Притяжение

Глаза открылись с трудом, голова трещала так, будто он выдул накануне целую бутылку дрянного виски, во рту стоял вкус похмелья, спина затекла. Да… отличное состояние. Держась за голову, Люциус поднялся с пола, зашел в ванную и долго смотрел на свою опухшую рожу, пытаясь вспомнить, кто он вообще такой. Нет, он не забыл свое имя, или что-то еще в этом роде, просто показалось, что поднялся с пола не совсем он. Но нет, вроде, все те же глаза, нос и скулы, все такая же презрительная ухмылка и поднятая бровь. Люциус Малфой собственной персоной. Во сне он снова был с Поттером. Да. Это опять был странный сон, который будто был иной, но не менее настоящей реальностью, и, похоже, он попытался сделать с Поттером то, что тот вчера сделал с ним — считать его, понять. Люциус никак не мог сообразить, получилось у него хоть что-то или нет — слишком мешала головная боль. Так, сначала зелье — где-то у него было подходящее — потом все остальное, но тут в ванной появился домовик и с ужасом зашептал: — Хозяин, там у ворот аврор. Он требует его впустить. Что делать? Поттер. Интересно, сколько же сейчас времени? Люциус приказал открыть для Поттера ворота и начал спешно приводить себя в порядок и одеваться. Заставлять гостя долго ждать он совершенно не хотел. — Плохо спали? — зеленущие дьявольские глаза Поттера лукаво сверкали, хотя за очками не производили такого сногсшибательного эффекта. — Можете себе представить. После сегодняшнего… — он ждал хоть какого-то намека, что и этот сон был общим для них двоих. — Понимаю. Я, наверное, должен извиниться за свое поведение… там? — Не стоит. Вы, наверное, себя плохо контролируете? — И да, и нет, — вздохнул Поттер, взлохматив и без того беспорядочную прическу. — Я контролирую, просто во сне очень хорошо чувствую, что необходимо сделать, и делаю именно это. Так что… простите? Хотя мне казалось, вы сами не против, — он стрельнул совершенно хитрющим взглядом. — Потому что я тоже это чувствую, Поттер. Тем более, все происходит как будто во сне, что делает наше сближение проще. Люциус не был уверен, что готов попробовать продолжить их отношения и в реальности, поэтому решил не развивать тему. Поттер кивнул. — Да, только послевкусие от этих снов не очень. У меня тоже раскалывалась голова. Кстати, пить зелья не советую — не подействуют. Мне кажется, все должно пройти само. — Может, это ваши не действуют. Поттер пожал плечами. — Не будем спорить. Вы обещали показать мне одну вещь. — Как и вы — мне. Кстати, когда вы мне открылись, я увидел странные огоньки — разноцветные, но блеклые. Это то, о чем я подумал? — Да, меня тянет к ним, но слабо. Думаю, потому, что они спят. Сколько вы видели? — Два у вас, один у себя и еще… — Люциус мысленно пересчитал. — Пять. Всего семь, не считая тьмы, которая, видимо олицетворяет Лорда. — Два у меня? — Поттер озадаченно потер шрам. — Но у меня только один, нашел у старого домовика крестного — Кричера. Он утверждал, что хозяин Регулус требовал его уничтожить, но у того ничего не получилось. Вот этот артефакт, — Поттер достал из кармана медальон с большой буквой «S» на крышке. Где-то двадцать лет назад Люциус уже видел такой у Темного лорда на шее, но потом тот исчез; почти тогда же исчез и Регулус Блэк. Он протянул к нему руку, но Поттер спрятал медальон в кулаке. — Сначала — ваш. — Да, сейчас принесу. Но я уверен, что у вас два осколка. Один, видимо, в медальоне, а второй, простите, где-то в вас. Поттер не вскочил, не заспорил, только еще больше нахмурился, а потом медленно кивнул: — Это многое объясняет. Хотя и не все… Тащите ваш полуразумный артефакт, попробуем что-нибудь узнать у него. Люциус отправился в кабинет. Он не спешил, новость слишком озадачила. Не делает ли он ошибку, доверяя Поттеру? Если хоркрукс столько лет живет в нем, не растет ли из Гарри Поттера новый Темный лорд? И если да, то насколько он будет похож на Волдеморта? Возвращаться к старому хозяину не хотелось совершенно, не опасно ли объединяться с Поттером? Или лучше сдать Министерству, когда его темная сторона проявит себя в полной мере? Люциус замер у сейфа, в котором, как обычно, спрятал дневник Лорда, и почти не удивился, когда понял, что тот вновь открыт. Даже Поттер со всей его темной мощью никак не смог повлиять на его лунатизм. Люциус отправился в спальню. На чьей же он сам стороне? Что выгодней? Министерство или Поттер, которого пока никто ни в чем не подозревает. Тот, похоже, вырос с хоркруксом под одной крышей, учился под бдительным оком Дамблдора, и тот так и не заметил, что в драгоценном Поттере сидит кусок чернейшей из душ. Он умеет проникать в сны и подчинять так, что ему хочется сдаться. Похоже, Поттер и так знал, что выберет Люциус, поэтому и открылся ему. Могущество, тайная темная магия всегда влекли его слишком сильно. Как и прежде, дневник нашелся под подушкой. Люциус взял его, провел пальцами по переплету. Кожа была такой гладкой и нежной, что навевала воспоминания о Поттере, точнее, о сне с ним. Даже стало немного любопытно, как бы с ним получилось в реальности? Но Люциус отогнал эти мысли, секс во сне не повод пробовать затащить Поттера в постель на самом деле. — Вот. — Люциус положил дневник на столик между собой и Поттером. — Занятно: каждый вечер я убираю его в сейф в кабинете, запираю, но утром неизменно нахожу под подушкой. — Неудивительно, сейчас вы с ним почти одно целое… Что вы с ним делали? — Только пытался уничтожить и разговаривал. — Как разговаривали? — Так же, как на переговорном листе. Разница только в том, что разговор не записывается, а сразу исчезает с бумаги. — И сколько вы так переписывались, прежде чем начали убивать павлинов? — Около месяца. Гарри кивнул и взял дневник, изучил обложку, первые листы, прочитал имя. — Том Риддл? — Видимо, под этим именем Темный Лорд учился в Хогвартсе. Моему поколению он уже представлялся только вымышленным. — Судя по датам, он учился во времена Второй мировой? — Именно так. — Это могло повлиять на становление характера. — Да, как и то, что он попал на Слизерин. Волшебников с фамилией Риддл никто не знал, его могли посчитать полукровкой, пытаться травить, если не нашлось покровителя. — Ну да, полукровки для чистокровных второй сорт, — хмыкнул Поттер. — Не всегда. Но скорее всего, особенно на первых курсах, ему было непросто. Позже он создал себе репутацию, раскрылся, но прежде он какое-то время был парией. Это обычное дело. — Ладно. Попробую с ним поговорить. Я тоже отчасти полукровка и успел натерпеться от слизеринцев, особенно от вашего сына, — он стрельнул в Люциуса взглядом. — Я советовал ему дружить или хотя бы держаться от вас подальше, но дети не всегда слушают родителей. Поттер усмехнулся. Он вытащил из кармана перо, встряхнул его, смачивая чернилами, и вывел угловатым почерком: «Добрый день». Слова привычно исчезли, но новые появились с заметной задержкой. Люциус даже слегка заволновался. «Добрый. Кто ты? Как твое имя?» — Гарри Поттер, а твое? «Том, Том Риддл. Как мой дневник оказался у вас?» — Если будете ссылаться на меня, учтите, я назвался именем вашего крестного, — предупредил Люциус. Поттер бросил полный возмущения взгляд, но вопросы, видимо, решил отложить на потом. Сейчас его больше занимал дневник. — Мой крестный Сириус рассказал о тебе. Ответ вновь какое-то время не появлялся. — Он просил никому про себя не рассказывать, — сказал Люциус. – И о вас, Поттер, я ему ничего не говорил. Все же позволить Поттеру общаться с Риддлом было ошибкой. Вернуть доверие будет очень непросто. Так, стоп, о чем он вообще? Какое доверие?! Про этот дневник давно пора забыть: не трогать, не открывать и ни в коем случае не писать в нем! Но у Люциуса едва ли не дрожали пальцы, так хотелось отобрать драгоценную тетрадь у проклятого аврора. Лорд доверил ее ему и только ему… «Крестный настолько тебе доверяет?» — Более чем! — Поттер ухмыльнулся. — Меня всегда интересовала такая занятная Темная магия. У меня даже есть одна похожая вещичка, правда, она не разговаривает. Буквы пропали, и по дневнику будто прошла рябь. Если Риддл из дневника осознает себя как хоркрукс, то он поймет намек, и… Люциус не представлял, чем это может кончиться для него и для Поттера. «Это… интересно. А Сириус знает об этой вещи?» — Разумеется! Я ничего не скрываю от своего крестного. Поттер расплывался в улыбке. Люциуса же пробила дрожь, он вцепился в подлокотники, но это мало помогало. Навалились слабость, легкая тошнота, а потом… настала тьма.