В чужом теле

На следующий день служанки Александры собрали вещи фаворитки и её дочери, потому что она сама была явно не в состоянии здраво мыслить. Гюльшах сказала мне, что Хюррем сидит и рыдает без остановки, предлагает слугам драгоценности, чтобы они подтвердили, что она не виновата в убийстве наложницы. Рыжая даже акушерку к себе позвала в надежде на беременность, но пожилая женщина осмотрела девушку и сказала, что никаких признаков деликатного состояния не видит. Я не любила Хюррем, но даже мне было жаль её чисто как женщину, никто не должен страдать за то, чего не совершил. Меня грызла совесть и я напоминала себе, что моя соперница была бы только рада избавиться от меня. Почему я должна жалеть Хюррем? Нельзя помогать своим врагам, иначе здесь не выжить ни мне, ни моим сыновьям. Ибрагим вернулся в Топ-Капы и отправился на поклон к Султану. Вышел он оттуда снова Великим Визирем и женихом Хатидже Султан. Я поздравила Ибрагима и выразила надежду, что он и дальше не откажется иногда проводить время с моими сыновьями. – Мустафа очень тебя любит. Его братьям тоже будет полезно в будущем общаться с таким умным и образованным человеком,– говорила я проникновенно, зная, насколько мужчина любит, когда признают его достижения. Поддержка мне пригодится. – Моя верность всегда с сыновьями Падишаха. Я сделаю всё для благополучия Мустафы и его братьев,– заверил меня Ибрагим. На сестру Сулеймана радостно было смотреть, когда она узнала о скором замужестве. Даже Валиде уступила радости дочери, просто смирилась с неизбежным. Теперь главное, чтобы брак влюблённых не разрушился, как было в каноне. Дворец погрузился в подготовки к помолвке и грядущей свадьбе. Только Хюррем бродила по коридорам, как тень. Девушка умоляла о помощи, даже Ибрагима решилась попросить. Как я знала, он сказал ей, что она заслуживает свою участь. Одна Хатидже обещала помочь матери своей племянницы. Но что могла сделать девушка? Ночью перед отъездом Александры я ворочалась в кровати и никак не могла уснуть. По сериалу я помнила, что Сулейман стоял около комнаты рыжей, но так и не вошёл. Он и сейчас там? Вдруг изменения в каноне пойдут только на пользу Хюррем и Султан решит помириться с ней сегодня? Воображение рисовало самые невероятные картины, вплоть до того, что мне приснился никях Александры и моего мужа сразу после примирения, когда я на минуту закрыла глаза. Я скинула с себя одеяло и встала с кровати, шумно зашагала по комнате. – Госпожа? Случилось что? Вам плохо? Может лекаря позвать? Взволнованная Гюльшах вошла в комнату. Женщина выглядела сонной и надела верхний кафтан прямо на ночную рубашку. Мне было неудобно беспокоить служанок посреди ночи, но я понимала, что без чая на травах мне никак не уснуть этой ночью. – У меня бессонница, Гюльшах. Пожалуйста, принеси мне травяного чая. – Я мигом, госпожа. Гюльшах ушла очень быстро. Я ходила по комнате и не находила себе места, несколько раз проверяла спящих сыновей в детской. Мальчики наверное видели десятый сон, а я не могла сомкнуть глаза. Почему я так себя чувствую? Сердцем я понимала то, что никак не хотел принимать мой ум: я влюбилась в Султана Сулеймана. Больше не помогали мысли, что это просто игра разума – я провела здесь не один год и не было даже намёка на возвращение домой. Когда Гюльшах вернулась с чаем, я тихо поблагодарила служанку и попросила оставить меня наедине. Впервые я осознанно плакала по своей прежней жизни и по людям, которых я потеряла надежду увидеть. Может быть когда-то, когда закончится цикл жизни Махидевран, – на это надежду я не теряла. Но самостоятельно покончить с этой жизнью я как-то не решалась: а вдруг это конец? Теперь у меня новая жизнь и я сделаю всё, чтобы прожить её достойно и добиться лучшего будущего для своих детей. Утром я выбрала красивое красное платье и вышла на балкон, чтобы увидеть, как Хюррем уезжает с маленькой Михримах. Рыжую догнала Гюльнихаль и вызвалась сопровождать в старый дворец. Может себе она решением не помогла, однако все оценили самоотверженность бывшей любимицы Повелителя.