Я не обещал любить.

Из закрытой двери кабинета с говорящей табличкой «Директор Ким Намджун» послышались громкие звуки: грохот перевёрнутого стола, глухой стук сброшенных со стеллажа книг и тяжелых предметов. Через несколько долгих минут наступила безмолвная тишина. Видимо, всё, что могло оказаться на полу, уже находилось там. Ким был в бешенстве. Он сел на диван и достал коньяк: — Хрен тебе, а не докладная об увольнении, — прорычал он. Джун напился до такого состояния, что стал плакать скупой мужской слезой. Он достал телефон и набрал номер Джина. Когда надоедливые гудки сменились звенящей в ушах тишиной, Нам взял инициативу в свои руки и первым нарушил затянувшееся молчание: — Я тебя не отпущу… Как бы ты этого не хотел. Если уйдешь, я сделаю всё, чтобы тебя не приняли ни на одну работу! — голос Джуна слегка дрожал, а влага, которая накапливалась всё это время в уголках глаз, вновь стекала по щекам… Вот что творит алкоголь с людьми: он с лёгкостью сделает из самых, казалось бы, хладнокровных и чёрствых экземпляров самых сентиментальных, чутких и уязвимых. Но не только в нём дело. Наверное, совсем не в нём. Джин крепче любого алкоголя. — А ещё… — уже более тихим голосом пробурчал Джун себе под нос, не решив до конца хочет ли он, чтобы собеседник услышал следующие слова или нет, — Я очень скучаю… по нашей дружбе. Любое такое признание Намджун считал слабостью и нещадно презирал это в других. Сильные люди ни от кого не зависят, ни по кому не скучают, никто им не нужен — так он считал. И он хочет быть именно таким человеком, но Джину он таким эгоистом не нужен. Старший вздохнул и откинулся на спинку дивана, прикрывая уставшие от слёз глаза. Парень с трудом сумел успокоиться в том лифте, взять себя в руки и добраться до своего дома. Он не понимал себя… Зачем взял трубку, зная кто звонит, когда уже почти отпустил своё прошлое, помахав ему на прощание рукой? На что он продолжает надеяться? Зачем сейчас слушает этот пьяный бред от человека, который, наверное, завтра ничего и не вспомнит?.. Есть ли вообще ответы на его вопросы? Джин собирался лечь в свою кровать и забыться на ближайшие 6-8 часов, поменять день с ночью местами, перестать думать о том, что это он в чём-то виноват. Как же мало он имел, как же просто оказалось у него это отнять… Компания, Джун… Нет, уже ничего. Больше нет смысла, нет цели и пока нет сил, чтобы искать новые. Но раз этот день хочет его добить… хорошо, пусть будет так. — Скучаешь? Сомневаюсь. Если ты сказал сейчас правду, тогда, Джун, почему ты повёл себя так? — в ответ тишина, ведь сам виновник не знает причины, — А хочешь, я скажу почему? Просто потому, что мы уже давно не друзья, Намджун. Мы — любовники. Джун, но, ты сам знаешь, не от слова «любовь». Тебе интересно лишь моё тело и только. Стоило тебе узнать, что у меня есть парень, то в тебе проснулся собственник, не более того. Пойми, своими действиями ты делаешь мне больно. Я терпел, честно, долго терпел. Терпел потому, что любил. Думал, как дурак, что и ты когда-нибудь полюбишь меня, надеялся. Но тебе был нужен лишь секс. Джин не понимал, почему он всё это объясняет младшему. Неужели он сам всё это не осознаёт? В чём он сомневается? — Я не вернусь в офис, даже если ты сделаешь так, что меня никуда не возьмут. Лучше пойду на панель, буду стоять на трассе, чем вновь и вновь проходить через это. Терять-то мне уже больше нечего… спасибо тебе за это. — Джин, я… — ну что после этого может сказать младший? — Мне… нужен от тебя не только секс… — такой жалкий… так противно от самого себя. Молчание. Джин не верит ему, Намджун тоже сам себе не верит. Он задумчиво посмотрел в сторону и зажмурил глаза, осознавая, какой же всё-таки идиот: — П-прости? — Простить? — Джин громко, с издёвкой, но в то же время так грустно и печально рассмеялся, а после вздохнул, — Всё, что ты можешь мне сказать, это «прости»? Ты такой идиот, если думаешь всё исправить одним словом, да что вообще думаешь, что это можно исправить. Не вижу смысла продолжать этот разговор. Послышались резкие, отрывистые гудки. Сокджин отключился, а Нам потерял всё. Он не верил, что Джин его оставил. Глаза младшего ещё никогда не были настолько пусты. Раздалась мелодия звонка, не сразу вырывая Нама из мыслей. Но когда Джун понял, что звонит его телефон, он быстро схватил его и, не обращая внимания на то, чьё имя высвечивается на экране, сразу взял трубку: — Джин, прошу, сначала выслушай меня… — Господин Ким Намджун? — его надежда умерла за какие-то ничтожные полсекунды, — Добрый день, я звоню из больницы «Каннам Северанс», чтобы оповестить вас о том, что опекаемый вами пациент вышел из комы. — вежливо, милым голосом проговорила девушка. — Ясно, спасибо, — Безэмоциональность, наверное, теперь его новый друг. Парень сбросил звонок, не зная как ему жить дальше. Ким просто не понимал, что делать. В его голову лезли страшные мысли… сейчас ему просто опасно находиться здесь одному, иначе он воплотит их в жизнь. Джун взял своё пальто и отправился в больницу к парню, который нуждается в нём, к тому, который, возможно, спасёт его самого.

***

Сокджин отключился. Он не знал, откуда взял на это силы… И снова в слёзы, и вновь сердце разрывается от любви и от ненависти. Оно просит не ранить монстра и убить его одновременно. Да, пусть младший думает, что Джину легко с ним прощаться, не сомневается в этом, пусть обвинит его в чём-то, пусть возненавидит… и пусть ему будет не так больно.

***

Прошло 2 месяца. Два долгих и мучительных для Намджуна месяца. Дела компании после ухода Джина хоть и не сразу, но пошли под откос: продажи упали, в офисе творился полнейший хаос. Фирма стала медленно, но верно приближаться к точке невозврата — банкротству. Это стало вирусной новостью, которую крутили по всем каналам TV, а новостные газеты так и пестрили главными заголовками по типу: «Неожиданный кризис империи Ким». Ранним утром, с целью избежать назойливых папарацци, Джун подъезжает к офису, всё-таки встречая на своём пути журналистов. Как только он вышел из машины его сразу же окружили репортёры, камеры, оглушил рой щелчков фотоаппаратов, ослепили вспышки софитов. Тыча микрофоны в лицо Кима и перекрикивая друг друга, они задавали похожие вопросы: — В чём причины такого плачевного положения компании? — Здравствуйте. Я репортёр канала SBG. Наши телезрители хотели бы узнать: с чем связан упадок продаж компании? — Что случилось с могущественной империей Ким? — Почему вы уволили вашего секретаря? — Правда ли, что фирма стала известна только благодаря секретарю, по имени Ким Сокджин, которого вы уволили два месяца назад? В этом хаосе всё смешалось и Джун не мог разобрать ни единого вопроса. Но он и не собирался на них отвечать. Непонятно откуда могла появиться такая информация, но Ким чётко услышал некоторые вопросы, касаемые его личной жизни: — Ким Намджун, это правда, что вы спали с бывшим секретарём? — Вы гей? Джун на всё сухо ответил: — Без комментариев. Он направился напролом в здание офиса, злостно расталкивая этих ненавистных уже ему людей, которые хотели нажиться на чужом горе. И неважно, что это их работа, неужели это хоть что-то оправдывает? Когда Киму удалось скрыться в здании от толпы разносортных журналистов, к нему подбежал главный персонал: — Директор Ким, что же нам делать? У компании угроза банкротства… В банке осталось слишком мало денег. Мы уже позакрывали несколько заводов, но денег все равно не хватает… — Я не знаю! Что вы от меня хотите? Вы здесь работаете, так работайте! — парень отвязал от себя приставучих работников и направился к лифту. Джун, громко хлопнув дверью, заперся у себя в кабинете и налил темно-янтарный горький напиток в бокал, залпом выпивая. Он закрыл все жалюзи, погружая помещение в мрак, и сел в кресло, схватившись за голову. Намджун тяжело вздохнул. Он ужасно соскучился по старшему. Каждую ночь ему снится Джин и те моменты, когда им двоим было хорошо, легко, когда не было всех этих обязанностей и компании. В своих снах он видит детство, которое только благодаря старшему наполнялось яркими красками. Нам не помнит того маленького мальчика, каким сам являлся, но навсегда, в качестве награды или наказания, он оставил в подсознании счастливый смех Джина, который ласкал слух, когда они играли вместе, его тёплые маленькие ладошки, которые успокаивающе поглаживали спину, и приятный по-детски сладкий запах маленького хёна, его одежды, в которую часто утыкался малыш Джун, когда плакал. Намджун бы никогда не вспомнил, что был ужасной плаксой в детстве, если бы забыл самое важное и дорогое для его сердца — своего хёна. Он никто без него. Он не умеет себя любить без него. Он сам себе не нужен… без него. Младший жестоко обращался с чувствами не только своего друга, но и со своими. Он был нечестен сам с собой. Конечно, Джун осознавал: то, что он испытывает к Джину, уже давно перешло за грани простой дружбы. Что это было, если не любовь? Искренние чувства, которые могли подарить счастье двоим… Но, чёрт возьми, почему ты понимаешь, что любишь что-то, лишь когда теряешь это? Он всё испортил. Джун был трусом, сам не знал чего боится… Общественного осуждения? Мнения тех людей, которые или ненавидят его за что-то, или завидуют, или им просто плевать? Неодобрения нетрадиционных отношений со стороны ненавистных ему родителей? Чего?! Джун не понимает, каким надо было быть идиотом, чтобы так тяжело ранить единственного человека, которому было не всё равно на него, который его искренне любил… Но он потерял доверие Сока и не знает, как его вернуть. Без него плохо, невыносимо, будто забрали кислород и впустили углекислый газ… Ты задыхаешься и с каждой секундой становится только хуже. Нет, это длится не секунды, вечность… Твоё тело слабеет, голова тяжелеет, ты не можешь себе помочь. Кажется, смерть никогда не наступит, не сжалится над тобой. И эта боль — и есть твоё наказание за все грехи.

***

Младший Ким всё это время старался отвлечь себя другим человеком, просто забыться, не вспоминать… Конечно, лучше пусть так, чем быть одиноким. После утомительного рабочего дня Нам приехал домой. В квартире было слишком тихо. Он стал разуваться, прислушиваясь к нагнетающей тишине и пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки того, что он здесь не один. — Я дома! — прокричал мужчина. Джун обошёл всю квартиру, но нигде не нашёл своего сожителя. Когда он зашел в кухню, то увидел лежащего на столе Юнги в одном только шёлковом халатике. — Ты чего здесь разлёгся? — изогнул бровь Нам. — О, мой папочка пришёл~, а я тут ужин тебе приготовил. — пролепетал юноша. Ким осмотрел стол и изогнул бровь: — Замечательно, а где он сам? — Ну как где… — немного смутился Юнги, проведя костлявыми пальчиками по ключице, тем самым обнажив белое плечико. Он мило улыбнулся, — На столе~. Ким строил из себя дурочка, хотя с самого начала понял, что подразумевал Юнги под «ужином», но есть хотелось жутко: — Ты приболел? На столе ничего нет. — Ким Намджун! — парень разозлился и привстал на локтях, хмуро посмотрев на старшего, — Я твой ужин! Чего непонятного?

***

После того, как парень очнулся, Нам, как и говорилось ранее, отправился в больницу. У этих двоих состоялся весьма неловкий разговор, из которого Джун много что узнал о Мин Юнги — так звали этого хрупкого юношу. Из уст младшего, как Ким и предполагал, он услышал о его тяжёлой жизни. У Юнги не было матери: она бросила их с отцом и ушла в другую семью, когда Мину было всего три годика. Его отец после этого много пил и бил бедного малыша, видя в нём предавшую его супругу. Со временем это заметили соседи и обратились в органы опеки. До 7 лет Юн катался по разным детским домам, где над ним не меньше издевались дети. Непонятно зачем спустя 4 года «разлуки» отец нашёл его и вернул себе родительские права. Но он не изменился. Да, завязал с алкоголем. Да, нашёл себе достойную работу. Да, состроил невинное личико перед судьёй и прокурором. Но не изменился. Он всё так же ненавидел Юнги и его шлюху-мать, решив, что его сын мало настрадался и забыл, какая грязная кровь течёт по его венам. Избиения продолжались… им не было конца. Мальчик уже не помнил себя без гематом, синяков или царапин, которые каждый день обновлялись на его хрупком теле. Отправившись в школу на год позже сверстников, Юнги был старше всех своих одноклассников. Он был отличником, только в учёбе находил своё спасение, забвение. У него не было друзей или приятелей, все считали его слишком странным: закрытым и помешанным на учёбе. Но неверно будет сказать, что он совсем не имел друзей. Его самым верным, пусть и не человеком, но другом всё это время была его собака, которая с рождения Юна являлась членом семьи Мин. Она так искренне радовалась, когда увидела Юнги, сразу узнав его, а он не сдержался, заплакал. Собака верно сидела рядом, когда мальчик обнимал её, и слизывала слёзы с щёк своего хозяина. Единственный лучик света в тёмном царстве. Отец вновь измывался над парнем. Когда Юну исполнилось 14, он сказал, что теперь тот может сам себя обеспечить, поэтому морил мальчика голодом. Он видел, как Юн дорожит собакой, поэтому её ожидала та же участь. Для того, чтобы прокормить себя и своего друга, Юнги пришлось искать подработку в таком юном возрасте. Мина постоянно увольняли, потому что он опаздывал, мчась на работу из школы. Сейчас же ему уже 19 лет (Джун очень удивился, когда услышал это, потому что парень был слишком худ и мал, его телосложение больше напоминало подростковое), он закончил школу в этом году и теперь работает на полную ставку в глухой кофейне недалеко от дома. Как раз в тот злосчастный, судьбоносный день, когда Юнги шёл с работы туда, куда хотел бы вернуться в последнюю очередь, он и оказался под колёсами своего героя. Да, именно героя, спасителя. Пусть Юнги не знает, и не узнает, кто же его сбил, но он очень благодарен тому человеку потому, что из-за ДТП он встретился с Намджуном. Юноше сначала было неловко рассказывать всё это о своей жизни незнакомцу, в лице Кима, но узнав, что именно этот человек спас его, не оставил на дороге… Он был так ему благодарен. Чувства, которые родились в его сердце, когда он открыл глаза и увидел в палате молодого мужчину, когда узнал, какую помощь этот человек ему оказал… он не понимал что это. Юн не мог ни с чем сравнить, так как никогда подобного не испытывал. Простая ли это благодарность? А благодарность ли вообще? Парню не на кого было надеяться, некому было верить до этого момента… всем было на него плевать. Но появился Намджун в его жизни и всё изменилось. После того, как прошло немного времени и юноша уже шёл на поправку, он не сразу, но согласился на то, чтобы жить вместе с Кимом. Ему просто пришлось, ведь старший так настаивал. Он доверился этому мужчине, так как увидел, что ему, единственному человеку, наверное, на целой Земле, на него не всё равно. Джун приходил если не каждый, но через день и обязательно приносил всякие вкусности, от чего в младшем оживала давно заснувшая, казалось, вечным сном детская радость, а в глазах сияло неподдельное счастье. Первая неделя их совместной жизни была довольно неловкой и даже напряжённой. Юнги не спал по ночам, но вовсе не из-за того, что не доверял старшему. Ему было страшно, что отец и здесь найдёт его, что вот-вот и раздастся звонок в дверь, и после его заберут обратно в ад. Хотя и были сомнения на этот счёт, но Мина вряд ли ищет отец, который совсем недавно грозился вышвырнуть своего совершеннолетнего сына из дома. Жаль было только оставлять своего друга. Но Юн знал, что на самом деле отец любит собаку, ведь он же и привёл её домой. В те дни, когда денег у парня не оставалось, Мин замечал, как уменьшается пакет купленного не им корма, спрятанного за батареей. Часто вечером парни собирались в гостиной на мягком кожаном диване и смотрели разные фильмы: от ужасов до романтики, комедий или детективов. Все романтические фильмы, просмотренные вместе со старшим, воспринимались Мином как-то слишком остро: его уши и щёки, даже шея нещадно краснела, что было отлично видно на его сахарной коже. Однажды старший это заметил, но промолчал. Часто юный парнишка засыпал за просмотром какого-нибудь фильма, и Нам заботливо клал его голову на свои колени, не боясь слюней, которые пускал Юн на его домашние штаны. Ким никогда не оставляет его лежать на неудобном диване ночью, всегда переносит лёгкое, как пёрышко, и хрупкое тело на кровать в свою комнату, которая уже как месяц не принадлежит ему.

***

Со временем старший понял, какие чувства Юнги к нему испытывает. Не сказать, что и он влюбился в этого миловидного парня, но Мин Юнги и правда был необычайно красив. Его по-лисьи хитрые глаза притягивали, на его милую десневую улыбку можно было смотреть вечно, его чистая белая кожа побуждала оставить как можно больше алых засосов, которые так охрененно-контрастно смотрелись на ней. Как жаль, что судьба не сжалилась и подбросила под колёса такое по-детски красивое личико, тем самым оставив на нём некрасивые ссадины и царапины, которые, к слову, уже прошли. Каждый день Джун возвращается из хаоса домой с улыбкой на лице и со спокойствием на душе, ведь его ждёт маленький пушистый «котёночек», вкусный ужин, который великолепно готовит младший, и долгие объятия перед сном на большой двуспальной кровати Нама. Как всё так быстро поменялось? Когда Намджун перестал видеть в Юнги ребёнка? Всё было волей случая… один вечер, одна ночь. Но обоих это устроило, оба получили ласку, в которой нуждались. Новый сожитель оказался ещё и хорошим специалистом по массажу. Обычный вечер после тяжёлого трудового дня и Джун лежит на кровати, а сверху, на его голой пояснице, сидит парень, который растирает забитые мышцы на широкой, мощной спине мужчины своими маленькими ручками. — Ну Джунааа, — мелодично протягивает Юнги последнюю гласную нотой «ля» и тут же дуется, — Мне немного неловко быть обузой для тебя. Я хочу работать. Что же делают эти руки с Ким Намджуном… Его будто уносит куда-то ближе к морю, на тёплый песок, где слух ласкает прибой волн и шипение морской пены. Мужчина растворяется в этих приятных ощущениях. С Юнги хорошо, с ним замечательно, если не вспоминать того, кого любишь и будешь любить до конца своей никчёмной жизни. Намджун думает о Джине 24/7, обманывает себя в том, что всё уже в прошлом. Он ему снится, он ему мерещится, он ему слышится. Ким будто выжил из ума. Недавно в магазине, когда Джун помогал Юну закупаться едой, старший заметил одного парня, который сзади очень напоминал ему его, и стал невольно окликивать, сразу же ловя на себе вопросительный взгляд Юнги и окружающих людей. Но когда тот парень обернулся… — «Не он. Не мой любимый», — это оказался незнакомый человек. Ещё четыре дня назад, сидя в своём кабинете, Джун разбирал отчёты работников и на миг почувствовал знакомый приятный запах, который вызвал мурашки по всему телу Кима, взбудораживая сознание и заставляя открыть, уже в несчётный раз, бутылочку крепкого коньяка «Hennessy». Но сейчас слишком хорошо, чтобы думать о плохом. Нет, нельзя назвать мысли о Ким Сокджине таковыми. Просто Нам очень сильно скучает по тому, кто его оставил. Джун расслабленно приоткрывает глаза и с лёгкой улыбкой на лице отвечает парнишке: — Мы же уже говорили на эту тему, сахарочек, — старший называл так Мина за его любовь к белому цвету волос — холодному блонду, за вечно сладкие губы из-за фруктового бальзама, который очень понравился Юну и стал неделимой от него частью, и за белоснежную кожу, на которой одно удовольствие рисовать яркие бутоны роз — засосов, — Я хочу, чтобы ты готовил мне еду, держал дом в порядке и, когда я прихожу, радовал своими объятиями. Я тебя отпущу только если на учёбу, которую сам тебе оплачу. — Но Намджун… — тут же хотел поспорить младший, но не успел, так как уже был под Джуном. Каждый раз, когда старший хотел заткнуть прекрасный ротик Юнги, удержать его от ненужных слов, он делал это никак иначе — только поцелуем. Дальше всё по накатанному сценарию. Страстный секс: грубые поцелуи, которые сводили с ума обоих, разбросанные по всей комнате вещи, пошлые шлепки двух разгоряченных тел друг о друга. Но юноша никогда не сравнится с тем, по кому тоскует Джун, кто так глубоко и навечно засел в его сердце, не оставляя места ни для кого другого. Тело Юнги прекрасное, но оно чужое. Казалось бы, насколько близко не узнай Мина, его душу, насколько сильно ты к нему не привяжись, он никогда не заменит то, в чём нуждается Ким.

Мин Юнги никогда не заменит ему Ким Сокджина.