свет на эту тайну прольют записи моего отца. И, теперь то, что прочтут твои заботливые глаза сейчас, могут повергнуть тебя в некий шок. Даже оттолкнуть. За все эти три месяца, что ты был в поместье, восстанавливался и тренировался, я наблюдал за тобой. Смотрел, как ты морально и физически растешь над собой. Меня это вдохновляло! А ещё, наблюдая за тем, как ты пожинаешь свои плоды упорных трудов, я не заметил, что начинают цвести ныне незнакомые мне чувства к тебе. Они расцветали с каждым днем всё сильнее и пестрее, окрашивая мою жизнь не только в бесконечное лицезрение кровавых битв с демонами, но в кое — что поистине удивительное. Я понял, что это любовь, Танджиро. Моя любовь к тебе была нечто сакральным и я скрыл сие чувство в глубинах своей мрачной души. Я не смел это показывать никому. Любовь мужчины к юноше немыслима, как я раньше думал, пока сам же не столкнулся лицом с этим роком. Танджиро, будучи очень смелым человеком в битвах с нечистью, выигрывая и очищая этот мир от злобы демонов, я оказался полным трусом в борьбе с чувствами. Я убежал с поля боя, так и не признавшись тебе. Я хотел тебе это письмо передать, чтобы ты всё прочел, осознал и, возможно, отверг бы меня. Но я надеюсь, что ты дальше будешь со мной продолжать общение и, если наши чувства окажутся не взаимными, разойдутся как в море корабли, знай, у меня камень с души спадёт, если ты просто прочтешь письмо. Я люблю тебя, Танджиро. Береги себя и сделай сестру человеком. Выполни свой долг Кёджуро Ренгоку.» — Р…Ренгоку-сан… Ренгоку-сан! — Камадо стирал ладонью скатывавшиеся по пухлым щекам слёзы, откровенно рыдая. Танджиро, не веря прочитанному, пробежался по тексту ещё раз. Нет, Ренгоку-сан не может его, глупого мальчишку, полюбить… К щекам прилила кровь, пунцовый румянец окрасил их. Слёзы радости не прекращали лить, смачивая рисовую бумагу, оставляя кляксы от разводов чернил. Танджиро обнял Сенджуро как можно крепче, истеря в плечо друга. Душа ещё больше разрывалась на части от прочтенного и Камадо понял, что потерял самого лучшего человека на свете…