Тринадцатая трава

Марам темно. В их края почти не проникает свет, оттого их глаза выцвели и поблекли. Лишь изредка слабое мерцание болотных огней отражается в них. Их кожа размокла, одрябла, покрылась слизью. Кое где, между грязными слипшимися волосами начала пробиваться неровная чешуя, ставшая могилой для мелких водяных насекомых, запутывавшихся в ней каждый день. Мары живут на этом свете недолго - по меркам эльфов, и даже гномов. Около века длится их жалкое существование. Издавна они безмолвно заперты в своих топях, и бесплодные попытки выбраться оттуда всегда были обречены на провал. Они кишели в тине, ползали по темным мшистым кочкам, отравляя воздух и воду безмерной злобой, копившейся в их примитивных сердцах. Слышали они про людей и эльфов, хоббитов и гномов, владевших волшебными кольцами и свободно населяющих Средиземье, и завидовали любому из них черной завистью. Один за другим сменялись их правители, но судьба всего этого никчемного племени оставалась прежней, пока не родился Вилак - одно из самых разумных и злобных существ среди маров. Несколько десятилетий ждал Вилак своего часа, и однажды он настал: забрел в эти края черный маг, один из дальних потомков Ангмарского короля. Выполз на берег Вилак и заговорил с ним, предложив свою службу в обмен на колдовские знания. Старик-злодей обучил Вилака магии и наделил маров еще большей ненавистью ко всему миру, взамен взяв с князя обещание снабжать его травой с темных мшистых кочек, а также никогда не нападать на его сородичей. - Но, - сказал старик, - что будет если ты умрешь? Вполне возможно, что следующий после тебя не примет моих условий, и ваши силы могут обратиться против нас... Тогда, подумав немного, потерев свои костлявые пальцы, почесав в спутанных волосах, он связал Вилака с тринадцатой травой. Теперь только мары принимали плату у излеченных этим коварным снадобьем, и платой за то была сила правой руки и годы жизни. Дни шли за днями, и Вилак понял, что нельзя отобрать время у взрослого, какой бы расы он не был. Выбрался он из болота и разыскал мага, чтобы спросить совета. - Так возьми потомков этих несчастных, - злобно улыбнулся косматый колдун, - от человечьих отродий, конечно, толку будет не так много, а вот эльфийские или даже гномьи отпрыски - отвалят тебе крупный кусочек, которым ты, конечно, поделишься со мной, мой друг. И мары изменили плату: они стали брать больше. Теперь и потомки тех, кто был излечен тринадцатой травой оказывались в ответе за спасенную жизнь своего родителя. Бывало и сами жители топи оставались поверженными после схватки с леворукими, как они их называли, и на илистом берегу надолго воцарялся запах, подобный тому, что исходит от издохшей рыбы. Но нелегко было одной левой рукой одолеть мара. Многие погибали, и их первенцы, мальчики, оставались на растерзание болотных тварей. Они находили их по запаху, по амулетам, по зову крови, метили черной меткой, отбирали охранные обереги, и сталкивали в мертвую воду, вынырнув из которой, ребенку оставалось главное - еще раз прикоснуться к тринадцатой траве. Некоторым давали ее в руки прямо на месте, у болота - и мгновенно старея, они умирали, не сделав ни шага, ни сказав ни слова. Это было слишком просто. Поэтому другим позволяли уйти, когда ни у одного из нечисти не подходил срок - мары тоже любили поиграть, через сны и видения с азартом наблюдая за их жизнью, ожидая ситуации, которая заставит их снова дотронуться до опасного растения, и лишь это случалось, как в течение трех-четырех дней пленник топи уходил в царство мертвых. Марам нравились те, кто стоял на стыке рас. Недокровки, на их наречии - особенно полуэльфы. Мощный кладезь отпущенного времени - те, кто был наделен бессмертием, но при этом победить их было не так сложно, как чистокровных эльфов. Не всегда, конечно. Их было очень мало, а те, что были, в основном никогда и не знали о существовании тринадцатой травы. Старые лекари, не раз попадавшие в ситуацию, когда родные и близкие умоляли вылечить умирающего, изо всех сил старались избежать использовать это средство.