Глава 13, в которой Арсений — дитя развода
29 июня 2020 г., 19:00
Арсений ничего не спрашивал у Антона. В самом конце сентября (съёмки уже шли полным ходом) он урвал момент, когда Шаст позвал сходить с ним в курилку. В помещении стояли не одни, но Арсению было необходимо увидеть реакцию вживую, поэтому он достал телефон и написал Шасту короткое сообщение:
У меня скоро течка.(13:38)
Антон достал из кармана штанов телефон, прочёл сообщение и поднял взгляд на Арса: — Когда? — В четверг. — Понял. Больше Антон ничего не спрашивал — курил себе дальше, спокойно завёл разговор о том, каких гостей было бы классно увидеть в новом сезоне, фыркал на предположения Арса и ничуть не смущался. А что ему оставалось? Начать притворяться моралистом, сказать: «Нет, Арс, ты мужик Серёжи, как же можно?» Смешно даже: Сергей всё равно в курсе любого похождения Арсения налево, а самого Арса хотелось часто и много — что же он, совсем дурак отказываться от такого предложения? Никакой брезгливости к чужим запахам на Арсе Антон не испытывал. (Наверное. Скорее всего. Ну, он умело убеждал себя в этом, и у него получалось!) После проведённой вместе течки это не будет иметь никакого значения: минимум на день — а то и на два-три, как повезёт — слабый запах Антона вцепится в Арса. Дима с Шастом всё-таки разъехались по разным квартирам. Во многом благодаря сложившейся ситуации с Арсением. Не приводить же его домой, где жил точно такой же влюблённый альфа. «Шаст/Поз, посиди в зале, мы тихонечко потрахаемся и всё, хорошо? Всё окей?». После предложения Арсения Антон оценил идею Димки с переездом.∞ ◆ ∞
Антон хороший друг и прекрасный любовник: не такой шустрый и ловкий, как Серёжа, не такой искушённый, торопливый и местами очень неуклюжий, но ласковый и заботливый. В отличие от Сергея, Антон не дотерпел до действия обезболивающих таблеток, прыгнул с места в карьер, и первый день течки Арсений помнил смутно из-за сменяющих друг друга вспышек боли и волн наслаждения. Но Шаст его в прямом смысле отлюбил и залюбил, затискал всего, облизал, заобнимал и отласкал. Арсений три дня подряд спал как младенец, даже не подозревая раньше, что можно так сильно устать от секса. С Серёжей всё как-то более размеренно и чётко, что ли. (Нет, Арсению не стыдно сравнивать двух альф.) В понедельник Арсений приехал в офис вместе с Антоном. Они вдвоём вели себя как обычно, уссались в гримёрке с какого-то мема, дважды сходили в курилку до начала съёмок и один раз в туалет. Сергей и Дима это всё видели и понимали. Серёжа с самого начала был поставлен в известность, Дима догадался уже после. Возможно, если бы Дима отличался более вспыльчивым характером и не дружил с Шастом так много лет, он давно бы начистил ему лицо. Но пока что терпел, внутри исходя на говно от ревности и злости. И не такие грани в себе начнёшь открывать, оказавшись в подобных обстоятельствах. Он всего лишь хотел понять: что нужно Арсению. Неужели он многого просил? Дима смотрел на Серёжу с сочувствием. Теперь он понимал друга как никогда до этого. Теперь они оба смотрели на Арсения с Антоном как две влюблённые преданные школьницы. Теперь они сидели на одном диване, молча перебрасываясь тяжёлыми взглядами. И всё сразу стало так очевидно и понятно, когда вдруг чувствуешь себя на чужом месте, и вот уже не хочешь загрызть этого человека — вчерашнего хорошего друга — в ближайшей подворотне, а хочешь поддержать его и напиздеть, что всё наладится. В обед Серёжа и Дима ушли добывать еду вместе: им не хватило терпения находиться рядом с Арсением и Антоном. В своих чувствах они оказались друг с другом абсолютно солидарны.∞ ◆ ∞
На большом чёрном экране медленно поплыли титры — в зале включился свет. Люди зашевелились, со всех сторон начали доноситься шуршания и шорохи. Арсений бросил взгляд на Диму, чтобы считать реакцию от просмотренного фильма, но тот как всегда: готов к покеру в любой момент. Кто бы знал, о чём его мысли, а ещё говорят, что это Арс загадочная цаца. Дима думал быстро и чётко — взял Арсения за предплечье и потянул на выход. С их сложившимся образом жизни о походах в кино они давно забыли, как и о многих подобных развлечениях, которые раньше являлись незаметной частью быта. В этот раз Арсений как будто вернулся на несколько лет назад: карамельный попкорн в высоком стаканчике, газировка с трубочкой, липкие пальцы, мягкие кресла. Милош достал Арсению два билета на предпоказ очередного фильма с ним в главной роли, и Арс с большим удовольствием согласился: зал небольшой, приглашённые люди по большей части либо сами знаменитости, либо журналисты, либо счастливчики, выигравшие в розыгрыше билетов. Это вместе с временем показа (поздний вечер, переходящий в ночь) сыграло на руку. Дима с Арсом пришли одними из последних, чтобы избавить себя от лишнего внимания, и вот теперь Поз тянул Арсения на выход самым первым. Пока люди продолжали пребывать в вымышленном мире кино, Арс и Поз уже покидали зал, натягивая на себя куртки и быстрым шагом направляясь к выходу из здания. Середина октября, пятница. На улице в такой поздний час ожидаемо темно и тихо. Время около полуночи, огромные стеклянные окна-витрины ТЦ за спиной подсвечивались всполохами разноцветных лампочек, привлекая внимание к товарам за ними. Автоматические двери раздвигались и сходились снова, выпуская из своего тёплого лона людей. Дима двинулся к парковке, Арсений — следом. Он достал из кармана телефон, хотел написать Милошу свои впечатления о фильме, но решил, что они созвонятся завтра по видеосвязи и всё хорошенько обсудят. Или, может, послезавтра, если Арсений снова останется у Димы до воскресенья. Арсений никогда не знал, что чувствуют дети, когда их родители разводятся: его отец и мать жили вместе долгие годы в счастье и любви. Вряд ли кто-то, перевалив за тридцать пять, задумывается о том, каково это: когда тебя делят, ставят перед выбором, когда каждая из сторон перетягивает тебя, словно одеяло, на себя, борется за внимание и любовь. А ты стоишь на метафорической середине между любимыми людьми и понимаешь, что шаг вперёд к одному причинит боль другому. Но выбор приходится делать раз за разом, разбивая сердце родителям, и эта бесконечная череда мучений, глупые соревнования «кто лучше», последствия и уговоры в какой-то момент заставляют засомневаться в себе: а я точно хочу быть с этим родителем, а не с другим? Может, я не хочу быть вообще ни с кем из них? Будь они умнее, люби они меня по-настоящему, то не делили бы, как кусок золота, вгрызаясь в него зубами по обе стороны?.. Бо́льшую часть жизни Арсений не чувствовал себя ребёнком. Разве что с Шастом, когда они носились друг с другом, как пиздюки, выдавая шалость за шалостью, но в целом — нет. Ни Антон, ни Дима, ни Серёжа его и не делили. Не говорили: сегодня ты останешься со мной, завтра делай что хочешь. Сергей вообще самым первым пришёл к смирению: Арсению оставалось только рассказывать ему всё, а Серёже — ждать, что однажды это закончится. Антон ни на что не претендовал — они продолжали зажиматься в Главкино, дрочили друг другу, иногда спали. Ему будто хватало и этого. Дима хотел бы претендовать, но мыслил здраво и бесился внутри себя: от Арса несло сильнее то Серёжей, то Шастом (запах Антона, обычно быстро выветривающийся, появлялся чаще и задерживался дольше). Все давно всё знали, делили Арсения молча, поддерживали тишину, глушили ревность и злость в нежности и любви к Арсу. Каждый из них троих надеялся, что однажды Арсений всё-таки сделает выбор и перестанет морочить им головы. Но тот не спешил, а Дима, видимо, продолжал оставаться единственным, с кем Арс ни разу не спал: как-то не хватало сил перейти внутренний барьер, вступить в эту игру полноценно, заявить ещё и свои права. Всё-таки Шаст и Серёжа продолжали оставаться его друзьями. Их вот особо не волновала мораль, а Димка почему-то загнался. Держал свои «хочу» при себе, не превращая их в «могу и делаю». Ну и кашу они все вчетвером заварили. В машине тепло — Дима включил печку — и пахло каким-то цветочным ароматизатором. Этот запах напомнил запах мыла из того ресторанчика, в котором Шаст впервые зажал его и довёл их до оргазма. Кстати, нужно написать Сергуле смс, что сегодня он ночует у Поза. Это и так подразумевалось, но всё равно. Потрясающе, Арсений, продолжай думать о двух других альфах, находясь с третьим. Арсений пристегнулся и откинулся на спинку сидения, всё-таки достал из кармана куртки телефон, зашёл в телегу и отправил Серёже сообщение.Сергуль, сегодня у Димы.(00:12)
Ответ пришёл через несколько секунд. Ок.(00:12) Злился. Ревновал. Обижался. Имел на это право. Теоретически Арсений мог бы перестать спать с Антоном, сосаться с Димкой, свести их общение к прежнему, дружескому (впрочем, это уже не точно: они зашли слишком далеко). Остался бы с Серёжей. Был бы он тогда абсолютно счастлив? Сергей замечательный партнёр, но Арсению его мало, как было бы мало одного Шаста или Поза. — Ну чё ты кислый такой? — Дима повернулся к притихшему Арсению, теребящему в руках телефон. — Отвезти тебя домой? К Серёже, ты хотел сказать. Отвезти тебя к Серёже? Такое произнести — да лучше сожрать собственный язык и подавиться им же. — Не, нормально. Поехали. Ты мне вообще-то обещал разогреть остатки пасты и винишко. Романтика. Дима усмехнулся. Макарошки он правда обещал, винишко тоже, но этого всего Арс хотел сам. Никто не мог заманить его чем-либо, если у него вдруг по каким-то причинам случался «день Шаста», «день Серёжи» или «день Поза». Паста здесь скорее служила смешной оправдательной причиной: почему сегодня Дима, а не кто-то другой. В этот вечер причина крылась ещё и в том, что они оба ходили в кино. А никто так не любил кино, как они. Арсений, получив от Милоша приглашение, даже не раздумывал, кого позовёт с собой: конечно же Димку. Чтобы эта его деловая селеба раньше других выложила три строчки о кино и сочинила длиннопост в свой телеграм-канал. Ну а раз они провели вместе вечер, то почему бы не продолжить это совместной ночёвкой? По приезде в новую съёмную квартиру, Дима действительно накормил и напоил Арсения — осталось только распустить руки, но он этого не сделал. Вроде как не давил. Арс чувствовал себя как дома (у него что в квартире Шаста, что в квартире Поза находился комплект домашней одежды и зубная щётка). Этот щегол первым оккупировал ванную и плескался там как обычно вечность. Зато, когда из ванной вернулся Дима, Арсений одарил его снисходительным взглядом и сказал: — Ну ты и копуша. Чё так долго? — Охреневший ты тип, Арсений, — ответил Дима, выключая свет и ложась в постель. Арсений заблокировал телефон и отложил его на тумбочку, придвинулся ближе к тёплому и ещё влажному после душа телу. Дима пах так, как, по мнению производителей мужских гелей для душа, пахнет «морской бриз» (приятно, но с морем и солёным воздухом даже рядом не стояло, поэтому Арс предпочитал использовать что-то «женское»). Ещё Дима пах собой — намного лучше настоящего морского бриза. Арсений придвинулся к нему ближе, в темноте прижался к боку, уложил голову на грудь. Поз тут же обнял его в ответ, поцеловал куда пришлось (пришлось в висок), вздохнул. Им бы только майки в трусы заправлять, как старым дедам. Поели, приняли душ и легли спать. Вроде и романтика, а вроде и смешно даже. — Димка, — Арсений приподнялся на постели. Глаза медленно привыкали к темноте, становились различимыми общие черты лица. — М? — Ты меня не хочешь? Дима от такой дерзости аж остолбенел. Арсений — воистину хуй осенний. Только он мог сказать подобную глупость с таким искренним недоумением. Редкий случай, но у Дмитрия Позова закончились слова. Что на такое ответить? — Хочу, — после недолгого молчания честно сказал Дима. — Тогда почему мы до сих пор не переспали? — Арс сел в постели. Глаза совсем привыкли к полумраку, он уже чётко различал не только черты лица Поза, но и его мимику. — Я как-то думал, тебе хватает секса и без меня, — растерянно ответил Дима. Находясь рядом с Арсением, он не мог заглушить мысли о том, как же сильно Арс пах Шастом и Серёжей. Он каждый раз обещал себе прекратить всё это, но потом Арс подходил к нему со своим ласковым взглядом убийцы нервов и всё начиналось снова. — Тебе противно? Из-за чужих запахов на мне? Из-за того, что я пахну Серёжей и Антоном? — Нет, — снова ответил Дима. Снова честно. Конкретного отвращения он не испытывал — только всё те же злость, ревность и тревогу. Это не мешало ему дрочить в одиночестве на Арсения, но он, как и большинство обычных людей, хотел какой-то стабильности и понятности, что ли, всего происходящего. А получал только поцелуи, какие-то недоотношения, взаимные подъёбы, платонические ночёвки друг с другом и редкие прогулки по вечерней Москве на выходных. — Тогда почему? — Бля, Арс. Ты не знаешь, чего хочешь, почему я должен знать, чего я хочу? Потому что тогда на тебе будет три запаха, ну или два с половиной, если Шаста по-чесноку всё-таки считать, он же еле пахнет. Но всё равно. Мы вообще какой хернёй занимаемся все? Это нормально, по-твоему? Ты в отношениях с Серёжей, но вертишься со всеми нами, мы всё это типа знаем, но молчим по-пуритански, ждём, когда Стас нам головы пооткусывает за отношения на работе. Хотя чё, какие отношения тут вообще?.. Забей, короче. Если мы переспим, для меня всё изменится. Я же надумаю себе лишнего, захочу, чтобы ты был только моим и всё такое, а ты только моим не будешь. Если стану потакать своим желаниям, сам себе закрою все пути отступления. Не хочу. Дима повернулся на бок, лицом к Арсению, натянул одеяло на плечи, зевнул, прикрыл глаза. Нашли время устраивать серьёзные разговоры. Ну раз уж начали, нужно добить. — Ты мог бы давно послать меня, — тихо сказал Арсений. — На самом деле, я не понимаю, почему вы все этого до сих пор не сделали. — Вот ты чудо, — Дима распахнул одеяло и вздохнул тяжко: — Иди сюда. Арсений снова лёг к нему под бок, Димка тут же накрыл его, обнял за талию, поцеловал в переносицу. — Арс. Я за Шаста с Серёгой говорить не могу. Скажу за себя: для меня важнее тот факт, что ты хотя бы иногда со мной бываешь, чем тот, что ты бываешь с кем-то ещё. Хер знает, может, мы все мазохисты, может, ты нам настолько дорог, что мы готовы мириться со всем, что ты творишь. Временами тебя задушить хочется, но потом я чёт так думаю: а что дальше? Без тебя-то не в кайф. Люди к нашему возрасту уже семью заводят, а мы продолжаем эти танцы с бубном. Привязал нас к себе, а пока мы все вместе работаем и мелькаем друг у друга перед глазами послать точно не получится: всё шоу полетит. Поэтому в контракте и прописан пункт о запрете отношений между коллегами. Арсений обнимал Димку, прикрыв глаза, зевал ему тихонько куда-то в покрытую густыми чёрными волосками грудь. Молчал, размышляя так долго, что Дима уж было подумал: уснул. Но нет. Арсений снова чуть приподнялся, поцеловал колючий от щетины подбородок, скользнул выше, к подавшимся навстречу губам, получил успокаивающий поцелуй и улёгся обратно на подушку. По правде, чтобы чувствовать близость с Димой, ему совсем не обязательно заниматься с ним сексом. (Но это не означало, что ему не хотелось бы.)
