Тринадцатая трава

Запах смерти стоял далеко за пределами поля брани. Его не учуять, если просто втянуть носом воздух - этого недостаточно. Такое ощущается всем существом, заставляя испарину выступать на лбу, а сердце колотиться, как обескрыленная птаха в клетке. Но это для непривыкших. Две взмыленные вороные лошади скакали во весь опор. Их подгоняли крики всадников и удары пятками сапог в бока, даром что шпор на их обуви не было. В мирные времена эльфы и представить себе не могли, каково это - бить лошадей, но сейчас каждая минута, каждая секунда была на счету. - Как он? - громко спросил светловолосый юноша, стараясь перекричать звуки степи, клекот птиц и завывание ветра. - Плохо, Леголас. Хуже и хуже, - сквозь рыдания ответила Тауриэль с соседней лошади. Впереди нее, поддерживаемый одной ее рукой и почти повисший на ней, еле держался в седле Кили. Глаза эльфийки застилали слезы. Слезы были крупные, настоящие потоки, сквозь которые дорога впереди делалась все более мутной и туманной. Чуть наклонясь к гному, насколько это возможно на скорости, она шептала ему что-то, будто верила, что это придаст ему сил и позволит дотянуть до помощи. - Кили, милый Кили, - даже ей самой не было слышно свой голос, не то что раненому, - только выживи, только выдержи... - Трандуил поможет ему, Тауриэль! Только он один может ему помочь, - подбадривал девушку Леголас. Если бы только он сам был уверен сейчас в своих словах, если бы жизнь смертных не была такой хрупкой... Пусть они и доедут, - думал он, - что уже вряд ли, Трандуил не станет помогать гному просто так. Что Тауриэль может дать ему? Чем она может заплатить за помощь? Своей жизнью? Владыке эльфов ее жизнь ни к чему, его собственного бессмертия вполне достаточно. Тогда... ? Чем больше Леголас думал об этом, тем дальше заходили его мысли, и ему самому становилось худо. Он представлял Тауриэль, добровольно заточенную в подземельях эльфийского дворца, лишенную воли и права слова, или еще чего похуже. - Леголас! - ее голос отвлек от мрачных мыслей, - мы почти приехали! Мы уже близко! - только в душе девушки затеплилась надежда, что все обойдется, как ее взгляд уперся в закрытые ворота. Новые потоки слез хлынули на темные волосы гнома, слипшиеся от крови и пыли в бою. - Они не пропустят меня! - Тауриэль озвучила то, что было и так очевидно - она изгнана из королевства, и нет ей пути назад. Подьехав к воротам, путники остановились. - Возьми его ты, Леголас, - тихо проговорила она, - возьми, пожалуйста. И проси все что хочешь за это, - она потупила глаза, понимая, чего может просить влюбленный в нее эльф, но ради спасения любимого никакая цена сейчас не казалась ей слишком дорогой, - учти лишь, что я не отойду от него, пока не поправится. Леголас уловил ход ее мыслей и усмехнулся. - Считаешь, что я воспользуюсь этой минутой, чтобы навсегда привязать тебя к себе? Любить, когда тебя не любят - высший уровень пытки, и я не собираюсь делать её еще более тяжкой... и, к тому же, вечной, - он улыбнулся. Мне ничего не нужно от тебя, Тауриэль, - Леголас спешился, с усилием поднял раненого Кили и пересадил на свою лошадь, сев сзади. - Давно не ощущал гномий запах так близко, - сам не зная зачем, сказал эльф. Выражение глаз его собеседницы на секунду потеплело. - Поспеши, Леголас Зеленолист! Подьехав к воротам, он поприветствовал стражников, но они скрестили мечи перед мордой вороной лошади. - Мы не можем пропустить вас, принц Леголас, пока на вашей лошади гном. Оставьте его за воротами, и проезжайте. Тауриэль мгновенно соскочила с лошади и в пару прыжков преодолела расстояние до стражи. - Оставить его... здесь? Вы в своем уме? Оставить раненого, которого мы привезли к владыке Трандуилу, чтобы просить его о помощи? - Насколько мы знаем короля, он не станет даже подходить к гному, не то что лечить его. - А вот это уже не вам решать, а королю, - Леголас обнажил меч, эльфийка последовала его примеру, - и после уж пусть он делает с нами, что захочет. Стражники покачали головами и открыли ворота. Лошадь Леголаса переступила через границу, и ровной рысью поскакала туда, куда гнал ее всадник. Трандуил, сам едва успевший добраться до своей обители вместе с отозванным эльфийским отрядом и его командующим, расположился на троне с бокалом вина, утоляя жажду и успокаивая рассудок. - Леголас? - мягко позвал он сына, - ты решил вернуться? - Я пришел просить тебя о помощи, владыка. И за эту помощь вели мне, что прикажешь. Трандуил грациозно подошел к вьехавшим, оглядев эльфа, перемазанного гномьей кровью. - Что ты хочешь? - Вылечи его. Прошу тебя, отец, вылечи. Я давно ничего у тебя не просил, и уверен, что больше не попрошу. Помоги... Ладонь Трандуила легла на грудь и плечо гнома, он нездешним голосом произнес несколько слов на древнем языке, и кровь перестала струиться из раны. В лице Кили стало чуть меньше мертвенной бледности, чем мгновение назад. - Зачем это тебе? - Потому что это справедливо, мой король. Он храбро сражался против наших общих врагов. Он защитил от смерти многих эльфов. Он спас Тауриэль... - в этот момент Леголас на секунду подумал, что не следует напоминать отцу про эльфийку, но было уже поздно. - Тауриэль?! А что же она сама не пришла просить меня о милости? - с холодком в глазах вопрошал правитель. - Она пришла, отец, но она не может ослушаться твоего запрета и войти в ворота, будучи изгнанной. Она свято чтит твои законы. - Давно ли? - король насмешливо посмотрел в сторону сына. - На шутки нет времени, отец... - Это я решаю, на что есть время, а на что его нет. Ладно, - он блеснул глазами, - я помогу ему, но она окажет мне одну услугу. Ма-а-аленькую, по меркам далеких от власти. - Всё, что угодно, - выпалил Леголас, - она готова сделать для тебя всё, что ты прикажешь. - Положи гнома на кровать, да не запачкай её слишком, сними с его ног эти оковалки. И плащ тоже. - Отец, я позову Тауриэль? Она поможет ухаживать за ним... - Нет! Когда она будет нужна мне, я сам ее позову, а ты, помнится мне, обещал больше ничего у меня не просить. По крайней мере, сегодня. Трандуил вдруг начал перемещаться с несвойственной для него скоростью. Достав из потайного шкафа несколько пузырьков с полупрозрачными эфирами, вату, эльфийские повязки, пропитанные эликсиром из целительных снадобий, он склонился над раненым, убедившись, что кровотечение не возобновилось. Открыв пузырек со светло-розовым зельем, Трандуил сбрызнул им грудь Кили, и медленно отделил от раны края разорванной одежды. Гном слабо застонал - даже несмотря на спутанное сознание, боль была адская - холщовая исподняя рубаха прилипла намертво, и при каждом прикосновении казалось, что кожу жгут огнем, и от этого нет спасения. Очистив рану, король взял в ладонь одну из белых тряпиц, лежащих рядом. - Ты слышал сказание о тринадцати волшебных травах, Леголас? - Нет, не слышал. - Так послушай, и может быть, кто знает, когда-нибудь оно пригодится тебе еще. Твоя мать владела искусством лечения растениями в совершенстве. Эти травы наполняют душу, испитую до дна в битве или отчаянии, наполняют тело, почти мертвое от пройденных испытаний, и разум, пребывающий далеко от своего земного вместилища, наполняют заново. Эти травы, - он нараспев перечислил названия шести из них на древнеэльфийском, - эти травы составляют шесть основ, - разум, воля, храбрость, трудолюбие, верность и любовь. Есть и травы обратного действия, - перст короля указал на ящик с темными свертками в углу, - составляющие глупость, безволие, трусость, лень, предательство и ненависть. У каждого их соотношение - своё. Даже у тринадцати одинаковых гномов оно, наверняка, не повторяется. Даже среди всего эльфийского войска вряд ли найдешь двоих, у кого оно будет одинаковым. - А тринадцатая трава? Трандуил смочил тряпицу в отдельно стоящей прозрачной склянке. - А тринадцатая трава определяет это соотношение. Без нее все предыдущие - пустой сорняк, - король поморщился. Ибо воссоздать уходящую душу нужно именно такой, какой она была, иначе это не имеет смысла. Иначе можно сделать армию безмозглых, но верных приказам солдат, или наоборот, бессчетное количество мудрецов, которые победят в сражении, даже не прикасаясь к мечу. Ты думаешь, как создаются бесчисленные полчища орков? Он приложил смоченную ткань к ране, и волокна окрасились в багряно-алый цвет. - Всё понятно, - ободрительно кивнул Трандуил, - теперь мне все понятно. Он поднёс тряпицу к лицу сына. - Видишь цвет? Чувствуешь запах? Вряд ли. Во всем королевстве эльфов не нашёл я пока достойного, кому передал бы эти знания, эти крупицы памяти, - произнося это, отец будто становился выше и могущественнее, и Леголасу казалось, что какой-то невидимый свет окружает его в этот миг. - Теперь я знаю его соотношение, и эти травы сослужат мне необходимую службу, но что если... Эльф задумался, в глазах его сверкнула недобрая искра. - Что если я не добавлю в эликсир любовь? - у него в душе и так было её слишком много - хватило бы на десятерых. Или, например, храбрость... Каково будет Тауриэль видеть, как её любимый гном боится каждого куста? Или, что будет совсем уж странно для его сородичей, - я заставлю его быть верным слугой мне, правителю эльфов? Что скажешь, Леголас? - Он не заслужил этого, отец, - тихо ответил юноша, - но я тебе не указ. Трандуил расхохотался: - Ты, право, считаешь, что я так доверчив, сын? Или сомневаешься что я возьму свою цену за то, что делаю? Он смешал травы в нужной пропорции, взял пест и ступу, и растёр зелень в однородную массу. Пряный запах от зелья пьянил Леголаса, ударяя в нос и оседая на горле. Пошатываясь, молодой эльф подошел ближе, внюхиваясь в аромат. - Отойди, - правитель быстро оттеснил сына рукой, - тебе нельзя. Это гномье снадобье, тебе оно повредит. Добавив в ступу родниковой воды из источника рядом со своим троном, Трандуил размешал массу деревянной палочкой, нагнулся к гному, взял стеклянную ложку и, едва разомкнув его губы, оставил на языке зелёный след. Затем ещё и ещё раз. Вскоре он поставил ступу на стол. - А теперь позови Тауриэль. И пусть она дальше его кормит.