Три в самый раз

      Приехать к Серёже за несколько часов до эструса — вечером, чтобы успеть на последнюю маршрутку до развода мостов и не оставить ему выбора, при этом специально не взяв с собой подавители и поставить перед фактом, мол, давай ебаться — звучало как идеальный план. Идеальный, эгоистичный, абсурдный настолько, что Кафка прокашлялся в гробу и принял иудаизм. План, который, по всем законам логики, должен привести Арсения не к желаемому результату (помощи Серёжи с эструсом), а к заслуженным пиздюлям. Потому что со стороны всё смотрелось, как сказал бы Милош, убого, и таковым, по сути, являлось.       С окончания весеннего тура не прошло и недели. Шаст с Позом рванули в Воронеж: навестить родных. Арс с Сергеем — в Питер. Каждый по своим адресам. В июле, правда, Арсению снова придётся съездить на пару-тройку деньков в Москву: им с Шастом предстоит побывать в роли ведущих, но до этого ещё полтора месяца и можно расслабиться. Но суть не в самом окончании гастролей, а в том, что теперь Арсения и Сергея никто из своих не видел и не мог почувствовать их смешавшиеся запахи. Поэтому Арсений очень надеялся, что в этот цикл обойдётся без подавителей. В апреле из-за лишней дозы гормонов он потом ещё две недели чувствовал себя человеком с циклотимией: настроение скакало бешено, он то любил, то ненавидел всех, а большую часть времени пребывал в остром состоянии уныния и чувстве собственного ничтожества.       Эту течку Арсений собирался провести с Сергеем, и, складывая в рюкзак необходимые для ночёвки вещи, в мысленный чемоданчик накидывал аргументы в свою защиту и оправдание. Звучали они так же глупо, как и его гениальный план. Гитлеру тоже казалось, что «Барбаросса» — беспроигрышный вариант. (Наполеон со своими планами вообще стал фразеологизмом.) Арсений, вот, в силу многих обстоятельств, смотрел на мир более трезвым взглядом и надеялся, что Сергей хотя бы не вышвырнет его на хер за такое предложение.       Ни в одном фильме/сериале/книге (продолжите) внезапное появление одного из людей в квартире второго не заканчивалось ничем хорошим. Да, у Арсения был один опыт, когда он прилетел из Питера в Москву пораньше, но то немного другое — он в любом случае возвращался домой, на их общую территорию. Имел полное право, как говорится. Теперь же, поднимаясь пешком по лестнице, чтобы дать себе ещё несколько лишних секунд на раздумывание (уже бесполезное: мосты развели, назад пути нет), Арсений всё-таки в полной мере осознал все недостатки своего плана. Даже восхитительная мысль использовать минусы города в свою пользу окрасились в негативный оттенок: какой ты молодец, Арс, если нихера не получится, будешь вспоминать этот опыт до конца жизни, чем не ночное развлечение?       Первым делом, увидев в глазок Арсения, Сергей испугался: что-то случилось? Он без промедлений открыл дверь и впустил друга в квартиру, тут же осматривая его и не находя никаких физических доказательств своему предположению. Выглядел Арс как всегда: напялил на себя драную чёрную джинсовку и такие же драные штаны, футболка «Сеня», красные кеды и перекликающийся с обувью по цвету кожаный рюкзак за спиной. Чёлка уложена, мешки под глазами не больше обычного, никаких признаков нервозности. Только если лёгкое оцепенение.       — Привет, — Арсений прикрыл за собой дверь, повернул ключ на два оборота и остановился у порога.       — Привет. Чёт случилось? Ты не предупредил, что приедешь.       — Решил не оставлять ни тебе, ни себе пути для отступлений.       Вот это уже в духе Арсения. Ничего хорошего эта фраза за собой не скрывала. Сергей вздохнул:       — Ты ж с ночёвкой?       — Ну если оставишь, — Арс пожал плечами.       — Нет, блядь, щас чаи погоняем, а потом дохлёбывай и уёбывай, Арсений, тебя здесь не ждали. Ты голодный? Чё припёрся вообще?       Арсений начал разуваться. Скинул рюкзак на прихожую, стянул с плеч куртку и повесил её на крючок. Сергей уже скрылся на кухне: может, действительно решил поставить чайник. Сонным он не выглядел и спать, несмотря на позднее время, не собирался — ходил полностью одетый в домашнее, а Яндекс.Станция на всю квартиру напевала ритмичную зарубежную композицию. Арс подошёл к колонке:       — Алиса, хватит.       Музыка тут же прекратилась. Такие разговоры ведутся в тишине, иначе Арсений своих слов не услышит. Сергей из кухни возмутился:       — Пришёл в мой дом, затыкаешь мою женщину. Что дальше?       — Дальше будет покушение на твою честь. Само собой, с твоего полного согласия и моей очень хорошей просьбы, — Арсений зашёл на кухню и присел за стол.       Серёжа от таких заявлений отложил чашки и развернулся лицом к Арсу, облокотившись копчиком о край гарнитура. Секунду, какое сегодня число? Сергей начал прикидывать в уме и от досады рассмеялся: ну конечно. С хера ли ещё Арс пришёл бы к нему? Тем более после всех месяцев молчания и отстранённости, этой ровной линии «ничего» между ними, едва подскочившей в туре после поцелуя и тут же выровнявшейся до нитевидного пульса.       — Да иди ты на хер, — проговорил Сергей. Чайник за его спиной согласно щёлкнул кнопкой — вода вскипела. — Неужели у тебя совсем нет совести?       Арсений пожал плечами. Сергей ему оставался другом до сих пор, несмотря на всё происходящее и пережитое. Может, приди он с такой просьбой к Диме или Антону… не пришёл бы. Стыд и совесть как раз не пустили. Он и к Серёже приполз «по старой дружбе». Уже многое позади, ничто не разделит их духовную связь, даже многомесячная тишина: внутри-то тепло осталось прежним.       — Сергуль. Я не хочу пить подавители. Тур закончился, съёмок нет. Нам никто ничего не скажет.       — Ты не хочешь, — выделил Серёжа. — А ещё ты не можешь приезжать и просить меня об этом после того, как забил на меня. Хер с ними с отношениями, но ты меня и за друга в последнее время не считал. Мы с Димкой общаться перестали из-за тебя и твоего поведения. И вдруг ты решил вспомнить о моём существовании, потому что тебе нужно. Пиздовал бы к Позу, думаю, он бы обрадовался. Или попросил бы Шаста покараулить тебя, пока ты ебёшься с каким-то левым чуваком, чтобы всё прошло нормально. Или здесь сработал принцип доступности? Я-то ближе, чем эти двое: один город, далеко ходить не надо…       — Серёж, бля, — Арсений встал со стула, но Сергей вытянул руку перед собой и не подпустил его ближе. Он злился: на левом виске вздулась вена, смуглое лицо покраснело, голос сел. Ещё минута — и вместо тихих обвинений в квартире начнут взрываться громкие петарды крика. — Я бы не пошёл к Диме или Антону. — Ладно, а вот это уже пиздёж. Может, и пошёл бы, но какой смысл думать «что было бы, если бы…». С Серёжей банально привычнее: тропинка протоптана, дорожка накатана и так далее. Они уже спали до этого, причём не раз. Повторить намного проще, чем начать с нуля.       — Да пошёл ты на хуй, Арс. Я не буду тебе в этот раз помогать. Ты забываешь, что есть разница между левыми чуваками и теми, кто находится рядом с тобой. Кто-то левый трахнул и пошёл. Всё. Прекрасно. А я останусь рядом. И у меня могут быть какие-то чувства типа гордости или достоинства. Я не хочу, чтобы ты использовал меня «по назначению» и отложил до следующего раза.       — Всё дело в?.. — Арсений запнулся. Он даже близко не представлял, какие слова подобрать для возникших в голове мыслей. Очевидно, что Серёжа не стал бы так остро реагировать на просьбу о сексе, не будь у него к Арсу тёплых чувств. И с Димой бы не конфликтовал, не огрызался бы со Стасом и всеми прочими. Не заботился бы так сильно даже в те времена, когда в любых их отношениях наступил полный штиль. — Так, ладно, давай прямо: у тебя есть какие-то чувства ко мне?       Арсений умел быть прямолинейным, когда это сулило ему какую-то выгоду. Сергей не удивился этому вопросу и не стал отнекиваться от очевидного:       — Какой ты догадливый. Я тебе ещё перед февральскими съёмками сказал, что секс был не дружеский. Ты проигнорировал это — так же проще. Сделать вид, что я не говорил неудобных слов.       — И ты хотел бы отношений со мной?       — Если бы это всё было взаимно. Но я же вижу, что у вас с Позом тоже какая-то херня. Ты и с ним мутишь воду, покоя ему не даёшь. Кто бы знал, что в твоей голове творится, тот бы сразу преставился. Неужели ты за столько месяцев ничего не смог решить для себя? Кто тебе ближе. Ты бы сделал нам большое одолжение, знаешь.       Сергей говорил серьёзно, но все слова тянулись саркастическим дёгтем — защитная реакция. Он не смог бы сказать всё это просто и без реверансов, потому что не настолько смелый, каким кажется.       — Ладно, слушай, — Арсений снова присел на табуретку, облокотившись спиной на стену позади себя. — Я честно ждал этого разговора и боялся его, но мне настолько не хочется переживать эструс одному или с подавителями, мне настолько сильно хочется провести его с тобой, что я собрался и приехал. И я понимал, что в последние месяцы вёл себя хуже некуда, и что твоя обида, конечно, логична. Теперь попробую тебе рассказать что-то… как получится. Может, тогда ты поймёшь меня чуть лучше, или наоборот разозлишься сильнее. Только сядь рядом, я не могу разговаривать с тобой, задрав голову. Непривычно.       — Действительно непривычно, — пробурчал Сергей. Он вытащил из-за стола вторую табуретку и сел напротив Арсения, приготовившись погрузиться в «чудесную» страну под названием «Преисполненные поеботической хуйни мысли Арсения».       — Так… я правда очень много об этом думал. Начну издалека, но с самого важного: я не думаю, что есть любовь. Для меня это нечто отсутствующее, как вакуум, например. То есть он существует, о нём все говорят, но его нельзя потрогать или увидеть — он просто есть, и мы принимаем это на веру. Хотя существование вакуума доказано физикой, поэтому давай сравним любовь с богом. Для меня это пустой звук. Я знаю, что такое дружба. Что такое привязанность, потребность в ком-то, нежность, забота, ласка, доброта, искренность и прочие тёплые чувства. Наверное, это немного не логично ставить в ряд с этим всем дружбу, потому что, по представлениям многих людей, она особо не отличается от любви, как я понял. Дружба без любви невозможна, а любовь без дружбы вполне — так говорят? Мне кажется, что это херня. Да само слово «любовь» настолько забили, что оно не дороже любого другого. И она у каждого своя, поэтому вообще никакая. Нет единого представления, что это такое, каким оно должно быть и прочее. Как вообще можно пытаться загнать в рамки одного слова тот спектр человеческих эмоций, которые мы испытываем? Это всё довольно спорно, ладно. Я могу любить, например, кофе. Или баунти. Или секс. Или флирт. Но с людьми-то всё гораздо сложнее. Я не отрицаю других чувств. Вообще эта моча ударила мне в голову после того, как я расстался с последним парнем сто лет назад. Тогда я кардинально пересмотрел свою точку зрения на жизнь. Думаю, любовь как понятие сильно переоценивают и придают ей слишком много смысла, смещают фокус с более-менее определённых чувств на это эфемерное.       Сергей хотел было возмутиться, что Арс снова несёт какую-то хуйню, но с трудом подавил в себе этот позыв и заткнулся. Не сейчас. Нужно дослушать и тогда уже как-нибудь высказаться по этому поводу. Доля здравого смысла в словах Арса, конечно, присутствовала, но доля какой-то херни, на взгляд Серёжи, её перевешивала. Как можно отрицать существование любви? Разве не она вообще причина всего существующего на свете? Стихи, песни, книги, фильмы, войны, героические подвиги и ебанутые поступки, основа многих религий, стержень человеческих взаимоотношений, ось, на которой зиждется их мир?..       — Сергуль, — Арсений подался чуть вперёд, несмело коснулся пальцами ладони Сергея.       Сергей не стал отстраняться, и Арс накрыл его ладонь своей полностью, легонько сжимая и поглаживая большим пальцем кожу.       — Я слушаю тебя, Арс.       — Хорошо. Конечно, ты имеешь право не соглашаться со мной, это же мой взгляд, и я не призываю тебя к тому же. Но зачем я вообще это всё начал… Понимаешь, я знаю, что ты очень дорог мне. Что находиться рядом с тобой приятно и спокойно, иногда весело, всегда интересно. Я знаю, что привязан к тебе, что у меня зависимость — и я употребляю это слово в хорошем значении. Мне нужно твоё общество, мне нравится смотреть на тебя, я уважаю тебя, твоё мнение и твой внутренний мир. И секс с тобой мне тоже очень нравится, потому что, помимо всего перечисленного, ты вызываешь у меня похоть (тоже в самом хорошем смысле), влечение, нежность и желание заботиться, потребность ласкать и оберегать. Наверное, если взять всё это и накидать в общую корзину, то получится слепить ту самую «любовь». Но я понятия не имею, так ли это. Мне хочется быть с тобой, спать, например, не только в плане секса, а вообще просто. Рядом. И мне все эти месяцы было так паршиво: я же видел, что тебе больно. И это делало меня несчастливым. Мне очень жаль, Серёжа.       Сергей вздохнул. Перевернул руку, и Арсений тут же сплёл их пальцы вместе, робко улыбнулся:       — Сейчас я скажу самое ужасное. Многое из этого я чувствую к Диме. И к Антону, пусть даже вам в голову это не пришло. И хорошо: так вы хотя бы не посрались ещё и с Шастом. Но я о том и говорю, понимаешь: я чувствую много всего по отношению к вам троим, что-то пересекается, что-то нет. То, что пересекается, я чувствую к вам в разных пропорциях. Ну, например, к тебе у меня больше доверия, чем к Диме, к Диме больше восхищения, чем к вам, к Антону — нежности. Конечно, я не перечислил всё. Но как из всего этого понять, что здесь любовь, а что — нет? Для меня вы все одинаково ценны. И если тебе удобнее, можешь считать, что я влюблён в тебя. Но выбрать я не смог. Ты знаешь, что я никогда не хотел с тех пор серьёзных отношений и никакой «любви» не хотел: потому что никто во мне не вызывал одновременно столько положительных чувств, как вы. И если ты хочешь отношений после всего, что я сделал в прошлом и всего, что я сказал сейчас, то мы могли бы… но я не буду клясться в верности, понимаешь? Может, не сразу. Я не один месяц жил с этими чувствами. Только недавно задумался: мы же все знаем друг друга столько лет, почему это всё началось только недавно? И я пришёл к выводу, что, вообще-то, началось всё давно и предпосылок было очень много, просто с некоторых пор это настолько накопилось, что стало совсем явным. Это я так вижу.       Серёжа молчал. Для человека, который планировал провести вечер с музыкой и лечь спать, он принял на себя слишком много информации, к которой был не готов. Арсений, добавив, что «он всё», тоже молчал, ожидая реакции Сергея, при этом он чувствовал себя таким свободным, будто выкинул ко всем чертям Дамоклов меч, не дававший ему покоя долгие месяцы, как терпимая, но раздражающая зубная боль. Открывшись, стало легче. Он даже Милошу всего этого не говорил: стыдился, а тут вывалил всё на Серёжу, и ждал ответа, не прекращая поглаживать его вспотевшую ладонь.       — Ну ты, конечно, загнул философию на ночь, — наконец выдохнул Сергей. — Вроде любишь, но не любишь, и любви не существует, но всё, что ты перечислил, в совокупности и называется любовью у нормальных людей. Даже если у тебя пердак разрывается между тремя мужиками. С Шастом вообще, конечно, неожиданно…       Арсений хотел было перебить, но Сергей его остановил:       — Ладно-ладно! Давай не будем сейчас включать режим Базарова и разбираться в нигилизме, отрицании и прочей хрени. Всё это слишком сложно, и я не готов к таким разговорам. По крайней мере, пока что. Может, когда-нибудь потом. Сейчас давай, блин, уже решим, чё мы будем делать: отношения ты не отрицаешь.       Арс кивнул.       — И попытка не пытка?       — Точно, — Арсений снова кивнул. — Будем парой?       — Но при этом ты будешь продолжать «не любить», — Сергей сделал в воздухе знак кавычек, — Поза и Шаста?       — Я так и сказал. Ты же не можешь сразу принять всё, что я тут тебе наговорил. А я не могу сразу переделать свой мозг. Думаю, я полигамен. Это многое объясняет, но я хочу, чтобы ты был рядом. Мы многое можем дать друг другу. Больше, чем когда были просто друзьями. И естественно я открылся тебе не для того, чтобы ты оттаял и разрешил провести с тобой эструс, хотя, не буду скрывать, это стало основной мотивацией. Секс с тобой потрясающий. Возможно, как раз из-за того, что у нас друг к другу есть чувства, о чём ты и говорил. Чужие альфы никогда не заботились обо мне во время процесса и после, как это делаешь ты. Им плевать на меня, а мне на них, это нормально. Гораздо приятнее делать это с близким человеком. Но решать тебе: готов ты к чему-то большему с кем-то вроде меня или нет…       Сергей посмотрел на Арсения. Неожиданно серьёзного Арсения, без шила в заднице, без смеха в голосе, без улыбающихся глаз. Такого Арса, который шёл к разговору долгие месяцы — и как вообще хранил в себе всё это?.. Готов Сергей к чему-то большему? Несколько недель назад был уверен, что готов. Теперь всё стало намного сложнее. Но он, в отличие от Арсения, не отрицал любовь, и всё для себя давно решил: его дружеские чувства давно переросли в романтические. Он не знал, получится ли как-то смириться с полигамией Арса и всей этой ситуацией, но точно не хотел Арсения исправлять, заставлять любить его одного или вталкивать ему, что любовь на самом деле существует. Зачем? Они могут остаться при своих мнениях, это не тот спор, из-за которого свершались теракты и начинались войны. Ведь, по сути, они имеют в виду одно и то же, называя это разными словами? Да?       Арс не торопил, смотрел на Серёжу в ответ внимательным взглядом и продолжал молчать.       Несмотря на весь пиздец, который неминуемо последует за его решением, Сергей всё-таки ответил:       — Хорошо. Будем вместе. Но ты мне, во-первых, всё расскажешь, что у тебя было с Позом и Шастом, а, во-вторых, если ещё что-то будет, пообещай говорить об этом сразу. Меня от твоих ужимок и недомолвок уже хуёвит.       — Обещаю, — согласился Арсений. — Всё расскажу тебе, но можно сначала в душ?       — Вперёд. Занесу тебе полотенце. Ляжешь со мной или постелить в зале?       — С тобой? — наконец-то Арсений улыбнулся, и это оказалось заразным. — Я так по тебе соскучился, ты бы знал.       — Да я, прикинь, знаю, — пробурчал Серёжа.       Арсений мягко потянул его за руку на себя и крепко обнял — так, как давно хотелось. Сказать бы Серёже «спасибо», но это уже выше сил Арсения. Перед сном он зацелует ему руки и лицо, надеясь, что это сойдёт за извинения и благодарность.