В чужом теле

Однажды прогуливаясь по коридорам я наткнулась на Хюррем. Девушка шла под руку с Нигяр, похоже на очередной осмотр к лекарю, и я быстро вспомнила подходящую сцену из сериала. Мне не хотелось повторять слова, которые могла сказать моя предшественница. Как женщина XXI века я отлично знала, что от женщины не зависит пол ребёнка, отчасти потому у меня вызывала смех уверенность Хюррем, что у неё будут одни мальчики. Злость в глазах рыжей опять же рассмешила меня – Александра наверняка винила меня, что у неё родилась девочка, а у меня мальчик. Нигяр явно почувствовала угрозу и постаралась увести фаворитку, но Хюррем не собиралась сворачивать. – Поздравляю с рождением дочери, Хюррем,– спокойно заговорила я, когда мы стояли рядом лицом к лицу. Что мне было сказать женщине? Задирать я её не собиралась, если нам случалось сказать друг другу пару слов я иногда поддерживала игру забавы ради. По факту я говорила невинные фразы и разозлить они могли только Александру, привыкшую видеть в каждом слове провокацию. Сейчас всё случилось так же : мне не надо было смеяться над тем, что Хюррем родила девочку, в каждом моём слове она слышала насмешку. – Радуешься своей победе, Махидевран? Я рожу ещё много сыновей. Ты родила троих мальчиков, но вряд ли родишь ещё. Ты уже стара, вряд ли Султан Сулейман захочет к тебе опять прикасаться. Даже девочку родить больше не сможешь. Наверное, своими словами рыжая пыталась меня разозлить, но я только рассмеялась. У нас была совсем не существенная разница в возрасте: Хюррем было около девятнадцати, а мне шёл двадцать второй год и я уже была матерью трёх пацанят. Знала бы она, что в моём времени я в таком возрасте даже не думала иметь детей, хотя очень их любила. Я так и ушла, не прекращая смеяться, и совсем не слушала летящие в спину ругательства и попытки Нигяр унять рыжую фаворитку. Калфа мне нравилась и я хотела уберечь её в будущем от губительной страсти к Хранителю покоев. Но пока на повестке дня были совсем другие вопросы, и один из них – возвращение Сулеймана в столицу. Султан отметил, как выросли Мустафа и Ахмед, был рад рождению Орхана, но и появление дочерей приветствовал с не меньшей радостью. Сын в будущем может стать тенью его правления, дочь такой угрозы не представляет. Хюррем на приветствие не пошла и ждала Султана в покоях, что меня удивило: раз Гюльфем и Севжи здесь, Хюррем и Михримах тоже должны позвать. Наверное девушка сама захотела уединения, я знала, что сейчас она валяется перед Сулейманом на коленях и просит прощения за рождение дочери. Делать что-то подобное мне казалось унизительным, когда я смотрела эту сцену в сериале, всегда хотелось заткнуть уши и закрыть глаза. Ближе к вечеру мне сообщили, что Султан на ночь ждёт меня. Я выбрала в ворохе новых платьев нежно-розовое, уложила волосы в высокую причёску, использовала любимые духи Сулеймана. Муж с энтузиазмом приветствовал мою страсть, между занятиями любовью мы проговорили до самого утра. Очень важно, что эту первую ночь он выбрал провести именно со мной, а не с кем-то ещё. Я надеялась, что он сам выбрал меня, а не сделал выбор под влиянием Хафсы Султан. Женщине я никогда не жаловалась и у неё не должно быть причин "защищать" меня. На выходе из покоев я встретила Хюррем. Меня совсем не удивил интерес наложницы, но я не могла себе позволить торчать под покоями и подслушивать, даже когда меня раздирает любопытство. – Ты что-то потеряла, Хюррем? – Лучше следи за собой, Махидевран. Не суй нос в чужие дела. – Мне показалось, совсем не я здесь привыкла совать нос в чужие дела. Если хотела поговорить с Повелителем, он сейчас свободен. После этого я ушла. Настроение всегда немного портилось, когда я видела рыжую. Я всегда напоминала себе, что не хочу от неё избавиться окончательно, потому что тогда на её место может прийти неизвестная соперница. Мехмеду Челеби стало плохо на занятиях с Мустафой, учитель утверждал, что у него простая простуда. Я-то помнила, что у него чахотка, и считала очень глупым такой обман. Человек не только уменьшал свои шансы на выздоровление, так долго скрывая свой диагноз, но и поставил под угрозу здоровье наследника. Мустафа начал кашлять, я знала, что у него совсем не чахотка, но от этого переживала не меньше. В этом времени обычная простуда могла быть достаточно опасной. Я не знала, как изменения канона отразились на судьбе моего старшего сына, не говоря уже о младших – их в сериале совсем не было. – Гюльшах, быстро зови в мои покои лекаря, хочу знать, что сыновья здоровы. – Слушаюсь, госпожа. Гюльшах поспешила за лекарем. Женщина сообщила мне, что у Мустафы обычная простуда, посоветовала оставить ребёнка в кровати на несколько дней, оставила лекарства. И заодно убедила меня, что младшие мальчики здоровы. Я приказала тем вечером уложить Ахмеда и Орхана в детской, а сама осталась ухаживать за Мустафой, отказавшись оставить его заботам прислуги. Ибрагима схватили в саду посреди ночи и потащили в покои Султана – доложила мне Гюльшах, когда я собралась лечь спать. Сначала я вполне правдоподобно опешила и выразила своё беспокойство – я поддерживала ровные отношения с Ибрагимом, а потом вспомнила, в чём дело. Сулейман иногда меня откровенно удивлял, совсем не казалась забавной проверка такого рода для друга, не раз спасавшего его жизнь. Но не мне было судить Султана. Хатидже сильно испугалась за Ибрагима и отчитала Хюррем за несанкционированный праздник в гареме. На утро все узнали, что Ибрагим отныне Великий Визирь. Айше не понравился выбор сына, но я постаралась убедить женщину в обратном. Наверно именно из этого понимания рабства в будущем появились истерики Хатидже – девушка повторяла то, что слышала с детства от матери. – Госпожа, Повелитель решил выбрать Ибрагима Пашу, потому что уверен в его верности. Как-никак, он не раз спасал жизнь нашего Падишаха,– рассудила я, когда Айше зашла ко мне поинтересоваться здоровьем внуков. Ибрагим быстро нашёл доказательства болезни Мехмеда Челеби, но даже это не стало для Сулеймана причиной отменить свадьбу сестры. Разве он не видел, что Хатидже совсем равнодушна к потенциальному жениху? Как могла, я старалась утешить девушку. На языке так и вертелось, что Ибрагим всё равно станет её мужем, но я понимала возможные последствия таких слов, в лучшем случае Хатидже решит, что я захотела посмеяться над её печалью. Я не стала говорить на эту тему с Султаном, когда он остался на ночь в моих покоях, пусть всё развивается согласно канону.