Уроки английского

Джин сделал затяжку, его легкие в момент потяжелели, и он прокашлялся. Хосок молча смотрел вдаль, насколько позволяли многоэтажки, закрывающие вид с балкона, обещанный риелтором. Никаких подколок и смешков, только немое сочувствие во взгляде. Вторая пошла чуть легче, но улучшение морального состояния за ней не последовало. Стало только хуже, потому что появись привычка курить в каждой стрессовой ситуации, Джин отбросит коньки от гангрены какой-нибудь уже через пару лет. Ну, или от рака яичек. -Как ты к этому пришёл? – Поворачивается Хосок и поправляет растрепанные сожжённые краской волосы. Только недавно он вернул себе свой натуральный тёмный коричневый и теперь, чтобы восстановить потери, каждый вечер делает маску. И сейчас наверняка собирался, потому что волосы ещё влажные. -К тому, что курю или к тому, что признал, что я би? -А ты признал? -Нет. – Честно признаётся Джин. – Я четыре раза в воскресенье прошёл тест, он говорит, что я бисексуал. Ну это те, которые и по мальчикам, и… -По девочкам, я знаю. – Заканчивает Хосок. – Ты просто прошёл тест и теперь мучаешь себя мыслью о том, что четыре раза тебе выпало «би»? Ты же юрист, ты должен понимать, что такая фигня – наебалово сплошное. Надеюсь, ты не заплатил за эти тесты. -Не в этом дело. Я не от нечего делать их пройти решил. В пятницу я возбудился из-за Намджуна. Нет, стоп! – Предвещая Хосоковское «ААА, ТАК И ЗНАЛ!», Джин затыкает ему рот, едва не ткнув пальцем в губу. – Когда мы ехали, я вообразил себе с ним секс. Ну знаешь, в духе «а что если бы». Я не хотел думать об этом всерьёз, я просто… - Джин тушит бычок о металлические перила, - понял, что мне приятно думать о нём в таком ключе. -Хм, - Хосок потёр подбородок, - а что, если ты просто устал? Всё же пятница была, мы после пьянки, да ещё и давление на работе. Тебе нужна была эмоциональная разгрузка, вот твой разум и решил в минутку покоя пофантазировать. Ну и при таком стрессе эрекции не избежать! -Я дрочил на него в субботу. -Бля. Хосок потерял дар речи и снова отвернулся в сторону дома напротив. Джин сам удивился, что так честно сказал об этом. Дрочка – не табуированная тема, обсудить то, что естественно – не стыдно. Стыдно для Джина признавать, что он дрочил на парня, который не только младше, но и по совместительству является учителем и приятелем твоего лучшего друга. Да и как теперь в глаза смотреть Намджуну? В последний раз в такой ситуации Джин нёс хуету, «я тебя держу» - определённо не последняя сказанная им ересь. -Ты стыдишься этого? – Хосок вытащил из пачки сигарету. Ему определённо сейчас было не легче собрать все части паззла по имени «Джиновская сексуальная ориентация» воедино. -Да. Как мне теперь пред Богом колено склонять? -Ты атеист. И не неси чушь, в самоудовлетворении нет ничего постыдного и даже грешного. Да, пусть парень, да, пусть для нас с тобой это непривычно, но это нормально! И ты сам это понимаешь! Или ты гомофоб? -Как можно быть би и гомофобом одновременно? -Хочешь сказать, себя ты сейчас не ненавидишь? - Щурится в темноте Хосок, пытаясь разглядеть выражение лица Джина. Джин молчит и обдумывает вопрос. Да, пожалуй, он себя ненавидит. За то, что подрочил на Намджуна, за то, что фантазировал о нём в машине, за то, что скупился на обычного репетитора, за то, что не завёл себе девушку, за то, что не учил в школе английский, в конце концов! Ещё труднее было думать о реакции родителей. Что будет, если они вдруг узнают? Они перестанут признавать в Джине своего сына. Справедливые, строгие, состоятельные, но очень консервативные родители. Мама точно в больницу тогда с сердцем попадёт. А папа? А папа бы заставил Джина поменять фамилию. И всё равно, что в Корее Кимов тысячи и миллионы, Сокджинов отец не хотел, чтобы хоть один из них был геем. Намджун носит такую же фамилию. А что, если он тоже? -Ты точно уверен, что ты би? – Повторяет Хосок свой вопрос. – Не была ли это твоя минутная слабость? -Я не знаю. Я никогда не думал о других парнях, только о нём. -Может, тебе стоит поговорить с ним? -Ты мне смертный приговор хочешь подписать? -Тогда что пустословить на кофейной гуще, поговори с Юнги! – Просиял Хосок, окрылённой своей идеей. -А что мне ваш Юнги? -Он знает Намджуна давно. Уверен, что и об ориентации его наслышан. -А что мне его ориентация-то? – Недоумевает Джин. -А что, а что! – Возмущается Хосок безучастию собеседника. - А не думал, что стоит попробовать? Аппетит приходит во время еды. -Попробовать что? Сказать Намджуну «у меня на тебя встал в машине, а в субботу я решил передёрнуть»? -Раз он тебе нравится, почему бы не попробовать сблизиться? -Он мне не нравится. – Отрезает Джин и возвращается к разглядыванию пустой детской площадки. -Тебя хуй поймешь! Не нравится – значит ты не гей! Либидо своё снизь, нормально всё будет! – Хосок почти кричит на Джина. Снизу проходит мамаша с ребёнком, задирая голова и пытаясь понять, из чьего рта льются такие помои. Она поторопилась закрыть своему чаду уши. Хосок вертел и чадо, и мамашу, и этот разговор. – У тебя когда последний раз секс был? -Хм, - Джину реально пришлось покопаться в памяти, чтобы ответить. – В универе ещё. -Ясно, поговори с Юнги… -… и займись с ним сексом? -Джин, блять, хорош моих друзей голубячить! – Удивлённо таращится Хосок. Первый раз за день Сокджин рассмеялся. Возможно, Хосок был прав. Полное отсутствие нормального секса и каких-либо любовных интрижек могло нехило так повлиять на психику молодого парня. Конечно, это было правдой ровно настолько же, сколько могло и оказаться простой отмазкой. Судя по восхищенным отзывам Хосока о Юнги, тот был не только знатоком Намджуновских кинков, но ещё и пианистом, рэпером, автором, алкоголиком, злобным карликом, сотрудником благотворительного фонда, свидетелем Иегова, Тибетским монахом и, что самое главное, хорошим психологом. Хотя про кинки тоже бы хотелось узнать поподробнее. Когда время уже было за полночь и дело шло ко сну, Джин немножко подуспокоился. Хосок вышел из душа, замотанный в одно полотенце и от него сильно несло Джиновским клубничным гелем для душа. В сочетании с противным одеколоном, который он тут оставил когда-то давно и регулярно пользовал, запашок вышел не очень. Однако Хосок утверждал, что именно так пахнет секс. -Стоит ли мне теперь одеваться менее распутно? – Лыбится Хосок, делая патчи на глаза перед зеркалом. -Ты меня не возбуждаешь. – Джин улыбается своей шуточке, не отвлекаясь от листания ленты в инстаграмме. -Жаль, а то могли бы подрочить друг другу. -В пизду иди. -Сам иди. Хотя, для тебя это больше неактуально. В Довольную рожу Хосока полетела подушка из-под головы Джина. Подъёб засчитан, 1:0, Чон Хосок. Шутка Джину понравилась, но снова напомнила об по-настоящему актуальной проблеме. Через минуту пролистывание одинаковых фото превратилось в машинальное действие рукой, когда сознание уже было где-то далеко за пределами ленты. Конкретнее, все мысли были сосредоточены на Намджуне. -Думаешь? – Хосок ложится рядом с Джином и зачем-то меряет ему температуру. Совсем как тогда, в пятницу, пытался сделать Джун. И вот, чем всё это обернулось. Но он не виноват, Джин бы и без их движа на заднем сиденье загонялся. Интересно, почему всё произошло так резко? А может, это началось не в машине, а ещё утром, когда Джин узнал, что они обнимались во сне? -Ты больше ничего не видел в пятницу утром? Мы просто обнимались? – Джин смотрит в потолок и мысленно придумывает все варианты ответа на свой же вопрос. -Я зашёл и увидел вас сплетёнными. Тогда ещё очень рано было, только светало, поэтому я решил вас не будить и снова прилечь. Окончательно проснулся я только минут за пять до вас. А ночью я спал и не мог ничего видеть. – Сознаётся Хосок. -То есть, ты не разбудил нас не потому что мы обнимались, а потому что было рано? -Ну да. Я не вижу в объятьях ничего особенного. Мы ведь тоже обнимаемся иногда! -Не сравнивай говно с повидлом. – Выдыхает Сокджин. – Может, зря я тебя во всё это втягиваю? -Не бубни, - отмахивается Хо, - у меня когда депрессия в конце первого курса была, ты мне что сказал? -«Ты, сука, чё скрывал, падла, я тебя щас как уебу, пошли к психологу, не захочешь – насильно отведу, понял? Чтоб больше не было такого, сразу выкладывай мне всё, а не мусоль свои проблемы сам, еблан.» -Слово в слово. Ты до этого никогда так не матерился, ха! – Самодовольно улыбается Хосок. – Если бы ты не помогал мне искать выход, я бы не справился один. У каждого бывают чёрные полосы и сомнения, и я тебя ни за что не оставлю одного на этом переплёте. – Он отодвигает чёлку Джина и целует его в лоб. – В среду поехали со мной к Юнги? -Почему ты так уверен, что он поможет мне? -Ну… - Задумчиво улыбается Хосок и игриво отводит взгляд. – Я обещал никому не говорить, но я как-то застал его в студии с одним парнем. И по секрету, мне кажется, родители из дома его выгнали именно потому что он гей. Так что он уж точно приспособился к жизни в этом несправедливом обществе. Джин пожал плечами. -А ты уверен, что он захочет мне помогать? Хосок пожал плечами. Они посмеялись. Уснули они одновременно. Прямо Филемон и Бавкида двадцать первого века.