Уроки английского

Вторник, по дороге домой. Джин стоит в пробке и уже десять минут написывает старшему брату в какао. Он жил с родителями и через него было удобно общаться со всей семьёй, потому что он не отчитывал на каждом шагу. Работает в ресторане в Сеуле, куда Джин нарочито никогда не заглядывает. Во-первых, домашняя кухня приелась ему за N-ное количество лет совместного проживания, во-вторых, водить туда было некого, а в-третьих, приготовить самому было куда дешевле. ДНК шеф-повара крутится где-то в крови. Сколько бы общего у них с братом ни было, он читает и не отвечает. Джин просто надеется, что сейчас смена, клиенты, ужины – занят. Иначе было бы обидно, что спустя столько времени тот ни на толику не заскучал. Хотя, чего тут говорить, Джин и сам писал, чтобы отвлечься. День на работе прошёл скучно. За обедом удалось сесть за один стол с Чонгуком и секретаршей Йерин. Симпатичная девушка, чуть младше Джина, высокого роста. Нечего больше о ней сказать. На протяжении всего перерыва она убалтывала таращегося в тарелку с салатом Чонгука, рассказывала об очередном скандале айдола. Джин присоединился к разговору, когда та начала обсуждать главного героя «Ночного рандеву». -Как по мне, он плоский неинтересный персонаж, с пофигистичными взглядами на жизнь! – Скрестив руки, резюмирует Джин. – Просто набрали красивый актёрский состав, а весь сюжет тащит на себе главная героиня. -Брось, - отмахивается Йерин и глотает кусок яблока, - тебе просто нравится главная героиня и ты ревнуешь её к Кихёну. К тому же, он ведь действительно красивый, этого достаточно. Джин ничего не ответил. Ему и самому хотелось бы верить, что главная героиня ему нравится. Энергичная, неуклюжая, остроумная – шаблон любого корейского детища. Конечно, она – не все, одиночка с альтернативным взглядом на ситуацию, моралистка. Такие герои не могут не симпатизировать. Всё, что ей не хватает – красивый фон, в виде паренька. Но главная героиня ему не нравится, потому что это не она такая хорошая, это остальные плохие. Если бы она была лучшей среди хороших – другое дело. За ней даже бы интереснее было наблюдать, если бы она была худшей среди хороших или лучшей среди худших. То есть, это какой? -Что хорошего в этих дорамах? – В очередной раз спросил Чонгук у Джина. Презирал он подобного рода развлечения и предпочитал скучным посиделкам у телика, каточку в Овервотч. -В том, что в них другая жизнь, не такая скучная, как у нас! – Отвечает Йерин, не давая слова Джину. Недовольный то ли ответом, то ли его содержанием, Чонгук презрительно одарил взглядом Йерин. Он не хотел знать, что она думает, он хотел выслушать мнение Джина. Он бы сказал тоже самое. Хотя у него и самого сейчас настоящая Санта-Барбара в жизни. Он прочитал, что значит сексуальная девиация и идентичность. Он прочитал это ещё в старшей школе, но никогда не придавал большого значения. Самое время перечитать? Джин откидывается на сиденье, устраивается поудобнее. Ждать ещё долго. В Сафари открыт «Частный доступ». Понятно, для чего. Спустя минуту Джин начинает читать научную работу современного американского сексолога. Спустя четыре минуты изучал психоанализ Зигмунда Фрейда. А потом написал Чонгук. NAGIBATORJK: хен NAGIBATORJK: как та дорама называется WWH: Ты же их терпеть не можешь) WWH: «Ночное рандеву». WWH: Этого года, ещё выходит. NAGIBATORJK: ужасное название NAGIBATORJK: спасибо NAGIBATORJK: хён NAGIBATORJK: а почему тебе не нравится главный герой WWH: потому что образ пустышки я вижу каждый день в зеркале. Джин погасил экран и наконец тронулся с места. Занятие с Намджуном проходило вполне спокойно. Джин старался не смотреть на его довольное смуглое лицо и ямочки, появляющиеся каждый раз, как тот видел верно вставленное в текст слово. -Ты отлично выполнил задание, хён! – Растягивается в улыбке Намджун и возвращает свекольную тетрадь обратно. – Пройдем сегодня вопросительные предложения и новую лексику немножко. Хён? Сокджин кивает в стол. -Всё в порядке? -В полном. Намджун заметил сегодняшнее апатичное состояние ученика, но не в своё дело лезть не стал. Знал бы он, что «дело» как раз очень к нему относится. Джин чувствовал себя физически нормально рядом с ним, но изнутри его съедало некое чувство вины. Порицал не сколько факт сексуального влечения к парню, а полное отсутствие романтики в этой связи. Как бы не было приятно смотреть на Намджуна, восхищаться его колкостью ума, остротой выражений, широкой душой, восхитительными ямочками, драконьим разрезом глаз, низким сексуальным голосом, большими крепкими бёдрами, Джин не любил его. А может, ему казалось, что не любил. Потому что на Намджуна можно молиться. На Намджуна не стыдно дрочить. Молиться и дрочить – так, пожалуй, можно было описать отношение к нему Джина. Обычно они занимались 1,5 – 2 часа, но в этот раз уложились ещё за меньшее время. Джин предложил Намджуну посидеть в студии. -Студия? Не знал, что у тебя есть студия, хён! – Просиял Намджун от мысли, что сейчас увидит новейшую музыкальную аппаратуру. Студия – небольшая вытянутая тёмная комната. Если в остальной части квартиры окна были такими большими, что их можно было счесть панорамными, то здесь это небольшое двухстворчатое окошко с видом на соседнюю многоэтажку. Серые стены, жалюзи, пятна света на рабочем столе, фикус – офисное пространство, которое приелось ещё на работе, но в то же время стало обителью. Здесь Джин на запылённых полках хранил свою коллекцию винила и Марио. Только для этого он сюда приходил. Джину хотелось открыться Намджуну чуть больше. Распахнуть ставни в свой внутренний мир не выйдет, лишь показав комнату в закромах, но сблизиться с Намджуном – возможно. Просто хотелось, чтобы он знал чуть больше, чем остальные. Намджуну понравилась «студия», даже если никакой практической пользы она по большему счёту не приносила. Он терпеливо выслушал рассказ о любимых из фигурок Джина, про то, как пластинки попали в руки Сокджина и даже про фикус. Фикус Джину подарил старый университетский друг – Хичоль, а потом пропал. Вскоре оказалось, что тот эмигрировал в Канаду и обзавёлся бизнесом, женой и детьми. А сучий фикус остался в Корее, в «студии». -Не знал, что ты коллекционер. Я вот только игрушки Райана коллекционирую, да и то в последнее время забываю их на ночь обнимать. Бедолаги! – Отшучивается Намджун. -Ты спишь с ними? -Просто в общежитии их поставить больше некуда. – Пожимает плечами Намджун и облокачивается на стол. – Вот и валяются на кровати. Она раньше двухместная была у меня. -А потом ты сломал её пополам? Намджун посмеялся. -А потом подселили Тэхёна, и пришлось делить её визуально, пока не купили две односпальные. Мы даже какое-то время одеяло между нами клали, но наутро я все равно просыпался в его мёртвой хватке. – Намджун схватил воздух, изображая, как именно это должно было выглядеть. – Привык, теперь обнимаю Райана. Теперь стало понятно, почему слова Хосока никак не смутили Намджуна. Он привык обниматься во сне и вовсе не обращает внимания на статус делящего с ним ложе. Оно и неудивительно, что ничего сверхъестественного он в этом не видит. Спать захочешь – не так раскорячишься. Джин поставил свою любимую пластинку. Gorillaz, альбом Demon Days. Был практически вырван из рук у одной хиппи-бабульки в Америке во время семейной поездки. Лучшая поездка Джина. Тогда он был ещё очень юн и чист, мог не говорить на английском, потому что рядом всегда был компетентный отец и старший брат. Можно было ограничиваться «Hello! You know Gorillaz?» и не париться. Теперь нельзя. Намджун сразу узнал Feel Good Inc и заулыбался, постукивая ногой в такт. Джин взял гитару, пылившуюся пару месяцев у стола, и сел рядом с Намджуном. Сразу же вписаться в темп было трудновато с непривычки, но руки-то помнят! Пальцы ловко скользили по грифу гитары, а правая рука смело дёргала за струны. Джин мычал текст, глотая некоторые слова. Он знал их наизусть, но всё же сомневался в правильности произношения. Гордая улыбка не сходила с лица Джуна. Старания как учителя не прошли даром, ещё не чистая, но уже английская речь! Краем глаза Джин мог заметить, как он пытается не перебивать, а только лишь шепчет текст. Он тоже знает её наизусть! Как только началась рэп партия, настало время Джуна. Тогда Джин замолчал и стал играть боем. Читал Намджун быстро, чётко и с расстановкой. Учитывая, что английский – не его родной и даже не второй язык (он сам рассказал), выходило просто потрясающе, как у носителей. Казалось, такой язык может ни одну тысячу ушей оттрахать. Джин вдруг понял, что не зря выбрал в свои учителя именно его. Если их небольшая андерграундная группа всё же дебютирует с альбомом благодаря вложению Джуновской зарплаты, то жалеть тем более не о чем. Джин не слышал только Юнги, но в рэперском таланте Намджуна и танцевальных способностях Хосока он больше не сомневался. Возможно, когда-нибудь на полке будет стоять первый его диск с композициями и автографами этого могучего трио. Когда они закончили, то едва взглянув друг на друга, тут же рассмеялись. Кажется, целая вечность прошла с момента, когда Джин в последний раз так счастлив. Вот так сидеть в Богом забытой комнате, в окна которого сквозь жалюзи едва пробиваются лучи заката, петь песни с замечательным парнем, играть на гитаре и не стесняться того, что поёшь неправильно. Вот бы это мгновение не кончалось! Оно кончилось через десять минут, когда Намджуну в Какао пришло сообщение, а тот, глупо заулыбавшись, подорвался к выходу. Джин водил босой ногой по ламинату и ждал, пока гость зашнурует обувь. Что вообще ещё в это время делать? Ключи в руках, тапки убраны. Этот момент особо бесит, потому что Намджуна отпускать попросту не хочется. Без него Джин будет думать о нём, а из этого вытечет внутренний монолог о принятии своей сексуальности, а из этого – рефлексия. -Пока, хён, до завтра! – Протягивает руку Намджун. Джин тянет руку в ответ. За долю секунду вектор мыслей сменяется, Джин прорабатывает все свои «а что если» и совершает глупость. Он хватает Намджуна за руку, притягивает к себе крепко сжимает в объятьях. «Спасибо.» - шепчет на ухо и прежде чем отпустить, на секунду прижимает ещё сильнее. Намджун пахнет не очень дорогим мужским парфюмом, ему совершенно неподходящим. Запах всегда создаёт в голове некий образ: лесоруб пахнет деревом и потом, повар – вкусной едой, священник – ладаном, Намджун – раем на земле. Он тёплый, чуть влажный, приятный на ощупь – мягкий. Ему бы больше пошло что-то более приземлённое: серьёзный кедр, шоколад, мёд. Сладкий, но не слишком. Тёмный, но позитивный. Аппетитный, но заставляющий вас хотеть большего. Таким был и сам Намджун, который самым безобразным образом использует грубый мужской одеколон. -Не за что, хён, ещё будет время меня поблагодарить, уроки же не кончились. Не за это Джин благодарит Намджуна. Сейчас Джин чувствителен и готов на риск. Он рискнул, поддавшись своему внутреннему пламени. В эту секунду он влюблён, окрылён и воодушевлён. Это очень опасное состояние, когда ты не можешь выдержать и одного часа без этого человека рядом. Может, стоит перестать пытаться с корнем вырывать все хлипкие росточки чувств к Намджуну? Некоторые желания определённо нужно пресекать.