Притяжение

Тьма накрывала его, наползала, наполняла. Люциус пытался отбиться, вырваться, но тьма все теснее оборачивалась вокруг него. Она вытекала из его левой руки, где сейчас пульсировала легкой болью метка, струилась извне — тягучая, плотная, гладкая, словно шелк, и неумолимая, словно прибой. «Сдавайся, так нужно». Кому нужно? Уж точно не ему! Он дергался, рвался, но сил становилось все меньше. Сегодня тьма казалась сильнее, чем обычно. А может, все дело в его слабости? Или в том, что сейчас он точно знал — родные вне досягаемости для нее, их больше не надо защищать, а он сам и так уже утонул в этой тьме. И он сдался. «Расслабься». Зачем? Чтобы окончательно лишиться самого себя? Чтобы эта тьма завладела им не только ночью, но и днем? Да и ладно. Люциус слишком устал от этой борьбы, которая не давала ничего. И тьма накрыла его. Проникла внутрь, сжала пульсирующей дланью мошонку, облепила член, обернула бедра и живот, поднялась выше, засасывая в себя вплоть до шеи, но не успокоилась на этом; она двигалась, пульсировала, сжимала и растягивала. Стыдное, горькое возбуждение разгоралось внизу живота, расползалось по венам. «Все хорошо». Хотелось верить этому мысленному голосу — и Люциус заставлял себя поверить. Он впитывал тьму, и она овладевала им. Она была везде, он чувствовал себя, словно в объятиях любовницы, хотя ни одна женщина не могла бы сотворить то, что делала с ним тьма. Раскрывала, щекотала, проникала так глубоко, как никто и никогда. Кажется, он застонал, и ему мысленно ответили таким же стоном. Они были вместе, одним целым: он, Люциус, и Тьма. Огромная, теплая, всепроникающая и нежная. «Раскройся». Люциус уже не сопротивлялся. Он почти растворился в ее объятиях, плыл внутри нее, слился с ней. Это было настолько прекрасно, что он кончил, и тьма задрожала, словно кончала вместе с ним. Странно, но он не проснулся. Тьма стекла с него и собралась в человеческую фигуру. Пара мгновений — и она обрела узнаваемые черты. Люциус никогда не видел Гарри Поттера близко, в основном только на фотографиях, да где-то издали. Но узнал сразу — даже без очков. Знаменитый шрам горел в окружающей тьме ядовито-зеленым, таким же цветом сверкали и его глаза. — Гарри Поттер? — Люциус Малфой, — хмыкнул тот. Поттер был болезненно тощим и выглядел совершенно измученным и несчастным. Его руки мелко подрагивали, как после тяжелой физической работы, к мокрому от пота лбу прилипли нечесаные волосы. Он был так же обнажен, как и сам Люциус, но совершенно не смущался. — Объяснитесь, — произнес Люциус. — Ну… я мог бы сказать, что просто вам снюсь. Только это, видимо, не решит нашу проблему. — И, тем не менее, вы именно что мне снитесь. Неужели думаете, что я не отличаю реальность от сна? — С одной стороны — да, все это происходит в вашей голове. Проблема в том, что и в моей тоже. Это наш сон на двоих, и кто скажет, что это не реальность? — В так называемый сон на двоих я поверю, только если мы поговорим об этом в реальности. Иначе можно решить, что у меня просто странные фантазии. — Да уж, но встреча… Это может быть опасным сейчас. — С чего вдруг? Вы — аврор и вполне можете постоять за себя. Я — добропорядочный волшебник, не думаю, что вы таким образом пытаетесь загнать меня в ловушку. Мы не должны бояться друг друга. — Да не друг друга! Боже, вы же не думаете, что это затеял я, чтобы… Даже не представляю, чтобы что! — Испробовать новые эротические практики? — с улыбкой предложил Люциус. Поттер закатил глаза. — Вы же не идиот! Подумайте, что нас может объединять? Шутить как-то сразу расхотелось. — Лорд? — очень тихо спросил Люциус. Поттер кивнул. — Я знаю, вы поддерживали его раньше. И думал, что и сейчас с радостью встретите его возрождение. — Но теперь так не думаете? — Нет, больше не думаю. Вам, может, и не нравятся магглы и магглорожденные, — та еще глупость, как мне кажется, — но только Волд… — Поттер запнулся и нахмурился. — Только этот ваш Лорд не нравится вам еще больше, а нормальная жизнь вполне устраивает. — И с чего вы это взяли? — эти мысли Люциус скрывал даже от себя. Во избежание. — Ну… когда мы с вами, когда я вас. Блин. — Он опустил взгляд и сжал кулаки. — Мы вроде как стали едины, и все эти ваши чувства я прочитал. Поттер совсем смутился. Ну да, не каждый день приходится признаваться в изнасиловании. Для начала мог бы и извиниться, как бы глупо это не звучало. Впрочем, быть может, из-за всей нереальности происходящего, Люциус не чувствовал себя униженным. У него бывали и более странные эротические сны. Может ли насилие считаться насилием, если оно происходит во сне? Люциус не мог ответить на этот вопрос. — Едины… интересно, — пробормотал он. — И как вы это все объясняете? — Никак. Но в последний месяц со мной что-то происходит. Во сне возникает чувство, будто я разделен на части, и эти части раскиданы далеко друг от друга. Они зовут меня. Но особенно сильно — вы. — Я — ваша часть? — Блин. Нет. Но вы как-то с ней связаны. Как будто она и ваша тоже. У нас словно есть что-то общее, и это общее тянет меня к вам. Но вы — единственный. Остальные части связаны с разными предметами. Забавно, что один я уже нашел в собственном доме, точнее, в доме крестного. Другие слишком далеко от меня, и я ощущаю их очень плохо, а вот вас — хорошо. Вы для меня горите ярко, словно маяк. Если я теряю контроль, да хотя бы просто засыпаю — меня влечет к вам. Поттер говорил сбивчиво, но Люциус уловил смысл. — Какие-то предметы?.. Люциус нахмурился. Разделенное на части целое, помещенное в вещи, и, вероятно, имеет отношение к наитемнейшим разделам магии. Когда-то, миллион лет назад, он мельком читал о чем-то похожем. Но что это было? — Нам надо встретиться и поговорить наяву. — Если Лорд… — Боже, Поттер, Лорд давно мертв. Вы сами с ним покончили — и даже дважды, если не врут слухи. Поттер только плечами пожал. — Он жив, и вы прекрасно это знаете, благодаря своей метке. Этот ваш Лорд потерял все силы, но способен вернуться в любой момент, и тогда, если он узнает о нашей встрече… — Не узнает. Если такое невероятное событие случится, я не собираюсь делиться с Лордом своими тайнами. Но… или вы мне доверяете — или нет. — Я не доверяю, — усмехнулся Поттер. — Но, после всего, ощущаю, что знаю вас едва ли не лучше, чем самого себя. — Жаль, не могу сказать о вас того же. — Боюсь, у вас еще все впереди. Ладно, как насчет того, чтобы встретиться в маггловской части Лондона? Например, где-нибудь в центре? Люциус не очень хорошо знал маггловский Лондон, но, перебрав несколько мест, они остановились на небольшом парке на противоположном от Тауэра берегу Темзы. Утром. Если это все сон — Поттера он там не встретит.