Мои девять месяцев

      Я уволился с работы, так и не заняв место Чонгука. Ему тоже пришлось уволиться, не найдя себе замены. Намджун сказал, чтобы мы не волновались на этот счёт, а занимались своими делами. Я старался сохранять спокойствие и не переживать по мелочам, но из-за неясного будущего, которое зависело от родителей Чона, всё равно на сердце было тревожно. Чонгук в последние дни глаз с меня не сводил и постоянно спрашивал о самочувствии. У него не было желания нервировать меня ещё больше, оттягивая время встречи со своей семьёй, поэтому он предложил познакомить меня с ними уже на следующий день, как мы уволились. Я согласился.       Чонгук был так любезен, что приехал к моему дому, чтобы сопроводить меня. При встрече он сказал, что много думал обо мне в эти дни. Размышлял о том, как поступить, если родители категорично будут против моего пребывания в их доме. Он не нашёл пока оптимального варианта, но заранее предупредил, чтобы я не горевал при родительском отказе. Пообещал, что так или иначе не оставит меня. Я готов был пустить слезу лишь от этих слов, но он не позволил этому случиться, подбадривая меня лёгкими похлопываниями по спине. Больше ни о чём важном по дороге мы не говорили. Хотя он немного рассказал о родителях. Самое главное, что я вынес из его рассказа, — в семье все решения принимал отец, а мать не смела ему перечить.       Когда мы стояли уже у двери их квартиры, Чонгук взял меня за руку, чтобы унять дрожь в моих пальцах и успокоить. После открыл дверь. Мы прошли в светлую гостиную, размер и дизайн которой меня поразил. Я сразу отметил, что семья Чон явно при деньгах. Стол был подготовлен на четыре персоны.       — Мам, пап, это Тэхён, — он до сих пор держал меня за руку, поэтому легко вытолкнул меня чуть вперёд, демонстрируя своим родителям, — мой омега.       — Добрый день, госпожа и господин Чон, — я поклонился в приветственном жесте.       — Привет, Тэхён, — проговорила женщина, — присаживайтесь.       Мы с Чонгуком заняли места рядом, напротив нас сели родители. Оба уже были пожилого возраста. Чонгук поздний и единственный ребёнок в семье. От Чонгука я узнал, что они на пенсии, но у отца есть своя клиника. Мать домохозяйка.         — Тэхён, мы наслышаны о вашей проблеме, — раздался мужской голос. Скорее всего, он понял удивление на моём лице, поэтому добавил: — да-да, Чонгук немножко нас подготовил.         — Скажи, мы как-нибудь можем переубедить тебя? Возможно, ты хочешь денег? — мать старалась вести себя сдержанно, но было видно, что данная ситуация больше всего задевала именно её. Отец был очень спокоен.         — Извините за доставленные неудобства, но я хочу этого ребёнка. У меня нет корыстных целей.         — Тэхён, даже если твои помыслы чисты, ты не сможешь вырастить ребёнка, не работая. Тебе придётся заручиться нашей поддержкой, но кто ты такой?         — Чживон! — глава семейства несильно повысил голос. — Дальше говорить буду я.         — У меня будут деньги. Я продам квартиру бабушки. Точнее разменяю на однокомнатную, а остальные деньги оставлю на проживание.         — Нет нужды. Я готов платить, потому что это мой внук. Ты можешь хоть завтра переезжать сюда. У меня всего лишь одно условие.         — Какое? — мы с Чонгуком спросили синхронно.         — Вы должны зарегистрировать брак.         — Ёнгю, как ты можешь такое говорить?! — женщина даже встала с места от возмущения. — Это невозможно! Он же…       Госпожа Чон не договорила, так как в испуге дёрнулась всем телом от мощного хлопка по столу. Мужчина был зол и не желал её слушать. Мы тоже с Чонгуком испугались его удара и немного подпрыгнули на стульях.         — Папа, это действительно обязательно?         — А что такое, Чонгук? Тебе разве не нравится Тэхён? Зачем же тогда спал с ним?         — У него же была течка…         — Меня не волнуют твои оправдания. Сейчас я вижу, что этот юноша на редкость красив, можешь считать, что я одобрил твой выбор.         — Но я не люблю его! — голос Чонгука звучал уверенно.         — Значит, придётся полюбить, раз хочешь жить счастливо в браке. Да и не все семьи строятся на любви. Ничего страшного. А ты как считаешь, Тэхён?       Я сидел весь смущённый. Было так неловко перед Чонгуком. Думаю, даже он не ожидал подобного поворота событий, а я так тем более. Быть Чонгуку супругом для меня счастье, но его чувства также важны. Что я мог ответить? У меня было пусто в голове. Я молчал, смотря в стол, и теребил край футболки от волнения. Тем временем вся семья уставилась на меня, ожидая ответа. Я понял, что всё зависело от моего выбора. Либо брак, либо аборт. Чонгук не посмеет идти против отца, можно сказать, его судьба в моих руках. От этого незримого давления сдали нервы. Мне на глазах становилось плохо. И в момент, когда я пошатнулся на стуле, Чонгук подхватил меня, а родители забеспокоились.       — Тэхён, всё хорошо? — Чонгук приобнял меня за талию. — Может лучше приляжешь? — я отрицательно мотнул головой. Меня всё время тошнило, я чувствовал усталость, а теперь ещё и головокружение. Прилечь — неплохая идея, но мне было слишком неловко, поэтому я отказался. — Успокойся. Я согласен пожениться. Потом можно и развестись.       — Чонгук, — отец укоризненно на него смотрел, — это ведь и твой ребёнок тоже. Ты хочешь оставить его без отца? Поверь, как только ты впервые его увидишь и возьмёшь на руки, твои чувства к нему не дадут тебе совершить ошибку. И неужели тебе совсем не нравится Тэхён? По тебе не скажешь.       — Нравится. И это я виноват, что он забеременел, поэтому возьму его в мужья. Но не могу обещать, что не влюблюсь в кого-то другого.       — Вот это правильно. А нюансы позже обговорите сами, — отец остался доволен сыном.       Госпожа Чон нарочито охнула и удалилась в спальню. Ничего поделать она не могла, только смириться. Чонгук настоял на том, чтобы я остался в их доме уже сегодня, так как перевозить мне было нечего. Единственный пакет с различными вещами, который можно было насобирать в моей квартире, был подарком Чонгука.       Поскольку мне всё ещё было дурно, Гук помог мне переместиться теперь уже в нашу комнату. Квартира была трёхкомнатной: гостиная и две спальни. Спальня Чонгука была самой дальней. И первое, что меня повергло в шок, это огромная ванная, находящаяся прямо в комнате. Я даже подумать не мог, что такое возможно. А второе — размер спальни. Она реально была громадной.       — Зачем это здесь? — указал на ванную, присаживаясь на кровать.       — Уголок для релаксации, очень удобно. Можно смотреть фильм и нежиться в тёплой ванне, — Чонгук повернул голову в сторону огромного экрана, который висел на стене. Я тоже уставился на него. Можно смотреть, лёжа на кровати или в ванной. И правда удобно. А ещё слишком роскошно.       — Тут только ванна?       — Там есть душ и туалет, — я проследил за указательным пальцем Чонгука.       — Хорошо хоть они за стенкой.       — Хочешь искупаться?       — Пока нет, — я лёг на кровать и собирался уснуть.       Чонгук вышел, закрывая дверь.

***

      На следующий день мы ездили на приём. Врач более подробно рассказал о ходе беременности, её проблемах и заботе обо мне. Касательно последнего Чонгук задавал много вопросов, так как ответственность за меня ложилась на его плечи. После беседы Чон подписал контракт на ведение беременности, причём оплатил самый дорогой вариант. По условиям договора мой личный врач круглосуточно на связи, каждые две недели или чаще приезжает на дом для осмотра, по моему требованию или по необходимости. Этот же врач принимает роды. А медсестра приезжает для сбора анализов. Так что в клинике мне нужно было появляться только на УЗИ и другие процедуры. Личного врача мы выбирали сами по отзывам. Нам приглянулся Пак Чимин.       Пак Чимин — мужчина-омега, двадцать восемь лет. Врач высокой квалификации и просто красивый молодой человек. Нам довелось познакомиться с ним этим же днём. По счастливой случайности он заезжал в клинику по делам и его коллеги представили нас друг другу. Пак Чимин несомненно импозантный человек, невероятно коммуникабельный и дружелюбный. Он был очень ласков со мной, как будто я не беременный омега, а совсем маленький ребёнок. Его манера общения заключалась в спокойном тоне и искреннем интересе к собеседнику. С лица не сходила приветливая улыбка, а своих пациентов он, видимо, привык называть всякими милыми прозвищами. За тридцать минут нашего разговора он успел прозвать меня зайкой, солнышком и котёнком. Конечно, такое отношение к себе очень подкупало, поэтому я не усомнился в нашем выборе личного врача. Когда мы вышли на улицу, я спросил Чонгука, какое впечатление на него произвёл Пак Чимин. Чон всего лишь кратко ответил, что он тоже ему понравился.       После посещения клиники Чонгук ещё заехал в университет, чтобы забрать свои документы, так как из-за моей беременности его обучение откладывалось на год. Меня оставил ждать в машине. Он вернулся достаточно быстро, взглянул на время и предложил сегодня же поехать зарегистрировать брак. Поскольку в церемонии бракосочетания мы не нуждались, нам нужно было всего лишь подать заявление, а потом забрать готовый документ. Это не заняло бы много времени, поэтому, несмотря на усталость и тошноту, я согласился. К тому же в машине меня достаточно ощутимо укачивало, но пока Чонгук бегал за своими бумагами, я немного пришёл в себя.       Чонгук завёл машину и тронулся. В целом, даже при таком состоянии я чувствовал себя очень счастливым. Мы действительно, словно семейная парочка, ездили по делам, говорили о бытовых вещах, держались за руки. Я был весь в любви и не мог понять чувств Чонгука. Мне было интересно, что он думает и ощущает, но спросить о подобном не решался. Не хотел слышать ответ, разрушающий мои фантазии. Ему скорее всего было неприятно, а я же наоборот наслаждался его вниманием и заботой. У меня уже созрел вопрос, который можно было задать для прощупывания почвы, осталось подгадать момент, а в зависимости от ответа Чонгука либо действовать дальше, либо тормозить.       — Как себя чувствуешь? — спросил Чонгук, бегло взглянув на меня.       — Сойдёт. Тошнит, но терпимо, — я иногда глубоко дышал, наверное, поэтому Чонгук поинтересовался моим самочувствием. Я хотел продолжить разговор, поэтому добавил: — а это твоя машина?       — Да, отец подарил на совершеннолетие.       — Красивая. Мне нравится глубокий синий. Чёрный, белый, серый — скучные цвета.       — Я сам выбирал цвет, спасибо. Точно всё нормально? Ты очень бледный.       — Да-да. Всё хорошо, не переживай.       — Что ты хочешь на обед? Ты практически от всего отказываешься, но что-то же ты должен есть.       — Почти всё вызывает отвращение, хорошо хоть нет рвоты, а то пришлось бы лежать под капельницей.       — Врач сказал, что это только при сильном токсикозе. Удивительно, что будучи парнем у тебя просто тошнота.       — Но зато я сплю, можно сказать, весь день.       — Так что насчёт обеда? — повторил вопрос Чонгук.       — Я бы съел варёной картошки с куриным филе.       — Отлично.       — Чонгук, можно спросить? — я предпочёл не тянуть с вопросом.       — Конечно. Ты можешь спрашивать всё, что угодно.       — Ты злишься на отца?       — Нет. Я его понимаю и даже согласен с ним. Я всё равно не смог бы бросить тебя. Во мне даже больше совести и чести, чем он думает.       — Но тебе должно быть это всё неприятно?       — Что именно?       — Ну, например, заботиться обо мне.       — А похоже, что мне неприятно оберегать тебя? Мне казалось, я очень искренний с тобой. Ты мне не веришь? Думаешь это всё притворство? Тогда ради чего мне играть эту роль?       — Я не знаю, прости, — мои уши стали полыхать от стыда. Я даже не подумал, как глупо с моей стороны говорить подобное.       — Ты меня обижаешь.       — Я был не прав, прости. Ты сказал, что не любишь меня, поэтому… я не знаю… прости.       — Ну так и ты ведь меня не любишь, — на этих словах Чонгука я замер. Конечно, я никогда не признавался ему в любви, но думал, что он догадывается о моих чувствах. — Обязательно нужно любить, чтобы проявлять человечность? Я хорошо к тебе отношусь, Тэхён. Надеюсь, ты ко мне тоже.       — Разумеется. Я просто сглупил. Наверное, из-за беременности я тупею, — после моих слов Чонгук посмеялся, поэтому я расслабился.       Дальше по просьбе Гука я рассказывал о своей жизни в начальной школе. Он предпочитал больше слушать меня, чем рассказывать о себе. На мои вопросы о его детстве он отвечал кратко и малоинформативно. Я только узнал, что до приезда в Сеул они жили в Пусане, но о причинах переезда он ничего не сказал. А ещё в Пусане он оставил много омег. Вот это я предпочёл бы не знать. Так за беседой мы доехали до пункта назначения. Заявление подали быстро и через полчаса уже были дома. От усталости ноги меня почти не держали, поэтому я тут же завалился спать.       Где-то спустя часа три меня разбудил Чонгук, чтобы я поел. Он готов был принести еду прямо в постель, лишь бы его родители меня не смущали. Но я хотел по возможности наладить контакт с его матерью, поэтому отказался от предложения. С тех пор я всегда ел за общим столом. Обычно обедали мы без отца, а ужинали всей семьёй. Каждый день Чонгук тащил меня на прогулку, потому что видите ли это полезно и вообще «так врач сказал». Спорить было бесполезно, ибо он брал меня силой (ох, как звучит) и нёс на руках, если я отказывался идти. Я понял, что Чонгук на самом деле очень милый парень. В школе он был словно в образе, но дома картина совершенно иная. Он нереально уютный, внимательный и заботливый, а ещё весёлый, дурашливый и игривый. Да что там говорить, он просто самый любимый и лучший. Каждую ночь мы спали вместе, он позволял обнимать себя и сам обнимал в ответ, пока я не усну. Но интима между нами не было. Зато мы могли подолгу разговаривать перед сном и узнавать друг друга лучше. Я заметил, что ночью Чонгук особенно откровенный. Всё это вместе действительно сильно сближало нас. Его мать тоже со временем привыкла ко мне. Даже по моей просьбе стала учить меня готовить. Я хотел быть хорошим мужем и нравиться Чонгуку, поэтому осваивал кулинарию. В идеале хотелось, чтобы он меня полюбил, но и без ответного чувства я жаждал отдавать всего себя лишь ему. Сейчас у меня не было на это сил из-за моего положения, но в будущем я мечтал показать, насколько благодарен за всё, что он для меня сделал, и как сильно люблю его.