В чужом теле

В день возвращения Сулеймана я надела новенькое голубое платье и попросила Гюльшах красиво уложить мне волосы. Мне хотелось понравиться мужу, тем более у меня были все шансы. К счастью, моя фигура быстро вернулась в норму после родов, а спустя полгода после рождения ребёнка нельзя было даже сказать, что я правда была матерью двоих сыновей. Я пришла в покои Айше с сыновьями и с замиранием сердца ждала, когда дверь наконец откроется. Хюррем не пригласили, как я знала по сериалу, примерно в это время рыжая возмущалась по этому поводу. Я переглянулась с Хатидже и немного нервно улыбнулась, сестра мужа одобрительно сжала мою руку. Сулейман вошёл в комнату и я расплылась в яркой улыбке незаметно для себя. Султан не спускал с рук Мустафу и с энтузиазмом принял появление ещё одного сына. Когда Ахмед улыбнулся отцу, я была уверена, что он влюбился в мальчика. – Махидевран, моя весенняя роза. Что за красота такая? – Повелитель, дни без вас напоминали мне вечную ночь. Вы принесли с собой радость и солнечный свет. Мужчина погладил меня по лицу и я трепетно поцеловала его руку. Приветствие настолько отличалось от того, какое было в сериале, что я была совершенно счастлива. Но меня ждал ещё один сюрприз – вечером Султан ждал меня в своих покоях на ночь. Да, он поприветствовал беременную Хюррем, подарил ей ожерелье, но на ночь ждал именно меня – свою жену. Признаться, серьги и пара колец с сапфирами, подаренные мне накануне, пришлись мне по вкусу куда больше, хотя я никогда не понимала людей, которые измеряли счастье золотом и драгоценными камнями. Я сменила платье на ещё более красивое, надела новенькие украшения, моя кожа и волосы благоухали цветочным ароматом. В покоях Сулеймана всё развивалось так стремительно, потому я опять не заметила, как мы оказались в постели. Моя страсть сильно удивила Султана, о чём он мне сказал, когда мы в обнимку лежали на кровати и разговаривали о всём на свете. – Я тосковала по вам, Повелитель,– мягко отвечала я, снова целуя своего мужа. Мне показалось, что он готов опять предаться со мной утехам, но в дверь внезапно резко постучали и в комнату ворвался нервный Сюмбюль Ага. Я в шоке села в кровати, кутаясь покрывалом. Султан выглядел донельзя злым. – Сюмбюль, как ты смеешь врываться в мои покои без разрешения? Тебе жить надоело? Голос Султана звучал пугающе. Моя кожа покрылась мурашками, а бедный Сюмбюль просто сжался под ледяным взглядом. – Повелитель, случилась беда. Хюррем Хатун отравили. Мы с Нигяр нашли бедняжку в её комнате. Акушерка говорит, что она поправится. Но ребёнок... Мальчик не дышал, когда родился. – Что?! Сулейман быстро накинул халат и схватил евнуха за шкирку, начиная допрос. Я сообразила, что надо бы и мне одеться и потянулась к халату, плотно обернув вокруг себя и тщательно завязала пояс. Мне всегда казалось, что ребёнка Хюррем тогда спасла быстрая реакция Сулеймана, но я и думать не могла, что девушку захотят отравить. – Повелитель, мне очень жаль. По моему виду Султан явно понял, что я к этому делу не причастна. Мне было безумно жаль невинного ребёнка, хотя умом понимала, что прямо сейчас стало на одного конкурента меньше для моих мальчиков. Султан был очень мягким со мной, когда просил вернуться обратно в мои покои. Не было сомнений, что вечер испорчен окончательно. Я вернулась к себе и всю ночь провела в детской с сыновьями. На утро Хюррем проснулась и начался кошмар, весь гарем слышал плач девушки по потерянному сыну, мне казалось, что даже Валиде немного смягчилась, хотя и винила в произошедшем саму фаворитку. Я готова была возразить, но молчала и просто следила за событиями, надеялась, что никто не решит обвинить меня в произошедшем, потому что первой обвиняемой в глазах Хюррем была конечно я. Скоро выяснилось, что Хюррем отравила некая Зафире с этажа фавориток, накануне поссорившись с русинкой. По словам очевидцев, Хюррем чванливо заявила девушке, что скоро станет султаншей и единственной в сердце Повелителя, а остальные фаворитки зачахнут без детей и внимания Падишаха, да ещё ясно дала понять, что считает себя выше, красивее, важнее остальных наложниц. Уязвленная до глубины души невольница, не долго думая, тайком подлила отраву в еду беременной фаворитки. Сулейман не пощадил бывшую любимицу, несмотря на мольбы Хатун, чей вой наверно слышали все во дворце, когда её тащили на казнь. Всех пригласили посмотреть, что бывает с преступниками; я не знала куда смотреть, чтобы не видеть безжизненное тело на верёвке посреди гарема. Удивительно, но Хюррем не отводила взгляд, с явным торжеством глядя на это зрелище. После этого несколько ночей я не могла спокойно спать и приказала Гюльшах оставлять около моей постели масляную лампу. «Вот так она будет радоваться и моему падению, если дам повод! – думала я, без сна лёжа в кровати.— Нет, не позволю!» Мне было интересно, как дальше повернутся события. По правилам Хюррем должны были отлучить от постели Султана, об этом вспомнила и Валиде, когда девушка начала поправляться. Мне удалось услышать спор матери и сына, когда я сидела на террасе. – Валиде, об этом и речи быть не может. Хюррем останется при мне и будет моей фавориткой, она ещё подарит мне шехзаде. Не думайте, что я не знаю, что вы хотели сделать в моё отсутствие. Батур Бей сгорает от любви! Кто позволил вам выдавать замуж мою женщину? – Сулейман, сынок! Не слушай то, что говорит тебе эта женщина. Когда выяснилось, что она беременна, ни о какой свадьбе не могло быть и речи. Но теперь ребёнка нет и по правилам она не должна посещать твои покои. Вспомни, когда Гюльфем лишилась нашего маленького Мурада, она тоже перестала делить с тобой постель. Всё должно быть по справедливости, Сулейман! – Вы правы, Валиде. Всё должно быть по справедливости! Сегодня же приглашу к себе Гюльфем Хатун! Хюррем останется со мной. Никто не может покушаться на мою женщину, даже вы. – Я поняла: ты влюблён в Хюррем безумно! Может ещё и на пятничной молитве хочешь об этом объявить? – негодовала Айше. – Если таковым будет моё желание, так я и сделаю! – не остался в долгу Сулейман. Сказать, что я расстроилась – ничего не сказать. Мало того, что Сулейман продолжает заботиться о Хюррем, теперь и Гюльфем добавится. Я не сомневалась, что Сулейман исполнит свою "угрозу" и обязательно пригласит бывшую жену к себе. Так и случилось. Гюльфем была приглашена в покои Султана и расцвела на глазах,– видимо женщина уже и не ждала такого подарка от судьбы после потери сына. К Хюррем тоже возвращалась радость жизни, когда она поняла, что потеря ребёнка наоборот сблизила их с Султаном, однако было очевидно насколько наложница недовольна необходимостью делить с другими мужчину, которого давно считала только своим. Марию Гюльнихаль отправили на хальвет "по плану", что стало причиной драки и выговора от Валиде. Я была в шоке, когда Гюльшах почти дословно передала мне разговор Хюррем и Валиде Султан, о котором сегодня во дворце не слышал разве что глухой. Как у девушки хватило смелости обвинить Айше в убийстве внука? Не удивительно, что женщина дала ей оплеуху и отчитала за неподобающее поведение. Лицо Марии скоро оказалось испорченным, девушку мне было очень жаль, хотя для меня было выгодно избавиться от не состоявшейся соперницы, которая вполне вероятно могла подарить Султану сына, если бы дольше оставалась в постели моего мужа,— канон менялся, потому ни в чем нельзя быть уверенной наверняка. Все знали, на ком лежит вина, но доказательств так и не нашли. Я очень удивилась, что даже без ребёнка Хюррем чувствовала себя настолько уверенной. Надо же, Сулейман приказал лично выделить ей новые покои, как у султанши, преподнес в качестве утешения множество подарков, ради неё нарушал многовековые устои, но девушка ничего не ценила, продолжала скандалить и огрызаться на рабынь, хотя именно её поведение стоило ей жизни сына! Теперь и вовсе перешла всякую черту, осмелилась заявить, что именно мать Сулеймана могла убить внука, чтобы не дать Хюррем подняться на новую ступень гаремной иерархии. «Хюррем не меняется. Потеря ребёнка сделала её ещё более нервной, казалось бы должна вынести из этого урок, но она не ищет друзей и на каждом шагу зарабатывает себе врагов. Не получая Султана в персональное пользование, её характер ухудшается, не научившись пока держать себя в руках и вести, как госпожа, она делает ошибку за ошибкой. Мне это выгодно, так у меня больше шансов показать себя с лучшей стороны. Но когда же и Сулейман увидит, как ведёт себя девушка, которой он многое позволяет и прощает?» Ночь четверга оставалась за мной, остальное время Султан проводил с другими фаворитками, или готовился к новому походу с Ибрагимом. Чем больше я злилась на Сулеймана за закрытой дверью своих покоев, тем приветливее я была с мужем, что вылилось для меня в новый "медовый месяц". Чем чаще я посещала своего мужа, тем сильнее злилась моя главная соперница. Почти одновременно Хюррем и Гюльфем объявили о беременности, в гареме раздавали в честь этого сладости и шербет. Я знала, что у Хюррем родится Михримах и молилась, чтобы и Гюльфем родила девочку. За всеми этими событиями я совсем не заметила отсутствие собственных регулов, и только когда мой желудок отказался от завтрака, Гюльшах пригласила акушерку. – Поздравляю, госпожа. У вас будет ребёнок. Я была очень рада этому открытию и в тот же день в гареме устроили праздник, теперь в честь моей беременности. На этот раз носить ребёнка оказалось сложнее. Меня постоянно тошнило и ничего кроме фруктов я есть не могла. Приходилось заставлять себя съесть что-то лёгкое ради будущего ребёнка. Частые головокружения вынуждали меня отдыхать в своих покоях. Потому известие, что Хатидже пыталась отравиться застало меня врасплох. Я быстро оделась и пошла в покои девушки, выяснилось, что это был своеобразный протест на решение матери выдать её замуж. Мне было известно, что Хатидже станет женой Ибрагима, потому я старалась внушить ей, что решение о помолвке ещё не конец жизни. – Столько всего может случиться, пока Повелитель вернётся из похода. Не расстраивайся, Хатидже Султан. На празднике радовались все, кроме невесты. Мои мысли были далеко, в детской с моими сыновьями. Я знала, что сегодня будет пожар, но так и не смогла найти причину не отправлять мальчиков в детскую смотреть спектакль. В сериале Виктория спасла детей, я надеялась, что она поступит так и сейчас. Пожар случился. Я бежала, как безумная, и была готова сама броситься в огонь, забыла даже о том, что жду ребёнка. Хюррем со мной не было, но это и не удивительно, – там были мои сыновья. Сюмбюль с трудом удержал меня, и я вздохнула спокойно, когда Виктория появилась с мальчиками. – Это её сын сделал, потому что мать приказала. Хотела привлечь к себе побольше внимания,– равнодушно заметила Хюррем. – Думай что говоришь, Хюррем, мои сыновья могли погибнуть в этом пожаре! Я была в ярости. Неужели женщина не может молчать даже сейчас? Только Мустафа и Ахмед сдерживали меня от того, чтобы влепить мерзавке пощечину. Но девицу одернул сам Султан, возмущенный отсутствием сочувствия к его детям. Через несколько дней Сулейман уехал в поход и не попрощался с Хюррем. Я не любила чувствовать злорадство, но не удержалась и радостно усмехнулась, когда увидела девушку мельком тем вечером.