Логово львов

      Вечером того же дня Кингсли, Снейп и Дамблдор покинули особняк на Гриммо. Пусть и стали известны места хранения двух крестражей, это мало облегчило поиски — что Гринготтс, что Хогвартс были очень большими. Где именно там могли находиться крестражи и какие? Оставалось ещё слишком много вопросов.       Без особого аппетита перекусив перед сном чаем с печеньем, все разошлись по своим комнатам. Впрочем, не прошло и получаса, как Гермиона, уже одетая в пижаму, тихо вышла и спустилась на первый этаж, проходя мимо гостиной. Через короткий коридор она вышла к небольшой террасе. Она нашла это место совершенно случайно пару дней назад. Здесь было пусто — стояло только одно низкое продавленное кресло с синей мягкой обивкой. Стена напротив двери была полностью застеклена, прямо за ней виднелся небольшой пустырь, заросший травой и мелкими кустами. Часть листвы уже опала, а часть ещё болталась на веточках жёлтыми огоньками, трепещущими от малейшего ветерка.       Гермиона устроилась в кресле, сбросив серые пушистые тапочки на пол и поджав под себя ноги. Широкие чёрные штаны, растянутые на коленках, задрались почти до середины голени. Голые руки и лодыжки девушки тут же покрылись гусиной кожей — пусть терраса и была закрытой, прохладный ночной воздух проникал через мелкие щели, заставляя пыль кружится у самого пола. Гермиона поежилась, натягивая рукава огромной футболки с невнятным рисунком пониже, почти до локтей. Она не захватила с собой плед или одеяло, о чем явно начинала жалеть, но вставать с уже потеплевшего кресла ей не хотелось вовсе.       Вдруг на плечи Гермионы опустилась что-то тяжёлое и колючее. Грейнджер обернулась с улыбкой, сразу поняв, кто же это пришёл — только один человек кроме неё знал о террасе. Рон коротко зевнул, прикрыв рот сгибом локтя, и расправил вязаное красное покрывало на плечах девушки. — Тебе принести чаю? — беззаботно поинтересовался Рон, опираясь на спинку кресла и разглядывая вид за стеклом. Гермиона отрицательно мотнула головой и закуталась в покрывало, выпрямляя немного затекшие ноги. Рон усмехнулся и присел перед креслом. Пару минут они помолчали, глядя на трепещущие в темноте жёлтые листья, а потом Рон тяжело вздохнул. — Как мы вообще можем быть уверены в расчётах? Разве они не могут ошибаться? — пробормотал Рон, опуская голову на колени Гермионе.       Та пожала плечами. Расслабленное и спокойное выражение тут же исчезло с её лица, заменившись на обеспокоенное. — Нет. Погрешность стремится к нулю, — наконец, ответила Гермиона, начиная ласково перебирать короткие рыжие пряди на затылке своего парня. — Профессор и Кинг, когда проводили эти расчёты, в первую очередь максимально ограничили площадь поиска, исключив всё, кроме достаточно защищённых мест. Таких, на самом деле, немного. Какие-либо общественные и частные организации, родовые поместья, и, по сути, всё. После по остаточному следу луча они ещё больше сократили круг поисков. Так, постепенно сужая искомые площади, они выявили два места. Вот и всё. — Это плохо, — Рон закрыл глаза и взял тонкую маленькую ладонь Гермионы свою руку, гораздо более крупную и грубую. — Мы, получается, сейчас совершенно бесполезны. Ничем не можем никому помочь.       Гермиона просто пожала плечами. — Ты волнуешься за факультет, — утвердительно произнесла Грейнджер. — Не меньше тебя, Гарри или даже слизеринцев. — Бывших слизеринцев, — педантично поправила Гермиона. — Только ты не учитываешь того факта, что сейчас нам там оставаться было бы слишком опасно. — Почему же, учитываю, — тяжело вздохнул Рон и вытянул ноги, откинувшись спиной на основание кресла. — Однако я ещё чудесно осознаю, что возможности тех, кто остался, не безграничны. — Гриффиндор отнюдь не так слаб, как все думают, — задумчиво протянула Гермиона. — Ребята справятся. Мы достаточно их подготовили.       Рон усмехнулся. Подготовили…       Всё началось… Даже не два года назад. Гораздо раньше. Родители знали о «гриффиндорских заморочках», старшие братья — тоже. Рон, ещё только собирающийся поступить на первый курс — нет. Так что он оказался в таком же шоке, как и маглорожденная Гермиона, и полукровка Гарри, и другие их сокурсники. Впрочем, их не особо всё это касалось — клятвы же только на третьем положено было приносить. Однако… На тот момент прошло уже три года с выпуска Билла. И после него никто не смог занять место главы — магия факультета просто отвергала всех претендентов. Поэтому определённые беспорядки в Гриффиндоре присутствовали. МакГоналл, как могла, старалась держать дисциплину, но есть существенная разница между главой и деканом. Многое она просто не в силах была сделать. Потом, когда Золотое Трио (Рону больно нравилось это название, ходившее среди учеников) начало второй год обучения, «временное» главенство взял один из пятикусников. Он не был принят магией в полной мере — на его предплечье была лишь татуировка льва. Он не мог сделать очень многое, да и не хотел. Его больше интересовали права и бонусы, что дарила такая должность, чем обязанности. Однако этот парень смог относительно нормально проводить принятие второго имени, пусть у него никогда и не получалось работать проводником для клятвы верности.       Одна неприятность — этот парень сильно ненавидел Гарри. За потерянные баллы, за нарушение дисциплины (сам-то временный глава страдал теми же самыми проблемами, но почему-то забывал про такой совершенно незначительный факт). Ещё его раздражало то, что Гарри всегда уделялось больше внимания, чем ему, главе факультета. Словом, парень старательно ставил палки в колеса Поттеру, то настраивая против него сокурсников, то подставляя по мелочи. Неприятно, обидно, но не смертельно.       А потом начался четвёртый курс. Гарри пришлось участвовать в соревновании, и это… Ладно, Рон не любил вспоминать это время, потому что ему от себя было несколько противно. И уж тогда-то глава разгулялся! Но окончательно он перешёл черту, когда начал подшучивать над Гарри, только что вернувшимся с последнего испытания с мёртвым телом Седрика на руках. Не стоило главе в глаза говорить Гарри, что тот просто пришиб соперника по-тихому, чтобы забрать себе выигранные деньги…       Тогда Гарри впервые на памяти Рона и Гермионы пришёл в дикую ярость, от которой даже потерял контроль над своей магией. Гостиная факультета лишь чудом осталась цела. И тогда Гарри вызвал на ритуальную дуэль временного главу. И победил. Он — четверокурсник, победил выпускника. Магия факультета приняла Гарри в качестве настоящего главы безоговорочно, о чем говорила появившаяся у него на лопатках яркая татуировка в виде герба Гриффиндора.       И дальше наступило сложное время. Летом Гарри подробно узнавал у Билла, как тот вёл дела, когда сам был главой. Потом Поттер начал наводить порядок. Ввёл обязательные тренировки (плюсом ещё шли и занятия в Армии Дамблдора, которые были чуть менее официальными, но немного более известными), восстановил традицию по защите и поддержке младших курсов… Иначе говоря, старательно возрождал величие львов. Гермиона и Рон взяли на себя некоторую часть работы, потом подключились Невилл и Джинни, но всё равно спали тогда все очень мало, урывками. Слишком много было дел. Обновить защиту, подготовить программу, провести несколько защитных ритуалов, пополнить запасы зелий и книг, и ещё миллион мелочей…       Зато за год факультет вновь стал цельным и сильным. Впрочем, внешне все осталось так, как и было раньше — к чему другим знать правду? Но к настоящему моменту, уж Рон-то был в этом уверен, ученики Гриффиндора были сильнейшими в Хогвартсе. — Справятся, — кивнул Рон. — Наши ребята самые лучшие.

***

      Драко уже совершенно привычно сидел в комнате Блейза. Они и раньше-то много времени проводили вдвоём, особенно где-то с начала третьего курса, когда Малфой понял, что Кребб и Гойл не обладают достаточным разумом, чтобы хотя бы поддерживать беседу.       Сейчас же особенно важным казалось проводить время вместе. Хотя бы просто молча посидеть в одной комнате, занимаясь каждый своим делом. Так было гораздо уютнее и спокойнее. Ещё лучше стало бы, будь рядом и Панси, но она сейчас рано ложилась спать, тяжело перенося все навалившиеся события, и парни не хотели её напрасно беспокоить.       Они определённо были очень хорошими друзьями. — Печенья? — не отрывая головы от книги, спросил Блейз, и тут же поднял миску повыше. Драко, тоже не отрываясь от книги, протянул руку и схватил штук пять румяных кругляшей сразу.       Они оба лежали на кровати. Благо, она была большая — пара человек комплекции Хагрида вполне уместились бы, не особо мешая друг другу. Блейз устроился на животе, ногами к подушке, и читал трактат о лечебных травах. Драко валялся рядом, на спине, и листал потрепанный приключенческий роман. Между ними лежала высокая миска, заполненная овсяным печеньем с шоколадной крошкой — именно такое обожал Малфой.       Драко, устало захлопнув книжку, бросил её куда-то к изголовью кровати и подполз к Блейзу поближе, уткнувшись тому носом между плечом и шеей и закинув одну руку на спину: — Он же нас не достанет? — невнятно пробормотал Малфой, закрывая глаза и крепче обнимая Забини.       Блейз аккуратно отложил трактат подальше и повернулся к Драко, обхватывая его за плечи. — Не достанет.       У Драко иногда было такое: он мог, казалось, ни с того ни с сего начать переживать и лезть обниматься в поисках поддержки. Блейз к такому привык. Когда-то именно к нему пришёл ночью Драко, начав переживать за участников Кубка Огня, ведь им грозила нешуточная опасность.       Сейчас Драко волновался из-за Тёмного Лорда.       Вообще, сложно было бы найти в семействе Малфоев хоть одного поклонника Волан-де-Морта.       В первую встречу Лорд не понравился Драко сразу, как личность. Безумие в нем ощущалось так же сильно, как и запах разложения жуткого полузмеиного тела. Однако его силу он уважал, да и в идеях видел некоторые здравые мысли. Кроме того, Драко помнил рассказы отца о Лорде, и мечтал присоединиться к такому удивительному человеку… Да, пока не познакомился вживую. Хотя и тогда некоторая радость — как же, такой великий волшебник обратил внимание на простого наследника древнего рода! — присутствовала, пусть и достаточно… блеклая, как будто бы даже навеянная. Причём, вполне возможно, так и было — флёр силы мог одурманить разум.       Отец тогда сказал, что после воскрешения (да и за некоторое время до смерти) Лорд очень сильно изменился. Люциус уже не испытывал ни капли симпатии у тому монстру, в которого превратился умный и харизматичный мужчина.       Нарциссе же Лорд не нравился ещё в те времена, когда он только-только набирал силу и Пожирателей. Она даже хотела разорвать помолвку, когда узнала, что Люциус принял метку, но он чудом сумел её отговорить от этого поступка.       Блейз это все знал, Драко рассказывал как-то. Однако всё равно все они были вынуждены плясать под дудку немного безумного волшебника. Даже сам Забини с матерью: а они вообще-то всегда держались нейтралитета! Просто что-то пошло не так, и они незаметно и против своей воли влились в ряды Пожирателей.       Чудо, что сейчас им удалось сбежать. — Всё хорошо будет, — пробормотал Блейз, прижимая к себе Драко ещё крепче… Чтобы понять, что Малфой нагло заснул. Тяжело вздохнув, Блейз подтащил одеяло, валявшееся где-то в ногах, и укрыл себя и друга, растрепав ему напоследок кудри.       В конце концов, засыпать в обнимку им тоже не впервой.

***

      Панси не спала. Вроде и глаза прямо на ходу закрывались, и зевала постоянно, но сон никак не шёл. Провалявшись в постели с часа два, она вздохнула и решила спуститься вниз, в гостиную. Камин уже не горел, но через окна просачивался бледный лунный свет, полосами ложившийся на ковры и одно из кресел.       Возможно, Панси не могла уснуть из-за навязчивых мыслей, что носились в голове со скоростью снитча. Поттер, Лорд, Хогвартс, родители, снова Лорд…       Разве это нормально, что с сильнейшим и безумным тёмным волшебником должен воевать ребёнок? Ладно, ладно, не ребёнок, а подросток. Впрочем, сколько Поттеру было, когда Седрик погиб?       Почему подростки, вместо свиданий и шалостей, должны скрываться в древнем поместье и искать способы убить и выжить?       Почему подростки должны бояться за свои жизни, хотя пришли учиться в Хогвартс?       Почему, почему, почему…       Почему Панси не может просто поговорить с кем-нибудь о том, что её беспокоит?       К кому она здесь может подойти? У Рона и Гермионы своих проблем выше крыши — их другу грозит опасность страшнее смерти. Ведь не гибель тревожит Гарри, о нет! Панси слышала лихорадочный шёпот Поттера, когда ему очередной кошмар снился. Он просил, нет, даже умолял не вредить близким. Гарри больше всего тревожила сама возможность того, что Лорд сможет захватить его разум.       Драко и Блейз? В принципе, логичная затея — ближе этих двоих у Панси не было, даже родители больше были чужими, чем они. Но и их беспокоить казалось глупым. Тоже же переживают не меньше.       Впрочем, Блейз говорил, что для них, для него и Драко, Панси не нужно притворяться, казаться идеальной наследницей рода Паркинсонов — без единого беспокойства и заботы, что оставили бы на лице морщинки и следы усталости… Но всё равно зудели на краю сознания слова матери, что стоит проявить хоть немного слабости, как тут же сожрут. Панси пыталась, правда, и даже иногда получалось — ну, быть честной и искренней с друзьями, но порой горло перехватывало и слова глохли.       На самом деле… Панси могла бы поговорить с Джинни. Кулон (тот самый, слегка нелепый подарок от Уизли) привычно лёг в ладони и даже словно слегка согрел озябшие пальцы. Почему-то с Джинни получалось гораздо проще быть собой, быть честнее и счастливее.       Панси, как будто ненароком, поднесла кулон ко рту и легко прикоснулась губами. Одни только воспоминания о ярко-рыжих, словно огненных кудрях Ведьмы притушили мысли, заполошно мечущиеся в голове. Глаза заволокло сонной дымкой, или это просто луна скрылась за тучами, позволяя гостиной дома на площади Гриммо потонуть в ночной темноте. Панси слабо моргнула, наконец, засыпая.       Удивительно, что даже издали Джинни дарила такой покой.

***

      Невиллу не спалось. Сложно почему-то спать в тот момент, когда где-то в подвалах кричат от боли Падма и Парвати. Брат и сестра Амикус поймали их — даже не за диверсии или обсуждением особых планов, а просто за недостаточно уважительное приветствие в библиотеке… Пироман и Фотограф пытались вызволить сестер, но залипли в какие-то противные ловушки, Гадалка только чудом успела их прикрыть, чтоб и они не попали тоже на «воспитательный процесс».       Невиллу пришлось снова разыграть карту «Гриф доверил мне факультет», чтобы усмирить гриффиндорцев. Он запретил на эту ночь все вылазки — любое неверное движение с их стороны могло разозлить Пожирателей и тем самым навредить сёстрам Патил, но далеко не все это понимали и принимали. Да, он не был так смел и дерзок, как другие или даже Гарри, но он нес ответственность за их жизни, и уж лучше его политику назовут трусливой, чем ему снова придётся торчать ночь напролёт у лазарета, ожидая вердикта от Поппи.       Невилл не знал, как Гарри умудрялся балансировать, сохраняя мир и порядок на факультете. Он надеялся, что Гриф не разочаруется, когда вернётся — и надеялся, что это будет именно «когда», хотя на языки самых отчаянных учеников Хогвартса уже не раз скользило «если».       Но Фавн собирался верить в главу своего факультета до последнего. Потому что кто будет верить, если не он?

***

      Утро для всех началось очень рано. Гермиона и Рон, после полуночи вернувшиеся в свои комнаты с террасы, Драко и Блейз, так и лежавшие вместе, и Панси, прикорнувшая в кресле — все проснулись от грохота. Выбежав в общий коридор, они заметили Поттера, валяющегося на полу внизу лестницы. Гарри лежал на животе, он был без футболки, в одних только пижамных штанах, и необычайно бледен, почти до синевы. — Ох, Гарри, опять кошмар? — воскликнула Гермиона и торопливо побежала по лестнице вниз, на ходу поправляя помятую футболку от пижамы. Следом за Грейнджер затопал и Рон, на ходу вызывая Кричера.       Панси, с трудом встав с кресла, скривилась, пытаясь быстро размять затекшие руки и ноги и тоже поспешила к Поттеру. Потом очнулись и Драко с Блезом.       Поттер был без сознания. Панси и Гермиона, первые до него добравшиеся, поспешили перевернуть парня на спину, чтобы осмотреть возможные повреждения. На лбу наливался фиолетовым синяк, нос оказался немного выгнут в сторону, а кровь заливала подбородок и немного даже шею. Больше видимых повреждений не было.       Блейз закатал рукава и медленно провел палочкой, торопливо вынутой из заднего кармана штанов, над Гарри. Из самого кончика древка заступился светло-сиреневый дым. — Шишка на лбу, сломан нос, разбита губа. Сотрясения нет, ему повезло, — завершив обследование, сообщил Блейз. — Надо его устроить поудобнее. — Диван подойдёт? — тут же спросил Рон, аккуратно приподнимая своего друга. Тот, кажется, даже начал приходить в себя и почти что смог сам встать на ноги.       Блейз молча кивнул, не отрываясь от плетения какого-то сложного заклинания.       Взгляд Гарри был мутным, он явно не понимал, что происходит, но послушно шагал, придерживаемый с одной стороны Роном, а с другой Панси. Гермиона же помогла ему устроиться на диване, подталкивая вокруг подушки. Кричер появился сразу с миской воды и тряпкой, принимаясь вытирать кровь под тихий шёпот Блейза. — Нос вправил, губу срастил, — достаточно скоро сообщил Забини, пока остальные бесполезной встревоженной толпой кружили вокруг. Взгляд Поттера, к тому времени, просветлел, наполнившись осознанием.       На красиво очерченные мышцы Гарри Малфой откровенно немного залип (а что, он всегда любил всякое красивое, и человеческое тело — не исключение!), на что Панси только рассмеялась, уже совсем переставая смущаться, по сравнению с началом года, а Блейз немного ревниво цыкнул и бросил в Поттера быстро трансфигурированной из подушки футболкой.       Тот торопливо оделся и устроился поудобнее, жестом попросив остальных присесть. — Я… — Гарри обхватил свои локти, — Мне снился Лорд. Он, похоже, что-то почувствовал. Он заволновался и вспомнил про свои крестражи, думал, стоит их проверить. Но решил, что до них не добраться, — Поттер говорил торопливо, сбиваясь и заикаясь, — Один крестраж — это чаша Хельги Хаффлпафф, она хранится в сейфе Беллатрикс. А второй — диадема Ровены Равенкло. Она в Хогвартсе, в каком-то огромном помещении, забитом всяким хламом… — Гарри остановился на мгновение, выглядя почти безумцем с таким яростным огнём в глазах, — Постойте! Я вспомнил, где видел что-то подобное! Это очень похоже на Выручай-комнату!

***

      Директор Дамблдор ответил на зов почти мгновенно. Он не стал выходить из камина — очевидно, для этого у него не было возможности — но выслушал настолько внимательно, что волнение Гарри, вызванное сном о Лорде, наконец затихло. — Это невероятный прорыв, мальчик мой, — утешающе сообщил директор. — Я уверен, что смогу попросить профессора Люпина заняться поиском диадемы Ровены, в конце концов, это почти что у нас под носом, а его… особенности ему помогут в этом. Но, боюсь, с чашей не всё так просто будет.       На мгновение Дамблдор отвернул голову в сторону, словно его кто-то позвал. А потом он задумчиво покивал, высказал что-то явно благодарное и вновь обернулся к Поттеру. — Гарри, Драко сейчас рядом с тобой?       Поттер кивнул и молча отодвинулся, позволяя директору увидеть Малфоя. — Драко, скажи, — немного неуверенно начал директор. — Беллатрисса давала тебе доступ к сейфу раньше? Северус сказал, что в вашей семье это частая практика.       Драко задумался не более чем на секунду, а потом утвердительно кивнул. Почти сразу после этого на ноги вскочил Рон, на ходу щелкая пальцами. — Директор, у меня кажется, есть идея, как нам достать чашу! — Лис, главный стратег Гриффиндора, явно погрузился в разработку плана, потому как, вышагивая кругами и продолжая назойливость щёлкать пальцами, он даже не заметил, как едва не сбил на пол Блейза. Гермиона только явно привычно закатила глаза на это с лёгкой усмешкой, аккуратно подхватывая своего парня под локоть и незаметно увлекая немного в сторону, чтоб никого не беспокоить. — О, и Герми тогда могла бы сделать оборотку с волосами Лестрейндж! — напоследок среди невнятного бормотания выпалил Рон.       Дамблдор тут же снова обернулся к своему собеседнику в кабинете, вероятно, профессору Снейпу. Тот определённо высказывал сомнения в том, получится ли у гриффиндорки изготовить нечто настолько сложное, и именно эти слова передал директор. — О, не переживайте, профессор Снейп, я почти что мастер в изготовлении этого зелья! — со смехом отмахнулась Гермиона. В ответ на это, судя по всему, Снейп начал ворчать директору о том, что «я всегда знал, что это вы, трио раздолбаев, воровали мои ингредиенты и экспериментировали во всяких непотребных и непредназначенных для этого местах…» (вероятно, имея ввиду туалет Плаксы Миртл). Однако Дамблдор в ответ на это только достаточно весело рассмеялся.       Так и решили — поиск диадемы упал на плечи тех, кто в Хогвартсе, тогда как Серебряное и Золотое Трио взяли на себя добычу чаши Хельги Хаффлпафф. Лис достаточно скоро представил разработанный им план, бывший до смешного простым и потому весьма изящным. Афина под обороткой, чтобы не было вопросов о законности доступа Малфоя — волосы Беллатриссы без труда нашлись в её старой комнате; Драко — как имеющий прямой доступ к сейфу, ведь даже оборотное зелье не позволило бы Гермионе самой всё это провернуть; Рон в виде домашнего животного (что вызывало много вопросов у бывших слизеринцев) и Гарри под мантией — оба в качестве грубой силы. Блейз и Панси должны были остаться для подстраховки дома, чтобы быть готовыми оказать первую помощь, если будут раненые.       Подготовка всего необходимого заняла едва ли несколько дней. Однако в один из вечеров Гермиона от Кричера неожиданно получила кроме «Ежедневного пророка» ещё и стопку писем.       Пришли ответы от тех, кому она писала.       И когда Афина прочла, что ей предложили уважаемые магистры и лорды, она расплакалась.       Потому что в нескольких свитках магистр Аллерт и его коллеги, с различными комментариями и правками, ответили на все вопросы. А значит, они нашли выход для Гарри.       Правда, Поттеру не стали об этом пока что сообщать: официально, в конце концов, никто, кроме него самого, Дамблдора и Снейпа не знал про этот крестраж… Да и далеко не все выкладки и расчёты Гермиона смогла понять даже при посильной помощи Драко, Блейза и Панси. Но это была идея, столь необходимая надежда для их друга. Так что Рон предложил план действий в связи с этими письмами, и все снова вернулись к подготовке.       Так что прошло несколько дней, и они уже снова собрались в гостиной, проверяя экипировку для вылазки за чашей. — Думаешь, Беллатрисса не закрыла тебе доступ? — слегка нахмурившись, задал вопрос Рон. Он спрашивал это и раньше, пять раз, если быть точным. — Скорее всего, нет, — немного подумав, в который раз терпеливо ответил Драко. Волнение Уизли можно было понять, ведь именно его девушка оказывалась в наибольшей опасности при осуществлении этого плана. Но никто другой лучше неё не сыграл бы слегка безумную Лестрейндж, а одного Малфоя посылать было бы глупо (вдруг излишне педантичные гоблины захотели бы подтвердить у самой Беллатриссы право на доступ?). — В конце концов, это вызвало бы очень много вопросов. Да и бумаг кучу заполнять. Она этого не любит. Как и гоблинов. — Будем надеяться, что все получится…       Рон прервался, обернувшись на лестницу. Гермиона — уже в образе Беллы — медленно спускалась, придерживая подол весьма драматичного черного платья с обилием кружев и глубоким вырезом, откопанного в той же комнате, что и волосы. На ходу Герми ворчала слишком высоким для себя голосом, проклиная причёску, «больше похожую на воронье гнездо, а я ведь только привела свои волосы в приличный вид». — Твоя очередь, — оглядев подругу, Гарри продолжил застегивать на себе жилет из кожи дракона. В похожем он щеголял на тренировках факультета, когда они ещё были в Хогвартсе, хотя, вроде как, этот вытащил из комнаты своего крестного. — Это жестоко! — простонал Рон, но послушно закрыл глаза, выдохнул и… в одно мгновение превратился в лиса. Самого обычного, с тёмными бусинками глаз и ярко-рыжей шерстью, переходящей в белый на лапках и кончике хвоста. — Ты… Анимаг? — потрясенно выпалил Блейз, отрываясь от раскладывания на столе всех имеющихся у них зелий и даже маггловских таблеток. Панси только издала настолько же удивлённый звук, протягивая ладонь к мягким на вид ушам.       Рон согласно мотнул головой и тяфкнул. Он подставил голову под руку Панси, позволяя себя погладить, но не более половины минуты, после чего резво подскочил прямо к ногам Грейнджер. — Ага, как видите, лис обыкновенный, — ответила Гермиона и подхватила своего парня на руки. — Будешь домашним питомцем.       Драко только фаркнул, помогая Поттеру накинуть на плечи невесомую ткань мантии-невидимки.       Они были готовы идти за чашей.

***

      Больше всего на свете Блейз ненавидел ждать.       Но сейчас он мог делать только это. Ждать и молиться — хоть Мерлину, хоть маггловскому Богу, чтобы все вернулись целые.       Особенно ироничным казалось, насколько быстро пролетело время — за поиском идей и книг мимо прошло Рождество, а та ночь, в которую Поттер увидел знаменательный сон про крестражи, была самой последней в году. И вместо праздника и каникул Блейз готовился к тому, что его друзья могут ввалиться в неуютный старый дом раненые или даже мертвые. — Всё будет в порядке, — Панси вдруг сказала уверенно, опуская свои руки на ладони Блейза. Он и не заметил, что растеребил кусок бинта почти до отдельных нитей. — Лис просчитал план до мельчайших деталей. Афина известна своим гениальным мозгом, она из любой передряги придумает выход. А Гриф достаточно силен, чтобы сражаться даже с Лордом. И, думаю, Драко обиделся бы, если б ты хоть на секунду начал в нём сомневаться.       Блейз невольно улыбнулся. Было интересно понимать, что от ненависти и презрения к гриффиндорцам все они плавно перешли к уважению и доверию, настолько, что Панси частенько называла Золотое Трио по факультетским прозвищам, словно отдавая дань их способностям.       Часы продолжили тикать. На пару минут появился Кричер, недовольно повздыхал и притащил каких-то закусок, у которых Блейз не почувствовал никакого вкуса, а Панси вовсе не притронулась. Иногда казалось, что время едва движется, но они не решались как-то отвлечься: предпочитали быть готовыми на всякий случай.       Не зря. Зазвенели защитные заклинания и хлопнула аппарация. — Что произошло?! — панически выкрикнула Панси, подхватывая Гермиону, свалившуюся прямо ей под ноги. — Ну, мы украли дракона? — ответил Рон, падая на кресло с гримасой на лице… и почти наполовину отсеченной рукой, которую он придерживал, зажав рану какой-то тряпкой, похожей на подол платья Афины. — И столкнулись на выходе примерно с десятком Пожирателей.       После этих слов, наконец, появился Поттер. Он пошатнулся, но Гермиона, вырвавшаяся из рук Панси, не дала ему упасть, почти что дотащив на себе до дивана.       Блейзу не понадобилось много времени, чтобы выбрать приоритет — Гермиона почти не пострадала, не больше пары царапин и синяков, Рон тоже был ранен лишь в руку, и им тут же занялась Панси, вскрывающая один за другим флаконы с зельями и настойками. А Гарри свалился на диван, уже потеряв сознание, и потому перестал удерживать руками блестящие пурпурные внутренности, вываливающиеся через несколько огромных разрезов на его животе. — Он прикрыл меня, — Гермиона выдохнула почти истерично, бросаясь к столу с бинтами.       Блейз не стал её отталкивать, только указал, что взять, и поспешил к Поттеру. Слишком бледному, почти до синевы, с испариной на лбу и слабым дыханием.       Вот только их зелий и заклинаний было недостаточно. — Мы не справимся с этим сами, — выдохнул Блейз почти безразлично, но не отводя круглых, пустых глаз от окровавленных уже до локтей рук, словно он рылся ради интереса во внутренностях Поттера, а не пытался их удержать врутри. — Я вызову профа, — немедленно ответила Панси, затягивая на плече Рона повязку и бросаясь к камину. Никто не мог её винить за бледность лица и явные позывы к рвоте, когда только чудом кишки Гарри ещё не валялись на полу.

***

      Профессор завершил консультацию с Поппи тихим прощанием, но не стал тушить камин — особняк едва ли можно было назвать уютным и тёплым местом, хотя за последние месяцы он стал гораздо приятнее на вид, в основном, по гордым словам Драко, стараниями Панси.       Карман мантии оттягивало несколько весьма толстых свитков. Грейнджер всунула ему их в руки, стоило только отойти от Поттера с усталым «он стабилен и выживет». Пергамент был немного испачкан кровью от рук гриффиндорки, но она была непреклонна в том, чтобы (как и остальные) далеко не отходить, пока может потребоваться помощь с их другом — так что так и сидела, перемазанная грязью, в рваном платье. Почему-то ни у кого из них не было сомнений в том, что Поттер выживет — хотя Снейп лично видел, как люди и с меньшими ранами не справлялись.       Когда всё закончилось, Грейнджер устало сказала, что эти свитки стоит как можно скорее отдать директору, ведь там были вполне важные советы от весьма именитых профессоров и магистров по поводу средств, что могли помочь с Гарри. Снейп не стал спорить, в конце концов, уже можно было смириться с тем, что помощь студентов далеко не бесполезна, но сообщил, что раньше утра всё равно не вернётся в школу.       Было удивительно видеть настолько яркую благодарность на лицах тех, кто всегда смотрел на него лишь с обидой, яростью или презрением.       Было тихо. Остальные уже отправились спать, хотя Снейп, когда менее часа назад шёл за зельями в лабораторию, видел, что из комнаты Малфоя пробивался свет и слышался голос Забини. — Поттер… Гарри.       Снейп присел на кушетку рядом с кроватью и сжал переносицу пальцами. Казалось странным быть грубым с мальчиком, когда он был настолько измучен этими поисками и битвами. И было странно болезненно смотреть на грубые шрамы, пересекающие его живот после стычки с Пожирателями. Да и тонкие белесоватые линии, пересекающиеся на его ребрах — воспоминания о модифицированном заклятии от юного Нотта — тоже раздражали взгляд. — Простите. Шрамы не удалось убрать. — Парой больше, парой меньше… — достаточно невозмутимо отозвался Гарри, словно и не он лежал, едва способный двигаться из-за глубочайших ран и треснутых рёбер. — У вас есть ещё шрамы? — на удивление и для себя, и для Поттера, тихо, почти мягко спросил профессор.       Гарри заметно удивился подобной доброте со стороны своего известного недоброжелателя — хотя, казалось, за последние месяцы их отношения вовсе выправились, став весьма терпимыми. — Да, достаточно много. — Покажите, — Снейп потребовал, но не резко, а словно устало и даже с сочувствием. — Пока у меня осталась мазь, может, удастся что-то сделать.       И было что-то достаточно мирное, почти символичное в том, как Гарри неторопливо рассказывал про то, какие раны и как он получил, пока профессор покрывал их следы мазью.

***

      Той же ночью профессор Снейп взял в руки меч Годрика Гриффиндора и уничтожил все три имеющихся у них крестража разом в родовом зале Блэков.