В чужом теле

Всегда радостно вернуться домой после путешествия, особенно заведомо опасного. Мне никогда даже присниться не могло, что однажды моим домом станет османский дворец, но Топ-Капы за годы моего нахождения здесь правда стал моим домом. Как иначе? Здесь жили мои дети, да и уйти мне по сути было некуда, разве что на тот свет. Но откуда знать что ждёт потом, куда мы уходим переступив черту жизни? До поры до времени мне казалось, что однажды я проснусь и пойму, что это всего лишь сон, но время идёт и пробуждения не предвиделось. Могут ли сны тянуться годами? Могут ли спящие ощущать ветер и дождь, различать вкусы и чувствовать боль? Кто-то скажет, что это невозможно, но бывает же, что проснувшиеся после комы люди рассказывают удивительные вещи? Возможно, я просто не желала знать правду. Можно ли винить человека в желании жить? Я старалась поменьше думать, что я чужая в этом времени даже в этом мире. Если бы меня однажды выгнали из этого дворца, куда бы я пошла? Но разве у кого-то иначе? Каждая рабыня так или иначе пережила расставание с родными, многие даже не знают, жив ли кто из них. Когда я осознала эту истину, часть груза упала с моих плеч – мои родные должны быть в безопасности в XXI веке. – Вы расстроены, матушка? Разве не рады, что мы возвращаемся домой? Серьёзные глаза Мустафы изучали меня и я не смогла сдержать улыбку – мой сын всегда был внимателен и готов развеселить меня, если я чем-то огорчена. Подражая брату, Ахмед тоже отвлекся от своей книги и посмотрел на меня. Ответить правду я не могла, потому что сыновья просто не поняли бы меня, к тому же Хатидже и Гюльфем обратили внимание на наш разговор. – Нет, я в порядке. Просто задумалась. От дальнейших вопросов меня спасло то, что карета остановилась. Дверца тут же открылась и показался Сюмбюль Ага, чтобы помочь нам спуститься вниз. Я немного подтолкнула сыновей и мы быстро вышли, чтобы не задерживать никого. Первым делом я кинулась к младшим детям и убедилась, что они не пострадали, а потом уже оглянулась: Гюльфем обнимала свою дочь, Айше улыбалась Хатидже. Не было слёз и печали, как было в каноне из-за состояния Хатидже. Я почувствовала на затылке тяжёлый взгляд и даже не удивилась, что принадлежит он Хюррем. Продолжает злиться, что мне выпала возможность отдохнуть с Султаном? К моему удивлению, по пути в хаммам рыжая преградила мне путь. – Никак не можешь смириться, что не получила его? Даже не старайся, Махидевран. Оно вернётся ко мне, как всегда ко мне возвращается Султан Сулейман! Знаешь почему? Потому что я госпожа сердца Падишаха! Когда тысячи рабынь будут кричать его имя, он услышит даже самый тихий мой шепот! О чём говорит эта сумасшедшая? Я понятия не имела, в чём на этот раз она меня обвиняет, и честно говоря меня это ни капли не интересовало. Женщина намертво вцепилась в мою руку и сжимала до синяков. Да что она себе позволяет?! – Не смей хватать меня, Александра! – я грубо вырвала свою руку из хватки русинки. – Меня зовут Хюррем! Хюррем! Картина маслом: спутанные от бега волосы, красное лицо, только пены изо рта не хватает! Точно безумная! – Да? Не похоже. Я сейчас вижу перед собой дикую рабыню Александру. Я развернулась и ушла, напуганные служанки пошли за мной. Помогая мне помыться, Айлин-хатун поведала, что вызвало безумие рыжей,– оказывается, Хюррем потеряла своё изумрудное кольцо! Ничего себе! Она решила, что это я украла? Не было мне чего делать, будучи в самом эпицентре бунта! – Пусть получше следит за своими вещами! Не придётся врать, что кто-то украл! Я успокоилась и благополучно забыла о кольце, истерике Хюррем и своей злости. Как хорошо провести пару часов в бане! Я иногда скучала по возможности принять ванну с пеной или простой душ, да и мыться с полотенцем на теле не очень удобно. Но к некоторым вещам приходится привыкать, я не могла ни с кем поделиться своим желанием или приказать доставить ванну. В княжестве, откуда приехала моя предшественница, все мылись в бане и отродясь ни про какие ванны не слышали. Вечером я уложила детей спать и пошла в свои покои, где служанки разбирали мои вещи. Я решила снять украшения и вытащила из шкафа пустую шкатулку – по крайней мере, я думала, что она пустая. Минуту я молчала, захлопнула крышку, потом опять открыла. Увиденное моими глазами не оказалось миражом,– на дне пустой шкатулки красовалось кольцо Хюррем. – Девушки, вы свободны. Я устала и хочу спать. Закончите все дела завтра. Гюльшах, а ты останься. Поможешь мне раздеться. Я дождалась, пока девушки отойдут на приличное расстояние от моей комнаты, даже улыбнулась им на прощание. Только потом взяла шкатулку и открыла перед Гюльшах. – Что это? Женщина неловко открывала и закрывала рот, явно пыталась придумать любые варианты, как кольцо таинственным путём "сбежало" от своей хозяйки и оказалось среди моих вещей. Я удивилась, когда Гюльшах сжалась и вздрогнула. Бог мой! Она решила, что я собираюсь её бить! Может моя предшественница в пылу злости могла махать кулаками, однако я этот метод никогда не использовала. – Гюльшах, я ничего не собираюсь с тобой делать. Просто скажи мне, почему здесь оказалось кольцо Хюррем. Ты понимаешь, что будет, если кто-то его у меня найдёт? Что обо мне подумают? Я ведь просила тебя не поступать опрометчиво. – Простите меня, госпожа! Клянусь, я не воровала кольцо у Хюррем! Она сама потеряла его в хаммаме, я просто нашла его. Я не хотела вредить вам, госпожа! – женщина бросилась к моим ногам и поцеловала подол моего платья. – Гюльшах! Я тебе верю! Успокойся и встань на ноги. Почему ты не вернула кольцо? – Я хотела, госпожа. Хюррем-хатун обвинила меня в том, что я слежу за ней по вашему приказу, сказала мне много гадостей. И я подумала, что вам будет приятно увидеть кольцо. Повелитель его для вас делал... – Повелитель подарил кольцо Хюррем. Я хочу, чтобы украшение вернулось к хозяйке. Вот как мы поступим: когда все будут спать, отнеси кольцо обратно в бани. Брось его где-то на видном месте. Кто-то найдёт его и отдаст Хюррем. Так будет лучше всего. – Слушаюсь, госпожа. – И больше никакой самодеятельности. Ты меня понимаешь, Гюльшах? – Клянусь, никогда больше! Простите меня, госпожа! – На первый раз забудем. Теперь помоги мне раздеться. Я повернулась, чтобы женщина могла развязать мой корсаж. У меня было несколько тяжёлых дней и всё, чего я хотела, – спать и подольше, забыть звон оружия, запах гари и холодные стены подвала. Хотелось верить, что такое больше не повторится и в дальнейшем будет мирно, но потом я вспоминала, что то, что есть сейчас, ничто в сравнении с грядущим, когда начнётся настоящая борьба за трон. На следующее утро я возвращалась к себе, после того, как отвела сыновей на уроки. Из покоев Айше доносились голоса Хюррем и самой Валиде. Я остановилась и прислушалась – свекровь вовсю распекала рыжую. – Так ты ценишь подарки моего сына, Хюррем? Я лично нашла твоё кольцо в бане! Я прикрыла рот, чтобы не смеяться вслух, и пошла в свои покои со спокойной душой. В моих планах украшение находила одна из наложниц и получала вознаграждение, но получилось куда лучше.