Stay

      Полночи Чуя просто валялся в постели, раздумывая над намерениями Дазая, что б его, Осаму. Именно вечером ему стало особенно плохо, потому причиной короткого недолго сна также стал разрывающий горло кашель, что не давал покоя вот уже несколько дней. Даже Дазай пару раз заходил сначала с одним лишь вопросом про самочувствие, на что Чуя отмахивался, говоря, что всё в порядке, и его тревожит только кашель. Про остальные симптомы болезни по типу ужасного насморка, раскалывающейся головы и болящих глазах он разумно решил умолчать, уже не зная, что ждать от коллеги. Мало ли.       Кровать была удобной. Судя по виду дивана в гостиной и количеству пыли там же, Дазаю пришлось тяжело этой ночью. Там ведь невозможно даже глаз сомкнуть! В физкультурном зале, конечно, условия хуже, однако, благодаря Чуе, чистота и порядок царили там долгое время, а как только появлялась хоть одна пылинка — он едва ли не генеральную уборку устраивал. Несмотря на огромную площадь зала, каждый день намывал полы в силу того, что едва ли не на них спит. Теперь, наверное, частично эта работа свалится на учеников — Чуя приложит все усилия, чтобы за отведенное ему у Дазая время подзаработать достаточно хотя бы на съёмную квартиру. В конце концов, ему теперь всегда будет, куда вернуться. Верно?       Дом Дазая находился почти на окраине города, но до школы было недалеко. И надо же было Чуе так напороться, что впереди — целых два выходных, которые, скорее всего, ему посчастливится провести с самым ненавистным человеком на планете, с тем, с кем он не может находиться спокойно в помещении больше нескольких минут.       А теперь ему предстоит находиться с этим человеком везде все двадцать пять на восемь. Жизнь к такому Чую точно не готовила.       — Дазай, ты… — Чуя выглянул из-за двери, брезгливым взглядом окидывая гостиную. Шатен развалился на диване, тихо сопя, хоть и в гробовой тишине квартиры это звучало непозволительно громко и отчётливо. Он был почти полностью укрыт одеялом, а из-под него красовалась лишь макушка со спутанной каштановой шевелюрой волос. — Ну да, действительно.       Чуя вскочил с кровати около семи утра — режим не позволял просыпаться позже положенного времени и нормально высыпаться. Очевидно, что Дазай в это время дрыхнет, но была маленькая надежда увидеть его во время чтения книги или делающим хоть что-нибудь, кроме сопения под тёплым одеялом, занимая добрую часть дивана. Чуя ведь совершенно не знает, чем себя занять на то долгое время, пока Осаму не проснётся.       Раньше он неплохо готовил. Однако со временем, благодаря смене обстановки на более скудную, в голове появилась пара мыслей о том, что сжигать чужую квартиру не особо хочется, потому как наверняка отучился даже элементарно яйца разбивать. Повседневные и привычные обед и ужин заменили ничем не примечательные кофе с какой-нибудь вкусняшкой, и лишь изредка удавалось поесть что-то адекватное как нормальный человек. Даже Мори-сан не раз подмечал, что Чуя весь исхудал за короткий срок.       — Дазай преподаёт литературу, так? Так, — Накахара вернулся в спальню, бубня себе под нос какие-то рассуждения на никому не известную тему. — У него должны быть книги, не так ли?       Взгляд сапфировых глаз медленно скользит по множеству полок, выискивая способные его заинтересовать книги. Он редко читал, но, несмотря на это, с уверенностью мог заявить, что чтение — единственное занятие, коим он готов заниматься всё время без долгих перерывов. Дазай говорит то же самое, правда, читает в разы больше, чем сам Чуя. И всё же его словарный запас оставлял желать лучшего.       Внимание Накахары привлекает какая-то книга из русской классики, если учитывать имя и фамилию писателя. Рука потянулась к полке, однако резко останавливается на расстоянии меньше метра, когда из прихожей слышится внезапный стук в дверь.       «Кого может принести в половину восьмого утра, так ещё и к такому человеку, как Дазай?» — в мыслях прошипел Чуя, быстрым шагом направляясь в прихожую. Там Накахаре едва ли удаётся не споткнуться о так и не разобранные со вчерашнего дня пакеты с его же вещами, тихо матерясь себе под нос. Стук повторился, а у Дазая дверного глазка нет. Видимо, перспектива быть зарезанным маньяком или ограбленным каким-нибудь грабителем его, Осаму, вполне устраивает, раз вдобавок ко всему прочему дверь ещё и не была заперта на замок. Самоубийца, что ж сделаешь.       На свой страх и риск Чуя отворил дверь, заторможенно из-за неё выглядывая и сразу замечая раздражённого курьера с коробкой из-под, наверное, пиццы.       — Вы Дазай Осаму? — для галочки спросил тот и, не дожидаясь ответа, быстро продолжил: — Распишитесь.       Так Дазай, сволочь такая, и не спит вовсе.       Заметив, что курьера не особенно волнует, является ли рыжеволосый человек, стоящий перед ним, тем самым Дазаем Осаму, Чуя с чистой душой принимает благородно предложенную ему ручку и спешно расписывается на листочке в указанном месте. Курьер одобрительно кивнул, передавая в руки белую картонную коробку с надписью «Маргарита» и, миловидно натянуто улыбаясь, попрощался, разворачиваясь и попутно отвечая на очередной телефонный звонок.       Дверь громко захлопнулась, и Чуя сжал челюсти, когда из гостиной донёсся бархатный смех коллеги.       — Дазай, блять! — Накахара возникает на пороге комнаты, где хихикал вышеупомянутый. — Заебал!       — Я всего лишь заказал пиццу, — невинно произнёс сквозь смех Осаму, скидывая одеяло и сонно потягиваясь. — Твои тяжёлые шаги было невозможно не услышать.       — Ты просто не спал, давай будем честны, — прищурился Чуя. — И вообще, что это за завтрак такой?       — Лучше такой, чем никакой вообще, — с явным сарказмом отвечает Дазай, как бы намекая, что сам Чуя может ничего не есть по утрам в принципе и при этом жить вполне себе спокойно.       Учитель физкультуры вздохнул, удаляясь из гостиной и проходя на кухню, кладя их так называемый «завтрак» на стол.       — Моя совместная жизнь с тобой в одном доме убивает, — обречённо подытожил Чуя, садясь на стул.       — Ты хотел сказать «сожительство», — ехидно кричат ему из соседней комнаты в ответ, и он даже не задаётся вопросом, как шатен сумел его услышать.       Чуя ещё не умылся, ничего не сделал из привычных утренних дел и понятия не имеет, чем заниматься в течение всего долгого и длинного дня. Дазай пришёл спустя несколько минут, бесконечно чем-то довольный и выглядевший безумно бодрым. Чуя даже не знает, завидует ли ему отчасти.       — И всё равно не понимаю, как можно есть это на завтрак, — высказывает своё негодование Накахара, чтобы более-менее начать разговор. — Ты нормальное хоть что-нибудь ешь?       — Не-а, — мотнул головой Дазай, уже уминая первый кусочек пиццы.       — М-м-м, — протянул Чуя, подпирая кулаком щёку. — И лапшу быстрого приготовления ешь?       Осаму кивнул, улыбаясь. Слишком счастливый, даже настораживает.       — И ни гастрита, ни аппендицита?       — Ни гастрита, ни аппендицита.       На кухне снова воцарилось молчание, что им, Дазаю и Накахаре, несвойственно от слова «совсем». Интересно, а как бы отреагировал Мори-сан, узнав, что они некоторое время будут жить в одной квартире, причём по инициативе самого же Дазая?       — Как самочувствие? — поинтересовался Осаму будничным тоном, будто бы это — самая очевидная фраза, которую можно от него услышать.       — Хреново, — признался Чуя, прикрывая глаза. Он только сейчас заметил, что Дазай одет в очень милую растянутую пижаму светло-голубого цвета. Это даже не мозолит глаза, как бывает с его привычной повседневной одеждой: синяя рубашка, галстук-боло, тёмный жилет и светлые брюки. — Мило выглядишь, кстати.       Дазай кивнул, непонятно отчего расплываясь в ухмылке и прожёвывая пищу. Чуя оглядел кухню, про себя подмечая, что и здесь весьма неуютно. Всё выполнено в минимализме ровно настолько, что слова частично отдаются эхом не только на кухне, но и во всём доме в принципе. Тогда сразу становится ясно, почему Дазай его услышал на таком расстоянии, будучи за стенкой. Взгляд снова зацепился за стоящие в прихожей пакеты, и Осаму, словно прочитав чужие мысли, сказал:       — Ты бы вещи разобрал.       — А я здесь надолго? — Чуя вдруг вспомнил, что они ведь так ничего и не обсудили насчёт его проживания здесь.       Дазай задумался, потирая подбородок.       — Да хоть навсегда, — усмехнулся он.       — Очень смешная шутка, — закатил глаза в ответ Накахара.       — А я и не шучу.       Чуя недоверчиво покосился на коллегу, но ничего не сказал, молча встав с насиженного места и проходя к пакетам, что успели за ночь свалиться на пол, где теперь валялось несколько вещей. Дазай по-быстрому слился в гостиную, закрыв дверь. В общем, как понял сам Накахара, Осаму абсолютно до лампочки, где будут лежать все вещи Накахары, чем он будет заниматься, сколько здесь проживать, какие проблемы может доставить, и тому подобные мелочи. Хотя, если он сожжёт квартиру, это уже не будет такой мелочью, как могло показаться поначалу.       Вся немногочисленная одежда оказалась на свободных полках в шкафу, аккуратно сложенная и занявшая не так много места, как думал Чуя изначально. Весь данный процесс занял несколько часов, если учитывать, что большая часть времени была проведена за тихим подпеванием играющей на старом телефоне музыке. Ближе к полудню Дазай предложил посмотреть фильм, полностью проигнорировав тот факт, что его коллега фильмы не любит.       — Ты можешь посмотреть без меня, — Чуя скептически посмотрел в экран ноутбука, где менялись картинки с названиями фильмов одна за другой.       — Ну так неинтересно, — прохныкал Дазай. Просто ребёнок. — Ты любишь смотреть страшилки?       — Я ничего не люблю смотреть, — сквозь зубы процедил Накахара. — Лучше уж я…       Со стороны окна слышится короткое громкое «мяу», и Чуя оборачивается в поиске источника звука, обрываясь в середине предложения. Он, прищуриваясь, вгляделся в окно, где открывался вид на несколько частных домов и один многоэтажный.       — Ты чего? — вскинул одну из тёмных бровей Дазай, удивлённо смотря на коллегу.       — Ты ничего не слышал? — с подозрением спросил Чуя, поворачиваясь обратно и уставившись в глаза напротив.       Дазай отрицательно покачал головой, мол, нет, ничего не слышал, и тебе явно показалось. Но Чуя уверен, что слышал писклявое мяуканье, и доносилось оно точно со стороны открытого окна.       «Мяу» — повторилось где-то по ту сторону, но в этот раз более настойчиво и громко. Накахара нахмурился, снова резко оборачиваясь и смотря туда же, куда и до этого. Дазай, по-видимому, также услышал, выглядывая из-за Чуи и хлопая глазками.       — Может, с соседнего балкона? — предположил Чуя, чуть заметно напрягшись.       — Там балкон через два окна, — зевая, ответил Осаму. — Мяуканье слишком громкое для такого расстояния.       Накахара хмыкнул.       — Но это четвёртый этаж.       — Значит, залез на дерево, — просто пожал плечами Дазай, возвращаясь к поиску подходящего для них обоих фильма.       Чуя быстро встал с пола, подходя к окну и рассматривая всё находящееся за ним. Дазай отлично помнил его слова о том, что к животным он относится явно лучше, чем к людям, но не будет же Чуя, в случае подтверждения версии Осаму про залезшего на дерево котёнка выбегать на улицу или лазить на балконе в попытке достать несчастный испуганный комочек, в самом же деле.       — Там и правда котёнок, — с ноткой беспокойства в голосе негромко оповестил Чуя, когда заметил в поле зрения на толстой ветке дерева маленькое животное, совсем сжавшееся и беспомощное. Собак снизу нет, и, если бы тот умел, то наверняка бы уже давно слез обратно на землю. Однако он сидит и едва ли не дрожит от страха, а это значит, что он не может выбраться самостоятельно, несмотря на отсутствие какой-либо угрозы. — Дазай, ему нужно помочь.       Тот лишь мученически вздохнул, издав что-то наподобие недовольного тихого стона.       — Пускай он сам выбирается, — развёл в стороны руками Осаму, невинно склоняя голову к плечу.       — Если не хочешь, так и скажи, — чуть ли не прорычал в ответ Чуя, осматривая подоконник и рядом находящиеся предметы.       Вкладка с различными вариантами фильмов на вкус и цвет беспощадно закрывается, ясно давая понять, что, видимо, посмотреть сегодня что-либо не получится благодаря одному рыжему коротышке и дьяволу воплоти, если его разозлить. Нет, серьёзно — Дазай готов бесконечно клясться, что, окажись его многоуважаемый коллега в грёбаном аду, первое, что тот бы предпочёл сделать — согнать самого Сатану с трона и разогнать всех чертей, захватывая всю власть контроль в свои руки.       — Ты слишком добрый, — в конечном итоге выдохнул сдавшийся Дазай, неохотно вставая и плетясь к злосчастному окну. — Ну и где это несчастье?       Чуя чуть прислонился к холодному стеклу лбом, опять ища недавно мяукающее животное, отчего-то внезапно притихнувшее, когда на него посмотрели.       — Вон, — он пальцем указал на котёнка чёрного окраса, который расположился где-то между третьим и четвёртым этажами.       — Вижу, — кивнул Дазай. — И что нам с ним делать?       Воцарилось недолгое молчание, и Чуя задумался. Осаму всё также не понимает, зачем им доставать это бедное существо, но стоит не забывать, что слова его коллеги — словно закон. По крайней мере в подобных случаях — уж точно.       — А лестница есть? — вдруг спросил тот, с некоей надеждой глядя на смотревшего в ответ Дазая. — А балкон?..       — С балкона будет далеко, — пояснил Осаму, мотнув головой. — А насчёт лестницы… Лично у меня — не-а.       — Лично у тебя, — зацепившись за последние слова, сказал Чуя, чуть увереннее продолжив: — А у соседей?       Дазай как-то мрачно усмехнулся, нервно хихикнув. Ну, стоило ожидать, что Чуя будет искать любой способ, перебирать и тщательно выискивать из тысячи похожих между собой, но своего добьётся. Таков уж Накахара Чуя — маленький, злой, милый, и до ужасного целеустремленный и упёртый, как баран.       — А ты не овен по знаку зодиака? Или козерог? — поинтересовался Дазай, устало потирая переносицу.       Чуя вопросительно вскинул брови, недопонимающим взглядом уставившись в карие глаза.       — Ладно, забей, — махнул рукой Осаму, и, возвращаясь к прежде заданному вопросу, уныло ответил: — Меня здесь соседи не жалуют, поэтому вряд ли одолжат какую-то вещь, ведь, цитирую: «Сломаю ещё, не дай Бог», — на лицо полезла легкая улыбка, когда в голове всплыл один забавный эпизод из его диалога с соседкой, у которой он со всей возможной вежливостью когда-то попросил какую-то срочно необходимую ему на тот момент вещь, на что был благополучно послан далеко и надолго.       — Я бы тебе тоже ничего не доверил, — с насмешкой ответил Чуя, складывая руки на груди. Как же он понимает тех людей, что живут за стенкой у этого человека. Накахара, конечно, не в курсе, чем Осаму промышляет, будучи у себя дома, но абсолютно уверен, что соседям приходится несладко. — Ладно, тогда попрошу я.       И он, оттолкнувшись от подоконника, двинулся к выходу из комнаты, в то время как Дазай вслед провожал его нечитаемым взглядом.       — Удачи! — как можно громче выкрикнул тот, когда дверь захлопнулась. — Ну вот и надо ради обычного уличного котёнка жертвовать своей жизнью и ментальным здоровьем? — уже более тише добавил Дазай, в очередной раз вздыхая. Ну, Чуя… Наберётся же сейчас проблем, ходи потом, разгребай.       Честно, Осаму бы даже осмелился сказать, что он в разы адекватней своих соседей и является едва ли не самым нормальным человеком в этом подъезде. И если он ещё в состоянии сдержаться на прилетающие в его адрес оскорбления и грубые неприятные слова, то Чуя с этим явно не справится. Поди, наговорит ещё чего лишнего.       Чуя вернулся через несколько минут, слегка раздражённый, однако в руках нёс огромную деревянную лестницу, которая на вид никакого особого доверия не внушала. Перевернув лестницу в горизонтальное положение, иначе её было бы невозможно внести в квартиру, Чуя гордой походкой прошёл в комнату, оставив свою ношу где-то на полу между прихожей и кухней.       — Я уж думал, что не донесёшь, — насмешливо хмыкнул Дазай, облокачиваясь на подоконник в том месте, где прежде стоял его коллега.       — Я тоже так думал, — вяло согласился Чуя, показывая красные ладони. — Тяжёлая хрень.       — Соседи ничего не сказали?       — Ну, — неопределённо протянул Накахара, выглядывая в окно, чтобы проверить, действительно ли котёнок ещё там, — дама за стенкой не хотела, но смирилась и отдала.       — Удивительно, — пробубнил в ответ Дазай.       — Я же не уточнял, из какой квартиры пришёл.       Осаму сдержанно вздохнул, проходя в коридор.       — Если котёнок всё ещё там, то нам стоит поспешить, — он приподнял лестницу, тут же понимая, что вынести её из квартиры просто не в состоянии. Видимо, начать заниматься спортом и уделять этому хотя бы малейшее внимание было не такой уж и плохой идеей, как казалось сначала.       Чуя закатил глаза, выхватывая тяжесть из перебинтованных рук, тем самым освобождая от такой ответственности. С горем пополам они вышли на улицу и обошли многоэтажный дом, подходя к тому самому дереву, где доселе громко мяукал побеспокоивший их котёнок. Тот сидел на том же месте, не двигаясь даже на миллиметр, что частично облегчит им задачу. Вернее, Чуе. Дазай не собирался куда-либо лезть, как бы там падение с подобной высоты не являлось таким соблазнительным искушением.       — Только попробуй эту лестницу качнуть, — предупреждающе пригрозил указательным пальцем Чуя, ступив на первую ступеньку. Перспектива грохнуться отсюда и стать инвалидом на всю жизнь его интересовала гораздо меньше, чем бедный комочек тёмной шерсти сверху на шатающейся ветке, что могла вполне отломаться от дерева и с громким треском упасть на землю. И неизвестно, успел бы котёнок среагировать или нет.       — Только этим и буду заниматься, — с сарказмом ответил на угрозу Дазай, которого сразу же наградили убийственным взглядом.       Чуя полез прямо в домашней одежде, правда, она несильно отличалась от его обычной будничной физкультурной формы в виде спортивных штанов и футболки с накинутой поверх кофтой.       Накахара поднимался по ступенькам медленно, аккуратно, но вполне себе уверенно. Ему своя жизнь точно важна больше, в отличие от некоторых. Дазай напряжённо наблюдал за тем, как Чуя, поднявшись на нужную высоту, чуть покачнулся, задетый сегодняшним сильным ветром. Понятное дело, что ветер не способен снести его с лестницы, однако расстояние между Чуей и землёй было внушительным, почти так же, как и масштаб возможных последствий, если он умудрится упасть. Накахара сильнее вжался в лестницу, опасливо смотря вниз. Тихо, судорожно вздохнул, переведя свой взгляд на котёнка, который при виде незнакомого человека маленькими когтями вцепился в кору, глядя на него большими от испуга глазами.       — Иди сюда, — нежно протянул Чуя, протягивая одну из рук к шерстяному комочку в риске уйти отсюда полностью исцарапанным.       Котёнок не сдвинулся с места.       — Ну же, — с нажимом произнёс Накахара, дотрагиваясь до ушка животного и ласково почёсывая за ним же. Может, хотя бы это придаст немного спокойствия и доверия.       — Ты бы по-быстрее реагировал, — крикнул откуда-то снизу Дазай, наблюдавший за этой милой и одновременно волнующей картиной. — Просто схвати его и тащи вниз. Вдруг ещё дальше заберётся.       Чуя наградил его скептическим взглядом, но Дазай ведь дело говорит. Поэтому он, подумав буквально несколько секунд, аккуратно положил руку на шею котёнку, а затем резко схватил за шкирку и, сохраняя равновесие, прижал того себе к груди двумя руками. Дазай быстрым шагом подошёл к дереву, вытягивая чуть согнутые руки вверх, мол, кидай, поймаю. Чуя переложил внезапно встрепенувшееся животное в одну руку, также сильно придерживая, и, спустившись на две ступеньки вниз, недоверчиво передал в чужие руки.       Дазай едва улыбнулся, успокаивающе поглаживая котёнка. Чуя быстро спустился, и, оказавшись на земле, облегченно выдохнул. Да уж, не каждый же день ему приходится лазить на такую высоту за несчастным животным.       — Как думаешь, у него есть мама? — Чуя подошёл к шатену, с интересом глядя на настороженного котёнка. — Даже если есть, мы её вряд ли найдём, — с тяжким вздохом покачал головой Дазай.       — Ну не отпустим же мы его теперь просто так, — задумчиво протянул Накахара. Он также ласково дотронулся до мягкой шерсти, и тут же поморщился, когда в нос ударил неприятных запах отходов вперемешку с чем-то очень неприятным. — Ой, да он воняет.       Дазай хихикнул.       — Ну, а что ты хотел, — улыбнулся он. — Можем оставить у меня на время, а потом отдать кому-нибудь, — просто предложил Осаму, и Чуя удивлённо посмотрел на него.       — Разве ты любишь животных?       — Я не люблю собак, а коты очень даже милые, — Дазай приподнял котёнка в воздух, получая в ответ писклявое «мяу». — Живут сами по себе и ничего сверхъестественного не требуют.       — Но собаки тоже, — нахмурился Чуя.       Дазай хмыкнул, ничего не ответив.       Домой они пришли быстро. Чуя, поблагодарив соседку, занёс обратно лестницу, а затем побежал в их с Дазаем общую на неопределенный срок обитель, где буквально отнял котёнка, приказав сделать в ванне тёплую воду, чтобы несчастное животное согрелось.       — Котов моют специальным шампунем, если не ошибаюсь, — вдруг вспомнил Чуя, перед тем, как опустить котёнка в воду.       — А разве нельзя обычным? — Дазай сел рядом на полу, озадаченно почесав затылок.       — Ну… Может и можно, — в замешательстве сказал Накахара, глядя куда-то в потолок. — Я не знаю, — в конце концов вздохнул он.       Осаму облокотился головой об раковину, совершенно не обращая внимания на неудобное положение. Взгляд блуждал по помещению от Чуи к котёнку у чужой груди, от котёнка на ванну, и обратно.       — У меня нет зоомагазинов поблизости, потому помоем обычным. Думаю, от одного раза он не умрёт.       — Надеюсь, — поджал губы Чуя, принимая предложенную ему баночку с вкусно пахнущим шампунем. Главное, чтобы котёнок не потерял сознание или не сошёл с ума из-за весьма яркого химического запаха.       Накахара, аккуратно поставив животное на дно ванны, взял в руки душ. Струи воды сразу же хлынули на зверька, поэтому шерсть мгновенно потемнела не несколько тонов и прилипла к, как оказалось, совсем худому телу. Тот громко замяукал, ясно давая понять, что данные действия ему не нравятся от слова «совсем», и, чтобы не дай бог не выпрыгнул и не убежал, Чуе пришлось приложить немало сил, придерживая его.       — Ну он и худой, — пробубнил Накахара, садясь на корточки. — На, — меж тем произнёс он, когда поднёс к Дазаю душ, — держи. Не жопу же ты тут просиживать пришёл.       — Ну как бы так сказать, — усмехнулся тот, но вещь всё-таки взял, продолжая с интересом наблюдать за моющим котёнка Чуей.       На секунду, когда животное замешкалось, Чуя с максимальной быстротой открыл баночку, немного выдавив содержимого себе на ладонь. Хорошенько растирая это всё по шерсти, он, прикрыв глаза, устало зевнул.       Дазай, быть честным, даже залип на такую миловидную картину. Чуя сейчас… такой домашний. Единственный раз, когда доводилось его таким видеть — это пару дней назад в физкультурном зале. Все действия были плавными, изящными, а лицо умиротворённое, красивое, даже несмотря на небольшой оттенок заёбанности от мира сего. Он был воистину симпатичен, и Дазай всегда это признавал. Чуя словно бы… живой. У него ужасный, просто невыносимый характер, однако это и делает его настолько чудесным. Со своими тараканами в голове, заморочками, но с искренними смехом и улыбкой, способными покорить любого, и даже Дазая.       — У тебя такие глаза смеющиеся, — тихо и неожиданно произнёс Осаму, сам от себя такого не ожидавший.       Чуя непонимающе вскинул брови и, прервав своё дело, но при этом продолжая придерживать котёнка, повернулся, глядя точно в карие глаза напротив.       — В каком это смысле? — прищурился он.       — В самом прямом, — с улыбкой ответил Дазай.       Возможно, их всё-таки можно назвать друзьями. Чуя единственный, кто может нехило так нагрубить, оскорбить и врезать, и также единственный, кто может его отлично понять, поддержать и обнять, если потребуется. И Дазай отчего-то не стесняется своих мыслей, что приходили в его голову уже долго и с завидной периодичностью.       — Нужно придумать имя котёнку, — решив сменить тему, которую сам же и поднял, сказал Дазай.       — Ты прав, — кивнул Чуя, резко выдыхая и возвращаясь к своему делу. — Я буду говорить, когда надо будет направить воду на него.       Дазай угукнул, уже раздумывая над именем.       — Может «Чу»? — первая мысль, посетившая голову Осаму, вскоре стала настолько навязчивой, что не произнести её вслух было бы грехом, пускай и с риском получить по своей же морде.       — Издеваешься?       — Не-а, — лукаво улыбнулся Дазай в ответ.       — Нет, — категорично заявил Чуя, мотнув головой.       Кажется, даже если Чуя и придумает другое хорошее имя, Дазай будет настаивать на своём, называя котёнка именно так, как захочется ему самому. По сути, котёнок действительно отчасти напоминал рыжеволосого коллегу: гордый, самостоятельный, но в то же время такой зашуганный и испуганный, будто повидал все самые ужасные и жестокие пытки мира сего. Всё это превращается в своеобразный коктейль со специфическим вкусом, так, на любителя. И сейчас, глядя на взаимодействия Чуи с котёнком, Дазай всё больше убеждался в словах Накахары о его любви к животным.       И это зрелище невероятно милое.       — Воду, — громко напомнил Чуя, и Дазай растерянно направил душ в «Чу». — Эй, аккуратно! Она не должна попасть в уши, — рявкнул он, немного отодвигая котёнка от струй воды.       — Прости, — растерянно извинился Дазай, неловко улыбнувшись. Он сосредоточенно наблюдал за тем, как шампунь стекал с шерсти, оседая на дно ванны. — Он худее, чем кажется на первый взгляд, — заметил Осаму, в ответ на что Чуя лишь пренебрежительно цыкнул.       — Это нормально.       Через полчаса котёнок, с особыми усилиями замотанный в полотенце, мирно отдыхал на руках Чуи, пока Дазай бегал в магазин за кошачьим кормом. Конечно, оставлять коллегу с сомнительным характером у себя в квартире без присмотра дело такое себе, однако Дазай Чуе доверял. С доверием у них точно никогда проблем не было. Или только самому Дазаю так кажется. Впрочем, ещё через долгих пятнадцать минут котёнок, понюхав предложенную ему пищу и подозрительно покосившись на теперь уже хозяев, с опаской откусил кусочек корма, в следующую секунду тут же уминая за обе щеки.       — Фух, — облегчённо выдохнул Дазай, — не прогадал.       — После бродячей жизни на улице он будет есть что угодно, — пожал плечами Чуя, с умилением глядя на животное. — Ты точно уверен, что готов за ним ухаживать? На начальных этапах придётся немного потратиться, да и немало всяких заморочек, пускай это и не собака. Коты тоже требуют ухода.       Дазай улыбнулся.       — Со мной же ты, — он прикоснулся к чужому плечу, получая в ответ озадаченный взгляд. — А если так, значит, и проблем много не возникнет.       — Вот оно как, — усмехнулся Чуя. — Но я же тут не навсегда.       Загадочно улыбнувшись, Дазай присел на корточки, вглядываясь в голубые глаза котёнка. Прямо как у Чуи. Если шерсть была бы рыжей, Осаму не постеснялся бы сказать, что это едва ли не копия Накахары.       — Так что там с именем? — Чуя плюхнулся на стул, устало потерев переносицу. Уж очень сильно выматывают попытки достать котёнка с дерева, а затем помыть его и покормить, чтобы не подох раньше положенного времени с голоду.       — Ты как хочешь, а я буду называть его «Чу».       — Слышь, — угрожающе протянул Чуя, — сейчас не до шуток.       — Я уже говорил, что не шучу.       Чуя негодующе посмотрел на шатена, что нагло отвернулся от него, демонстрируя всю искренность в своих намерениях. Этот недоумок словно издевается над ним.       — Делай, что хочешь. Тебе же растить, — в конечном итоге махнул рукой Чуя, на удивление соглашаясь с таким вариантом. Думать сил не было, а называть просто «кот» — неприлично даже по отношению к самому коту. Хотя о каком приличии может идти речь, когда дело касается Дазая и всего связанного с ним же?       Дазай удивлённо повернулся.       — А где же кровь, расчленёнка, как минимум разбитый нос? — невинно спрашивает он, хлопая глазками. Чуя готов руку на отсечение отдать, что лицо Дазая уже самодовольно расплывается в гадкой ухмылке.       — В конце концов ты будешь делать по-своему, разве нет? — Чуя скучающе подпёр кулаком подбородок, нечитаемым взглядом уставившись в стену.       — Ты слишком хорошо меня знаешь.       — Идиотом нужно быть, чтобы не знать это, Осаму.       В последнее время Чуя слишком часто называет его по имени.       Дазай прыснул в кулак и, ничего не ответив, скрылся из виду, уходя в гостиную. Чуя вновь подумал о том, что они сегодня даже нормально не кушали. За исключением Дазая, конечно, который не совсем разумно решил принять в пищу в качестве завтрака пиццу, что нормальной едой не является в принципе: ни как завтрак, ни как обед, ни как ужин. Чуя всё ещё не был уверен, что готовить в чужой квартире будет конкретно для него хорошей идеей, однако бутерброд ведь он может сделать? Может.       А потому через некоторое время на столе уже лежало два обычных бутерброда из сыра и старой, чудом не заплесневевшей булки, а по помещению разносился приятный запах ароматного чая. В отличие от остальных комнат, на кухне было хотя бы свежо, поскольку большую часть времени окно открыто.       И, может, Чуя параноик, но с шаткой уверенностью мог сказать, что с его переездом в квартире появился какой-никакой, но уют.       — Ну ты и кулинар, — неожиданно на пороге появился Дазай, с аппетитом глядя на бутерброды. — Поделишься?       — Лесом, Дазай, — пока одна рука придерживала булку с сыром, вторая выразительно продемонстрировала средний палец, на что шатен только расстроенно вздохнул.       — Ну ты и… — Дазай задумчиво прислонился к стенке, прикладывая указательный палец к нижней губе. — Кучерявый домовой.       — Кто? — не понял Чуя.       — Домовой кучерявый.       — Тихоокеанская скумбрия.       — Слизняк.       — Опоссум.       — Хомяк.       — Заткнись и дай мне спокойно пожрать.       Сразу же после этих слов Дазай с хитрой улыбкой ловко схватил с тарелки бутерброд, гадко ухмыляясь. Придумывать друг другу всякие названия было чем-то обыденным и совершенно безобидным, зато отлично отвлекало Чую.       — Эй, отдай! — запротестовал тот, однако было уже слишком поздно: кусок бутерброда безжалостно полетел в рот ухмыляющемуся наглецу. — И это я хомяк?!       — Да, — кивнул Дазай, разжёвывая и счастливо жмурясь. Желудок уже давно просит хотя бы малейшего кусочка еды, пускай и не совсем полезной.       Ладно, Чуя должен признать, что это весело. И мило.

***

      Воскресенье прошло без каких-либо особых моментов, если не считать их совместный поход в зоомагазин. Шампунь всё же пришлось купить на всякий случай. За всё платил Дазай со словами: «Если будешь платить ты, тогда количество шансов на твой переезд от меня заметно уменьшиться». Не то чтобы отговорка и впрямь убедительная, но долго находиться в квартире с Дазаем в планы Чуи явно не входило.       Рабочая неделя также проходила спокойно: Чуя изредка пытался что-то готовить, и, по словам Дазая, получалось очень даже неплохо. Как супружеская пара, ей-богу. Впрочем, кухня ни разу не находилась в зоне риска пожара, а Дазай не блистал умениями готовить — именно эти две причины позволяли не продохнуть с голоду им обоим. На работу приходили отдельно, поскольку их расписание в первых уроках не совсем совпадало, а спать хочется всем. Да и даже будь оно как-то по-другому, вместе они не пришли бы определённо.       На самой работе тоже ничего не поменялось: постоянные перепалки остались, к списку нарушений добавилось ещё два пункта — разбитая кружка и сломанная парта в одном из кабинетов. Как это произошло, никто не знает, однако одно Дазай усвоил точно: бьёт Чуя сильно, и что-нибудь разбить для него, как для Дазая почитать книжку — обычное дело.       Но есть то, что успели заметить оба — они не уставали друг от друга. Теперь, когда всё время уделяется только выматывающему общению, они, по идее, должны были просто сойти с ума и уже поубивать друг друга.       Но ничего из этого не произошло.       — Хэй, Дазай, — позвал Чуя, расстилая кровать, в то время как шатен валялся на полу уже не совсем своей спальни и что-то смотрел в телефоне. — Долго ты собираешься спать в гостиной? Там не то что спать — даже сидеть неудобно. Жопа отваливается.       — О, а ты волнуешься? — промурлыкал Дазай, поглаживая сопящего рядом Чу.       Накахара фыркнул.       — Размечтался.       Осаму перевернулся на живот, задевая котёнка, что недовольно разлепил голубые глаза, возмущённый нарушением своего покоя. На самом деле Чу был красив. Вероятно, на это влияет необычное сочетание красивых голубых глаз и белой шерсти, которая на ярком утреннем солнце казалась тёмно-коричневой. Дазай думает, что подобные коты попадаются слишком редко.       — Нет, конечно, я могу перебраться обратно в спальню, но где тогда будешь спать ты? — Дазай выключил телефон, небрежно откидывая бесполезную по его мнению вещь в сторону и заинтересовано смотря на сидящего на кровати коллегу. — Ты действительно так паришься из-за этого?       На щеках Чуи моментально выступил едва заметный румянец, выдавая его с головой. Дазай усмехнулся, прикрывая глаза.       — Я же не такая бездушная тварь как ты, — пробубнил Накахара. — И в гостиной твоей даже находиться противно.       — Ну-у-у, я там и не нахожусь вовсе, — задумчиво протянул Дазай. — Лишь сплю.       — Так, ладно, я понял, — Чуя кинул в шатена подушку, что прилетела ему точно в лоб, и, победоносно ухмыльнувшись, забрался под одеяло, громко шмыгнув носом. — Вали отсюда, дай поспать. Я устал.       — Это не повод кидать в меня подушку! — потирая пострадавший лоб, запротестовал Дазай.       Со стороны кровати донеслось ленивое мычание, а сам его обладатель сильнее укутался в тёплое одеяло, облегчённо вздыхая. Если не обращать внимание на ужасный протяжный скрип, то Чуя смело мог сказать, что ему очень даже повезло, поскольку кровать была очень даже удобная. Во всяком удобнее старого матраса на холодном полу.       Дазай злобно оглядел своеобразный «кокон» и, хорошенько замахнувшись, кинул подушку обратно. Нахмурился, когда та, словно насмехаясь, пролетела мимо.       — Не стать тебе учителем физкультуры, — ехидно отозвался Чуя, глядя на лежащую на полу вещицу.       — Это точно.       В тишине комнаты раздался резкий щелчок от выключателя, погружая помещение в абсолютную темноту. Чуя поёжился, устраиваясь поудобнее, и, ожидая ухода коллеги из комнаты, прикрыл глаза, о чём-то думая.       Но не тут-то было.       Противоположная половина кровати продавилась под чужим весом, и Чуя заметно дёрнулся, когда одеяло неожиданно потянули на себя.       — С ума сошёл?! — возмущениям мигом пришёл конец, стоило только оказаться лицом к лицу с этим наглецом, ухмылку которого можно было увидеть и почувствовать даже через непроглядную темноту, когда глаза не совсем привыкли к отсутствию света.       — Тс-с-с, — Дазай медленно приложил указательный палец к своим губам, попутно удобнее устраиваясь на кровати. — Соседей разбудишь.       — Раньше тебя это не волновало! — шипел Чуя, но уже тише, чем до этого.       — Ты сам предложил перебраться обратно.       — Бога ради, Дазай, уйди отсюда, — Чуя уже двигался на самый край, и обречённо замер, наполовину почувствовав пропасть и пустоту под собой. — Или уйду отсюда я, — голубые глаза недоброжелательно сверкнули, словно предвещая полный пиздец, если нарушитель спокойствия вдруг не послушается и посмеет остаться здесь.       Но Дазай даже с места не двинулся.       — Я просто лёг рядом, — Чуя готов поклясться, что тот закатил глаза. — Не драматизируй.       — Ну так, а какого хуя ты лёг рядом?!       Дазай устало вздохнул и, предотвращая новую порцию гнева и возмущения, резко притянул к себе не сопротивляющегося от шока Накахару, по-хозяйски закидывая ногу на вздрогнувшее тело. Чуя брыкался, шипел, раскидывался самыми страшными проклятиями и трёхэтажным матом, но почувствовав, как его только сильнее стискивают в своеобразных объятиях, внезапно притих, вслушиваясь в равномерное дыхание рядом.       — Зачем? — вполголоса спросил он, вжимая голову в плечи.       — Не знаю.       Чуя поднимает непонимающий взгляд на умиротворённое лицо коллеги — или как его теперь после такого называть? — и на мгновение замирает, разглядывая такие знакомые черты лица, что были освещены тусклым, лунным светом. Одеяло почти полностью оказалось на Дазае, а сам Чуя ощутимо мёрз в холодной комнате, несмотря на крепкие объятия. Почему-то именно сейчас он заметил, что на Дазае нет привычных бинтов ни на руках, ни на шее.       Чуя обязан продолжить свои попытки вырваться и убежать к чертям из этой квартиры, и, может быть, давно бы уже смог без каких-либо проблем выполнить задуманное, ведь их с Дазаем физическая сила весьма ощутима, и она явно не в пользу шатена.       Смог, если бы от такой обстановки на душе не разливалось незнакомое доселе Чуе тепло, если бы у него было желание, если бы рядом был не Дазай.       — Если хочешь, можешь уйти, — Дазай приоткрыл глаза, затуманенным от наступающего сна взглядом глядя на Чую.       Предложение так и остаётся висеть в воздухе, в то время как Чуя молча утыкается холодным носом в грудь, чувствуя, как большая часть одеяла всё же перетягивается именно на него самого. Чуя чувствует, как Дазай улыбается.       И сам улыбается тоже, постепенно засыпая.