Притяжение

Тьма пришла снова, но на этот раз Люциус знал, что она такое на самом деле. — Покажись, — сказал он, и тьма замерла, а потом свернулась вихрем, превращаясь в обнаженного Поттера. Его возбуждение было очевидно, глаза казались абсолютно черными, шрам пылал так ярко, что было больно смотреть. Пугающее, но почему-то ужасно притягательное зрелище. Пусть Люциус не был и вполовину так же возбужден, мысль о близости не казалось противной. Он почти хотел ее, или не почти, но в этом и сам себе не готов был признаться. Только Поттер не требовал признаний. Он в одно движение оказался очень близко, его возбужденный член касался бедра Люциуса — он должен был ощутить дыхание Поттера на своем лице, если бы тот здесь дышал. Но чувствовал только жар, идущий от его тела. Он коснулся обнаженной груди Поттера, ощущая жесткие волоски, провел рукой до шеи, лаская. Тот чуть улыбнулся. Свечение шрама слепило, и Люциус закрыл глаза, позволяя Поттеру обнять себя, увлечь вниз, касаться губами, руками… членом. — Мы должны быть едины, — прошептал Поттер. — Сейчас! «Да, должны», — и Люциус развел ноги. В конце концов, то, что творится во сне, можно считать сном, даже если происходящее находит отражение в реальности. От проникновения не было ни боли, ни неудобства; он принял в себя член Поттера, словно что-то привычное, свое, давно потерянное. То, что должно быть с ним и в нем. Прогнулся, обвил ногами, чтобы проникновение было сильнее, ярче, глубже. Поттер двигался медленно, плавно, накатывал на него, словно океанские волны на пологий берег, брал сильно, но бережно, так, что глаза слезились. Люциус открыл их, чтобы встретиться с Поттером взглядом, но вместо этого уставился на шрам. На мгновение ему показалось, что этот шрам пытается его поглотить, тянет в себя, забирает чувства, память. Это было почти больно, и он совершенно не хотел делиться самим собой, но Поттер наклонился ниже, поцеловал и прошептал прямо в губы: — Не сопротивляйся, тогда ты сможешь не только отдавать, но и брать. Вся суть, вся личность Люциуса протестовала против того, чтобы открыться. — Попытайся довериться мне. Я — верю тебе. Поттер не открывал рот, его голос звучал прямо в голове Люциуса. Раз он уже внутри во всех смыслах, тогда зачем сопротивляться? Поттер все знает, все видит, понимает. Они едины. Медленно-медленно, Люциус отпускал контроль, в том числе и благодаря сильному возбуждению, движению члена внутри, эрекции, из-за которых в мыслях царил хаос. Он отдавался Поттеру, он подчинялся Поттеру. Немыслимо! Но это то, чего Люциус так сейчас желал. Так пусть же Поттер возьмет все! Люциусу показалось, что его просто вымело из собственного тела, что он летит во тьме, а вокруг разноцветными огнями вспыхивают одинокие звезды. Свет окутывал его тело, и он летел к свету — яркому и зеленому. А где-то дальше тускло блестели несколько звезд: синяя, золотая, бледная, красная — а еще дальше клубилась тьма. Люциус коснулся зеленого света, окунулся в него и в один миг принял столько чужих мыслей, чувств и воспоминаний, что не смог этого вынести. Он выпал из сна, попытался вскочить, но только рухнул с кровати, больно ударившись головой о прикроватный столик. Перед глазами плыли разноцветные пятна. Люциус с трудом сел, привалившись спиной к кровати, да так и уснул, будто потерял сознание, до утра уже без снов.